Выполненные задания

В ожидании чуда

Группа №1 - С чистого листа до готовой книги

- Н-к! К Н-ку подъезжаем! Мужчина, вы про Н-к спрашивали?

Семен открыл глаза. Из окна вагона тянуло холодной осенней сыростью.

- Мужчина… - проводница подергала его за штанину.

- Спит твой ухажер, - раздался снизу злобный сиплый голос. – Ну ничо, он щас выйдет, и мы с тобой по-другому побазарим. Душа болит, как хочется тебя приласкать…

- По кругу тебя пустим, кошелка! – хохотнул пацаненок с нижней полки напротив.

- Да, ребята… - протянул Семен, свесив ноги с полки. Спал, а вернее чуть дремал, он не раздеваясь, прямо в своих армированных армейских ботинках. – Видимо, наш вечерний разговор не пошел впрок. Жаль. Придется объяснить подоступней…

С верхней полки напротив внимательно смотрел еще один будущий участник «объяснений» - хмурый мужик с лет за сорок с цепким взглядом матерого урки. Вчера он сидел спокойно, в короткую стычку не полез, не проронил ни слова. Но теперь Семен собирался работать на поражение, а потому на пацифизм зэка особо рассчитывать не приходилось.

Мужик был тертый, привычный к разборкам. Знал себе цену, страх воспринимал как должное. Вооружен был зоновской еще заточкой, с синей ручкой из изоленты. Привык бить насмерть, один раз. Это хорошо.

Сергей спрыгнул вниз, глянул на сиплого.

- Жопу двинь, чушкан!

- Да ты кого… - начал было сиплый, и вдруг страшно, по-звериному заорал.

- Открытый перелом в локтевой области, - констатировал Семен. – Видимо, осколок кости задел лучевой нерв.

- Пидарю-у-у-уга! – выл сиплый. Сергей коротко ткнул ему двумя пальцами в горло, шум прекратился.

Проводница и все соседи спешно ретировались с поля боя. Сиплый продолжал орать бесшумно, как телевизор с выключенным звуком.

- Теперь ты, Сашенька, бабушкина радость, - ласково улыбнулся Семен, присаживаясь рядом с сиплым. У того как раз эректильная фаза травматического шока подходила к концу, начиналась торпидная – сиплый стал вял и бледен. – Значит, хотел взрослую женщину с корешами по кругу пустить?

- Да я это… - молодой парень с припухшим дебелым лицом вжался в перегородку.

- Слышь, фраер, ты его не тронь, - раздалось сверху.

- Ты там сиди, братуха, со своей пикой, и не тявкай, до тебя очередь тоже дойдет.

- Не, ты ща не в масть базаришь, родной, - «цепкий» свесил ногу с полки. Сергей молниеносно схватил ее, с силой дернул вниз. Сиплый успел только коротко охнуть, когда его лоб и выдвижной стол повстречались.

В вагоне слышен был только перестук замедляющих свой бег колес.

- Откуда знаешь, как меня зовут? – наконец выдавил парень, глядя на брызги крови, рассеянные по клеенчатой скатерти, бутылкам, вобле, огурцам.

- Я-то? Да я все знаю, сынок. И про тебя, и про бабушку твою, пенсионерку, у которой ты гробовые спиздил вчера. И про шмару твою, Женьку, тоже знаю. Ты хоть представляешь, как ты попал, когда со мной связался?

Лицо Сашеньки походило на пирожок с водой. Вода стремительно лезла наружу.

- По лицу вижу, что понял. Вот и молодец. Ну-ка, встань, дай на тебя посмотреть. Самочувствие как, бодрячком? Не бздишь?

Сашенька вставал, уличным инстинктом ощущая, что сейчас будут наваливать. И чутье не подвело. Странный мужик в брезентовой штормовке и армейских сапогах сделал один короткий выпад, и мир перед глазами расцвел кровавыми розами. Сашенька задохнулся и свалился под нижнюю полку.

Семен снял с полки рюкзак, с интересом осмотрел место скоротечного побоища и направился к выходу. Там его уже ожидала серая, под цвет железнодорожного белья, проводница.

