Рубрики раздела "Проба пера"

МАРСИАНСКАЯ ЛИХОРАДКА

МАРСИАНСКАЯ ЛИХОРАДКА

1

- Андрей, проснись! – мягкая женская рука, нетерпеливо теребила его за плечо. Андрей Телегин, тридцатиоднолетний программист, отказывался просыпаться – сладкие сны звали его обратно, принуждая кутаться в одеяло. Но Наталья была неумолима.

- Андрей, вставай! Тебе пора в разведку!

В прошлой жизни Андрей был программистом. Подключаясь к сверхмощному компьютеру, он создавал новые программы, облегчающие жизнь людям. Это было как сочинять стихи, как писать музыку – электронные оперы, создаваемые им, были гораздо сложнее того, о чём могли мечтать Бах или Моцарт. Объединяя бесчисленные биты информации в сложные четырёхмерные структуры, тянущиеся сквозь пространство и время, он чувствовал себя демиургом, творцом. Подчиняясь его воле, кванты роились подобно маленьким светящимся точкам, существующим в прошлом, настоящем и будущем. Каждый из них имел свою форму и окраску, соответствующую функциям в создаваемой программе. Миг подключения к менто-сети был как зерно, брошенное в распаханную землю – и вот уже пошли первые росточки, выпестованные волей Андрея. Наконец, они превращались в могучее древо новой программы, а та к завершению рабочего дня уже была настоящим волшебным лесом, искрящимся бесчисленными маленькими огоньками квантов информации.

Его жизнь, как и жизнь десятков миллионов обитателей Волжского урбанизированного района, сокращённо – ВОУР, изменилась в один день. Причиной тому была вспышка вируса «Б», который из-за фазы гиперактивности, явственно отличающей инфицированных от здоровых людей, ещё называли активирусом. Первая эпидемия вспыхнула ещё на марсианском фронте, что позволило считать врага отвественным за применение нового биологического оружия. По этой причине вирус также называли «марсианской лихорадкой», хотя было наверняка известно, что сами марсиане от него не пострадали. Распостранившись ненадолго среди солдат ударных подразделений, отличавшихся изменённым генетическим кодом, эпидемия вскоре утихла. Однако вирус удивительным образом мутировал, поразив теперь уже обслуживающий и командный персонал – а это вызвало куда больший резонанс – Объединённых Космических Сил Земли. Вирус был невероятно агрессивен, распостраняясь, как обычный грипп – ему достаточно было лишь попасть на слизистую оболочку, чтобы человек был обречён. Инкубационный период был очень коротким – от нескольких минут до нескольких часов; за это время больной, нередко скрывавший факт заражения или не осознававший его, мог совершать неадекватные поступки. Обычными в таких случаях становились немотивированные акты насилия, нападения на сослуживцев или же попытки вывести из строя дорогостоящее оборудование. Потом наступала фаза гиперактивности, от которой вирус и получил своё название – заражённых ещё называли «гиперами», или «гипами». Длилась она от двадцати до девяноста часов, и неадекватные поступки становились уже нормой. Человек полностью терял способность разговаривать и решать задачи, требующие развитого абстрактного мышления. Важнее всего было то, что поражённый вирусом превращался в настоящего хищника, питающегося исключительно человечиной. Потом, когда бешенство полностью истощало ресурсы организма, больной умирал.

Люди нашли средство, позволившее им посмотреть в будущее с надеждой. Была создана вакцина, в большой степени гарантирующая невосприимчивость к активирусу. Несмотря на несколько вспышек эпидемии, почти полностью истребивших население Индии и Центральной Африки, поголовная вакцинация дала многообещающие результаты. Казалось, марсианская лихорадка побеждена. И вдруг – новая пандемия, не слишком отличающаяся симптоматически, однако совершенно иная по своей форме. Изменилось поведение заражённых. Словно зная, что вирус теперь бессилен, они стали атаковать своих жертв с целью распостранения инфекции путём укуса. Их слюна, попадая в кровь в значительно большем количестве, чем при воздушно-капельной передаче, преодолевала иммунитет. Как сообщали средства массовой информации, иногда больные собирались в банды или стаи, передающие вирус преимущественно половым путём. Причина этого явления, как полагали, была чисто психологической – наиболее сильный самец, обычно занимавший позицию вожака, или лидера, просто реализолвывал свои комплексы, существовавшие у него до болезни. Однако то, что раньше подобного не случалось, позволило критикам данной теории настаивать на том, что реакция на вирус изменилась как раз на физиологическом уровне. Споры о природе вируса были бесконечными, но ясного ответа на основные вопросы пока не было – правительство засекретило все результаты научных исследований. За излишнюю болтливость можно было угодить на каторжные работы в леднике, поэтому ничего удивительного в том, что люди большей частью пожимали плечами при разговоре на волнующую всех тему, не было. Никто не стеснялся своего невежества, потому что Союз Девяти государств поощрял это, и Служители Единого Духа внимательно следили за каждым – их доносчики были повсюду.