- Воспитание на нуле, - сокрушенно покачал головой Семен. – Вы уж нас извините. Счастливого вам пути.

-Я… это… милицию уже вызвала… - наконец выдавила проводница, с тоской глядя на Семена.

- Вот это правильно! – одобрил Семен. – Их-то нам и надо. Вы еще в скорую позвоните, а то там один в ступор скоро впадет.

Оказавшись на гостеприимной н-ой земле, Семен направился в вокзальное помещение. Производило оно впечатление гнетущее – приземистый одноэтажный павильон с грязными стеклами и деревянными скамейками. На одной из скамеек стояло несколько замызганных пакетов, забитых бутылками. Пахло перегаром, немытым телом и сыростью. Ленивый мент из линотделауныло лущил семечки в кулек из газеты.

Не успел Семен дойти до стенда с расписанием, как рядом материализовалась пожилая тетка в сальном пуховике и с объемистым пакетом.

- Пиво, сигареты, жвачка?

- На хуй! – тут же ответствовал Семен. – Сортир есть тут?

- Сломано! – мстительно проворчала тетка. – На площади кабинки платные.

- Ясно… Слушай, а у тебя пиво в банках?

- Ну! – подобрела тетка. – «Балтика», «Сибирская корона», «Клинское».

- Это до пизды. Давай две банки.

- Сто рублей, - потребовала тетка.

- Сто рублей? За две банки «Клина»?

- Ты ж, милок, из Москвы, чего бабки жмешь?

- А как поняла? – удивился Семен.

- Чистый больно… Вон, грязи под ногтями и вокруг нет. Брился недавно. Откуда ж ты – из Семиково, что ль?

- Стареем, - Семен протянул тетке сторублевку, уже обдумывая следующий ход. Все пока складывалось крайне удачно. – Слушай, а вот это чье хозяйство? – он указал на грязные пакеты с бутылками.

- Да бомжа местного, Капитоныча. А че?

- Ну, давай так. Вот это – тебе за труды, - при взгляде на протянутую Семеном купюру у тетки округлились глаза. – Поняла? Отлично. Этот ваш Капитоныч, он как, с понятием мужик?

-А-а-а…

-Вот и хорошо. У меня к нему будет серьезный разговор. В накладе не останется. Пусть подойдет к своему барахлу, я его буду там ждать. Спросит пусть Арбитра.

-Кого? – тетка хлопнула глазами.

-Арбитра, - терпеливо повторил Семен. – И учти, времени у него – минут десять. Дальше я уже и без него разберусь.

Тетка на поверку оказалась понятливая и тут же умчалась.

Семен еще раз бегло осмотрелся и направился обратно. На темном потолке одиноко висела тусклая табличка «Зал ожидания».

Десять минут – целая вечность,особенно если распоряжаться ими с умом. Семен уселся на относительно чистую скамейку, рюкзак и банки с пивом расположил рядом.

Итак, что мы имеем? С того момента, как проводница сообщила о драке в линейный отдел, прошло уже минут пятнадцать, а вокруг – тишь да гладь. Вот и местный блюститель закона даже не удосужился обзавестись рацией. Какой вывод? Местных попросили не вмешиваться. Это может означать только одно – противник выжидает. Другой вопрос – чего именно?

Вокзал чист – это Семен мог зафиксировать и без Прибора. Из обычной человеческой толпы любой Обращенный выделяется так же, как на китайской улице – негр-баскетболист. Хотя сами упыри имеют стойкую уверенность, что в деле конспирации им равных нет. Семен иронично усмехнулся. Удивительно, как при их уровне подготовки им хватает ума не трансформироваться прилюдно…

Дальше. Сейчас должна приехать «скорая»… стоянка двадцать минут, на вокзал поскачут галопом… Да, а вот и они. Молодцы, восемнадцать минут. В Москве парни бы уже коченеть начали… Значит, минут через восемь – десять должен прибыть и наряд из города. Эти торопиться не будут, некуда. Они прекрасно осведомлены о куче дурацких инструкций, в частности, об инструкции ПЛ-21, в которой прибывшему в город Арбитру прямо предписывается не вступать в прямой физический и огневой контакт с противником. Приехал, юркнул мышонком на конспиративку – и сиди, собирай информацию, передавай в Центр. А там уж разберутся. Но та информация, которую слил ему Демид, меняла все. Стычки при этом варианте развития событий не избежать. А раз так – атаковать нужно первым. И сразу. Пусть знают, что он не для сбора информации прибыл.

Семен расстегнул рюкзак, извлек лежавшие сверху стиранные хлопчатобумажные подштанники.

-Ебаная инструкция У-33/8! Вечно приходится этой херней заниматься.

В каждую руку Семен взял по банке пива, начал что-то неспешно бормотать. Через пару минут он поставил банки на скамейку, извлек из потайных ножен одно из своих любимых орудий – боевой нож «Марк-5», напоминавший вооружение клингонцев из «Стар трека». Увидев его, Семен влюбился без памяти. Хищные, фэнтэзийные его очертания в дальнейшем подкрепились и незаурядными боевыми качествами. Правда, в отличие от обычных образцов, на клинке Семена были выгравированы очень полезные руны, которые в обычной жизни выполняли функцию украшения. Семен прикоснулся ножом к каждой из банок, и руны вспыхивали тревожным голубоватым светом.

- Порядок, зарядились, - кивнул Семен и начал неспешно запихивать банки в штанины исподнего. В районе голени они уже были завязаны узлом. К таким диким на вид ухищрениям всегда приходилось прибегать в тех случаях, когда сложно было обосновать применение смертельного оружия.

- Э, ты, что ль, Арбитром будешь?

Рядом стоял неприметный рыжеватый мужичок в прорезиненном плаще с темными пятнами и в старой войлочной кепке с опущенными ушами. Напоминал он спившегося интеллигента, который даже в униженном состоянии пытается держать голову повыше от земли. С откровенным калдырем было бы сложнее.

-Ну я. Заработать хочешь?

-Кто ж не хочет? – взгляд мужика стал прицельным.

-Дело несложное, но опасное, - сообщил Семен. – Через несколько минут сюда приедет милицейский наряд. Задача такая – как только они подойдут ко мне, появляешься ты… а дальше уж как получится. Нужно сделать какую-нибудь гадость, разозлить их. На твое усмотрение.

-Ну-у-у-у-у… с ментами махаться… - поскучнел мужик. – На хер мне вперлось такое счастье… Они же меня потом найдут, выебут и высушат.

-Ты не дослушал, - ласково продолжал Семен. – После того, как ты встрянешь, работать буду я. Если, совершенно случайно и незапланированно, тебе что и прилетит, то вот этот гонорар, который я даю, будет вдвойне.

Семен отсчитал десять купюр и протянул Капитонычу.

-Это че?

-Евро.

-И сколько здесь?

-Тыщ сорок.

Мужик серьезно задумался.

-Еще ремарка, - заметил Семен, видя, что мысли Капитоныча устремились в правильное русло. – Живыми они отсюда не уйдут в любом случае. Это будет акция устрашения, так что мести тебе бояться не стоит.

-Хорошо! – решился Капитоныч. – Я тут бутылку оставлю, как начнется – подойду. Но только уж если будешь убивать…

-Буду, - заверил Семен.

-То это без меня…

-Какой разговор! Я тебе вообще настоятельно рекомендую после нашего совместного приключения из города сваливать. В ближайшие дни здесь ничего хорошего происходить не будет.

-Разберемся, - ответил мужик, поставил рядом со своими пакетами бутылку темного стекла с наполовину содранной этикеткой. – Как наряд приедет – я тебе маякну.

Капитоныч еще раз осмотрелся, будто увидел внутренности вокзала впервые. Потом с сомнением посмотрел на неброскую фигуру Семена и неспешно двинулся к выходу.

Со стороны Семен и впрямь выглядел скромно, этакий турист-рыболов. Среднего роста, коротко стриженный, с лицом настороженного мелкого хищника, вроде мангуста или горностая. Со всем его затрапезным, бродяжным видом контрастировали только глаза – цвета грязного весеннего льда, пробирающие до самого нутра. Помнится, на первом сборе Семен подслушал на полигоне разговор двух Арбитров постарше:

-А этот, молодой, Симонов, кажись – хорош!

-Симонов? Это который?

-Ну, с глазами…

-А…

Многие, даже личный инструктор Семена, Глеб, старый, крученый Арбитр, и то частенько повторял:

-Эх, Сема, Сема, не хотел бы я знать, откуда ты такие зенки заимел… Не приведи Господь…

Да, нашлись в свое время умельцы. Впрочем, дела эти были давние, и Семен вообще никогда об этом не говорил, а в Корпусе и в Центре никогда не спрашивали. На работе он старался абстрагироваться от прошлого, концентрировался на задании, методах выполнения, тактике планирования и исполнения. Семен давно уже смирился с тем, что он не может плакать, печалиться, грустить. Видимо, на все негативные эмоции был поставлен какой-то хитрый блок. Вот только память все это время оставалась в порядке и раз за разом, во сне, а иногда и наяву, прокручивала кадры, заученные уже наизусть. Кадры, в которых теперь уже ничего нельзя было изменить…

В повседневной жизни Семен старался быть незаметным, одевался попроще, в конфликты не вступал – лишнее внимание всегда мешает серьезной работе.Реакция Капитоныча его порадовала, образ дурака-рыбака сел прилично. Тетка, конечно, грамотно его срисовала, но с женщинами всегда сложно. А тут…

В поле зрения Семена неожиданно появились милицейские штаны и ботинки.

-Старший сержант Ефимов, - раздалось сверху. Семен раздосадовано кхекнул – общение с представителем власти интересовало его чуть позднее.

Над Арбитром вальяжно, как стратостат, завис вокзальный милиционер. Сальная, давно не стиранная куртка с вытертыми нашивками, какой-то сморщенный китель с черно-белыми следами лузги на груди. Под кителем виднелась форменная рубашка, расстегнутая, неглаженная. Толстые пальцы неспешно сжимались-разжимались.Больше всего сержант Ефимов напоминал вставший на ноги студень, в который каким-то мистическим образом заплыл головной мозг. Рыхлый, самодовольный, нагловатый, он крепко вжился в роль местного божка. Семен даже на секунду пожалел Ефимова. Но своей несуразной тушей он здорово мешал выполнению плана.

-Слушаю вас, - вежливо ответил Семен, засунув наконец обе банки в подштанники и завязав штанины узлом и со второй стороны.

-Документики, - потребовал пухлый.

-А честь отдать? Где ваш головной убор?

-А по ебалу? – довольно осклабился Ефимов.

-Можно и по ебалу… - пожал плечами Семен.

Он сделал два движения:

1.Встал.

2. Ударом ребром ладони отправил сержанта отдохнуть на скамейку. Тот будто хлебнул воздуха и покорно обмяк.

На входе появилась фигурка Капитоныча и помахала рукой. Началось.

В здание вокзала вошел милицейский наряд – двое смурных, с сероватыми лицами, сотрудников. Прибор в петле начал отчетливо вибрировать, попискивать.

-Знаю, милый, все знаю, - успокоил помощника Семен и отключил аппарат. Ни к чему дезавуировать козыри перед всякой шантрапой. Хотя сообщить своим они не смогут, но лишние риски лучше не создавать.

Милиционеры, не обращая внимания на скудную вокзальную жизнь, двигались целенаправленно к Семену. Один, долговязый, похожий на журавля в сапогах, явно проходил первую стадию Обращения. Прибор, видимо, среагировал на него. Второй, круглолицый, с водянистыми бесцветными глазами, больше напоминал кадавра или гуля – сторчавшегося упыря. В ожидании знакомства, Семен встал и поудобней перехватил подштанники.

И тут на авансцену вышел Капитоныч. В душе этот неприметный человек был большим артистом, и если б не жесточайшее стечение обстоятельств – он мог бы им стать. А так – попойки на теплотрассе, унылый секс с полумертвыми товарками, жадное ожидание чуда… Семену нравились сильные люди, но слабость Капитоныча странным образом не раздражала, будто и в ней было какое-то скрытое, непонятное достоинство.

Бомж был нужен ему для вполне конкретного дела. Материал Демида, конечно, бомба, но ворваться в город и начать резать упырей направо и налево он не мог. Помимо целого талмуда всевозможных инструкций, Семен был связан и собственными представлениями. Если уж развязывать войну – так уж чтобы все было чин чинарем – повод, объявление войны, маневры. Страсть к театральщине, впитанная еще в детстве, не оставляла на протяжении всей жизни и часто мешала работать продуктивней. Он давно бы мог по своим заслугам перейти работать в Центр инструктором, но каждый раз подводила какая-нибудь глупость, промашка. Нестандартный ход.

Война без повода быть не может. А повод здесь только один – агрессия упыря против невинного человека.

У Арбитров изучением противника занимался особый, немалого штата, отдел. Аналитики, ученые, психологи, спецы по поведенческим реакциям. Разумеется, просиживая жопы в кондиционируемых помещениях Центра, они с готовностью выдавали именно ту информацию, которая требовалась на конкретный исторический момент. В советское время в ходу была теория, что упыри строят параллельную социальную иерархию, было создано несколько проектов по интеграции человеческих и упыриных структур. В девяностые неожиданно выяснилось, что упыри – упрямая, закостенелая масса, которую необходимо отстреливать, загонять в резервации – и так далее. Сложилась парадоксальная ситуация – в руки Центра попадали исключительно гули, кадавры, всяческая упыриная шелупонь, и вот по этому отребью создавался образ врага – если ты не убьешь его первым, он с радостью вопьется тебе в глотку. За те годы, что Семен служил Арбитром, в их руки не попался ни один Хозяин, ни одной особи, хотя бы каким-то боком причастной к мифической Семье. Но даже работая с тем не слишком богатым материалом, который попадался во время акций, удалось сделать ряд интересных открытий. Причем, в Центре до сих пор о некоторых из них не подозревали. Глядя, в какую сторону кренится карательная махина Арбитража, Семен предпочитал иметь пару тузов в рукаве.

Превратиться в упыря можно как минимум четырьмя известными Центру способами: банальный укус достаточно заматеревшего урода, сексуальный контакт с так называемым суккубом, а проще говоря – с самкой упыря; отравление ядом, подмешанным в жидкость или пищу, и, наконец, легендарная Песнь Ночи, о которой сохранилось две записи, сделанные в средние века. Судя по характеру записей, авторы их были несколько не в себе, но факты говорили сами за себя. Зато три первых способа встречались регулярно, причем без явного перевеса в сторону какого-либо одного. Так вот, после того, как Обращение состоялось, новорожденный упырь вступает в самую сложную и хрупкую стадию – стадию отторжения. Все человеческие эмоции, переживания, страхи и радости становятся ему отвратительны. В период отторжения упырь становится агрессивен, при внешней замкнутости способен сорваться, атаковать жертву без команды куратора. Обычно, проходящих первую стадию селят отдельно, в неких «элитных районах», куда запрещен доступ обычным людям. Сначала Семену это казалось глупостью. Да, он видел нескольких тварей, съехавших с катушек от плача грудного ребенка, один набросился на целующуюся на мосту парочку. Но по ним было понятно – срыв – всего лишь вопрос времени. Изоляция казалась Семену перестраховкой.

Но во время одной довольно банальной акции произошло необычное событие. Выяснилось, что у тварей во время периода отторжения взрывообразную реакцию вызывает присутствие бомжей, нищих.

Дело было так. Семен отслеживал одного урода, собирал, так сказать, информацию. Упырь занимался своими обычными делами – ездил в министерство, ходил по ресторанам и саунам, драл телок. И вот однажды, при выходе из очередного злачного места, он столкнулся с неприметного вида дедушкой, который топтал на тротуаре алюминиевые банки. О такой реакции Семен мог только мечтать. Ни присутствие куратора, ни наличие полусотни свидетелей его не остановило. Упырь мигом сбросил личину, схватил дедушку с твердым намерением свернуть ему шею. А Семен лишь оказался в нужном месте в нужное время. В рапорте он написал то, что было очевидно и так: «причины срыва неясны, курирующая особь от комментариев отказалась». Так Семен узнал две вещи – молодые упыри не терпят ущербных, а более опытные не помнят ранних стадий развития.

В дальнейшем он старался свое открытие без нужды не применять, но запомнил его хорошенько. И вот теперь пригодилось…

Капитоныч был прекрасен. Даже когда он подходил к пакетам, высокий упырь заметно ощерился, лицо его побледнело и удлинилось. А когда же один из пакетов внезапно лопнул, и мятые банки полетели на пол, Семен чуть не зарыдал. Упырь толчками втянул в себя воздух и глухо рыкнул.

-Ах ты, зараза! – с неподдельной тоской сокрушался Капитоныч. – Все растерял! Пакетик порвался! Вот напасть!

Аккуратно положив уцелевший пакет на скамью, Капитоныч встал на карачки и принялся собирать банки в кучку.

Круглолицый был стоически спокоен, а вот его долговязый напарник прокололся. Его бледное лицо глянуло нечеловеческими провалами глаз на Семена, перевело взгляд на жертву. Упырь жадно зачмокал.

Семен действовал быстро. Перехватив треники поудобнее, он с размаху обрушил штанину с банкой на голову противника. Раздался душераздирающий вопль. По непокрытой голове долговязого струился жидкий белый огонь. Упырь рефлекторно схватился за голову, и пламя тут же объяло его руки. Живым факелом он попробовал отступить, но ноги подкосились, огонь победно взревел.

Круглолицый без особых эмоций наблюдал за экзекуцией.

-Ну, а ты у нас что за фрукт? – нежно поинтересовался Семен, примеряясь для второго удара.

-Хочу с тобой поговорить, Арбитр! – донесся из круглолицего хриплый, явно чужой голос.

-О, местный переговорщик! – удивился Семен. – Ну, давай поговорим. О чем душа болит?

-Тебе здесь нечего делать.

-Да? Знаешь, а у меня диаметрально противоположная информация. Один заслуживающий доверия человек сообщил, что в ближайшие пару дней дел здесь будетневпроворот.

-А это вообще не ваше дело!

-А чье? Вы хотите Обратить целый город – а мы, что же. В сторонке в это время постоим?

-Ты о многом не знаешь….

- Ты мне политинформацию не читай, упырек. Я тебе напоследок один бесплатный совет дам – больше на меня ценные кадры не расходуй.

-Это еще…

-Я с вами в переговоры вступать не намерен!

Видимо, переговорщик был настроен на более продолжительную беседу, потому как удар банкой по голове стал для него полнейшей неожиданностью. Хриплый голос натужно взревел – часть чудовищной боли по ментальному каналу ударила манипулятора – а потом раздался настоящий, живой крик круглолицего – тоненький, панический. Нити управления были порваны. По лицу бедолаги текла белая пивная пена.

-С утра выпил – весь день свободен, - радостно сообщил Семен приходящему в себя «носителю».

-Что это было? – Капитоныч уже не собирал банки, а во все глаза смотрел на Семена. Тот пожал плечами.

-Ну, лет двадцать назад это бы называлось бы карательной акцией. А сейчас… Помнишь, как в анекдоте: «Та же хуйня, только писанины больше». Вот и у нас примерно так. Ты самое главное не забудь – срочно уезжай из города. Если есть родственники, близкие люди – забирай, даже не думай. А так, сам знаешь – голому собраться – только подпоясаться. Скоро в этом городе таких вот красавцев будет пруд пруди. И живым ты уже не выберешься. Да, и самое главное – в ближайшие три-четыре дня постарайся телевизор не включать. Целее будешь.

-Где я? – раздался перепуганный, плаксивый голос круглолицего. – Что здесь за катавасия?

-Ты, мужик, сейчас на вокзале города Ниженска, - любезно пояснил Семен. – А где ты жил раньше – мне даже страшно представить.

-Но это не… - мужик осекся, обхватил голову руками и зарыдал.

-А ты теперь куда? – Капитоныч поскреб чумазой пятерней рыжеватую бороду.

-Я-то? Дел у меня выше крыши. На тебе про это знать не обязательно. Ты только одно запомни – как проснешься – сразу свинчивай. Пока есть возможность.

-Что значит – проснешься? – прищурился Капитоныч.

-Знаешь, в Америке был такой комикс – «Люди в черном». Потом мультфильм сняли, кино. Вот я все и думаю – где же они нашу технику подсмотрели?

Семен достал из внутреннего кармана резной прозрачный фиал с плотно запечатанной крышкой. Внутри вязко переливалась жидкость.Семен осторожно крутанул крышку, на пол посыпались коричневые корочки пломбы. Открыв сосуд, Семен подмигнул Капитонычу ободряюще и перевернул.

Прозрачная тягучая капля выползла наружу, побалансировала на срезе горлышка, а затем упала. Капитоныч смотрел, как завороженный. Капля, соприкоснувшись с воздухом, будто бы ожила. В ней словно вспыхивали солнца, другие звезды, скручивались в ослепительные спирали галактики, мелькали яркие кометы. У Капитоныча открылся рот. А капля, не долетев до земли сантиметров пять, будто ударилась о невидимое препятствие, лопнула – и вдруг взорвалась головокружительными трассирами радужного огня…

От нестерпимого зрелища глаза Капитоныча закрылись. А когда он открыл их вновь… Все было будто бы по-прежнему. Пакеты с банками стояли на скамье, от них и от его одежды шел запах застарелого, прокисшего пива. Был тот же день, то же утро. Лениво лузгал семечки мент Саша, в дальнем углу баба накрывала платками корзины. Какой-то небольшого роста человек с круглым лицом что-то орал в окошко кассира. Капитоныч будто бы завис на кончике нестерпимо болезненной иглы, впившейся в позвоночник. Он знал, как заставить боль отступить, унять ее на время. Но вместо этого двинулся к телефонным автоматам. Старые аппараты тускло поблескивали вытертым металлом.Капитоныч нашарил в кармане коричневый жетон, сунул в щель, набрал номер. Раздался щелчок и жетон упал внутрь.

-Да, алло, кто это?

-Алло… Лиза, это… это дедушка… А мама где?

-Вон, вон за столом сидит. Дедушка, а ты где? Мама говорит, ты на всю жизнь уехал…

-Нет, я уже приехал, внученька. Лизонька, ты позови, пожалуйста маму, пусть она подойдет… Алло, Женя! Женя, выслушай меня, только не бросай трубку, пожалуйста! Я к тебе сейчас приеду,мне нужно многое тебе рассказать… объяснить… Ты прости меня, старого дурака, у меня… У меня деньги есть! Много! Я приеду… прости… хорошо?!

Выйдя из своей каптерки, уборщица Евдокия Александровна обнаружила, что по зданию вокзала крупными хлопьями летает черный пепел. Евдокия Александровна обреченно покосилась на веник и совок, стоявшие в углу, и страдальчески произнесла:

-Господи, сил никаких нет! Опять, небось, Карпюк газет нажег, идиотина! Что ж, теперь за каждым козлом прибирай? Эй, Кирилл Капитоныч, это ты опять от газет прикуривал, вражий сын?

Но, к удивлению Евдокии Александровны, рядом с банками бомжа не было. Не оказалось его и в самом здании. Как выразился милиционер Саша, презрительно скривив рот: «Попиздовал, олень старый, к своим. Плакал, прощения просил, придурок».

А пепел Евдокия Александровна убирать не стала. Скоротав рабочее время с Сашей и буфетчицей Варварой, она надела свое плохонькое пальто, повязала синий шерстяной платок и отправилась домой. Убирать за всякими приезжими козлами и впрямь не нанималась.

Оценки:

3
08:34
Опять же много слов и чересчур много мата. Причем необоснованного иногда мата. Стиль самого текста неплох, читается. Но идеи нет. Конец сырой. Как бы рыхлый. Кто такой Арбитр? Зачем он приехал в город? Какова миссия? Все это не совсем ясно описано. В любом случае "тройка", частично (!) удовлетворило, но не поразило.
12:51