- Андрей! Проснись, наконец!

Телегин, уже почти проснувшийся несколько мгновений назад, повернулся лицом к Наталье. Свет, излучаемый потолком, свидетельствовал о том, что есть электроэнергия, хотя трудно было сказать наверняка, надолго ли. Стена, слабо светившаяся, излучала тепло – как и потолок, она была покрыта сверхпроводящей плёнкой, используемой для освещения и обогрева. Телегин потянулся, разминая одеревеневшие за время сна мышцы. Когда он ложился, всё было отключено; вероятно, свет появился недавно, раз он ещё не успел согреться.

- Уже стемнело? – Наталья кивнула. Её округлое, с высокими скулами, лицо, склонившееся над импровизированной постелью Андрея, находилось в тени. Андрей с неожиданным интересом посмотрел на её вьющиеся медно-красные волосы, обычно спадающие на плечи, а сейчас – свисающие по обеим сторонам головы. Должно быть, это – результат генной модификации пигментов, а не дешёвая краска, подумал он. Наталья производит впечатление по-настоящему серьёзной и преуспевающей женщины, и наверняка не стала бы мелочиться в таком случае. Омоложение, позволяющее продолжить жизнь на несколько десятков лет, ей, конечно, не по карману, но выглядеть прилично для неё – вопрос самоуважения. Наталья до эпидемии работала журналистом в одной из менто-газет, параллельно участвуя в менто-корпоративах, доступных лишь состоятельным людям, под псевдонимом «Даная». Конечно, она не стала бы красить волосы.

- Ты о чём-то задумался? – Голос Натальи излучал деловитую симпатию. Вероятно, это её профессиональная маска, подумал Телегин, и сел.

- Уже стемнело? – спросил он. Наталья утвердительно кивнула.

На дворе стояли мартовские морозы, и когда Телегин ложился спать, электроэнергии ещё не было, что принудило его лечь в верхней одежде. Поэтому сейчас он мог спокойно встать в её присутствии, не стесняясь своего бледного, плохо развитого тела. Хотя и длинное, оно было худым и неуклюжим, отчего Телегин всегда носил плотную одежду, в которой выглядел несколько массивнее. Поправив косу, подчёркивающую его индивидуальность, он снова посмотрел на неё – теперь уже сверху вниз. «Должно быть, она комплексует по поводу своего роста, как я – по поводу худобы, – подумал он, – поэтому и взялась разбудить, чтобы хоть раз показаться мне выше. А чёлку она носит, чтобы прикрыть лоб, который у неё слишком низкий – как у пещерного человека».

Он недовольно поморщился, ругая себя за то, что снова вернулся к обычным своим размышлениям на болезненную, волнующую его тему. Вероятно, её послал Геворкян или Надежда, чтобы первое, что он увидит после сна, было женское лицо. Возможно, Наталья сама до этого додумалась – ведь Андрею предстоит выйти в город, по улицам которого ходят десятки, если не сотни, тысяч больных марсианской лихорадкой. А возможно, никто из них ничего такого не задумал – просто Наталья оказалась самой нетерпеливой.

- Я выйду сегодня сам, без Геворкяна, – сказал Андрей, с удивлением почувствовав, как его голос дрогнул. – Но это просто для того, чтобы забрать посылку. Если то, что передавали по ментосети – правда, то нам всем придётся отсюда уйти.

- Да, конечно, – сказала Наталья, явно удивлённая обидой, которая прозвучала в его голосе. Пожав плечами, она вышла из комнаты.

Телегин скорчил гримасу. Для неё было совершенно нормальным посылать человека, с которым едва знакома, на смерть, со словами: «Я свою женскую работу делаю».

Заметив, что его брюки с электроподогревом почти исчерпали заряд, он, пользуясь редкой возможностью, подключился к ближайшей точке.

2

Надежда Аксёнова, служащая культа Единого Духа в четвёртом поколении, сидела за небольшим пластиковым столом и пила синтекофе – на деле, конечно, дешёвый заменитель под названием «Утренняя бодрость», – когда вошла Наталья.

- Он уже встал? – строго спросила Надежда.

- Да. Первым делом поправил свою косу. Сейчас, должно быть, стоит задницей к розетке – заряжается.

Надежда не удержалась и захихикала вместе с Натальей, но тут же заставила себя придать лицу осуждающее выражение – Телегину предстояло идти в разведку, и насмехаться над ним было нехорошо.

Их группа возникла случайно, когда ВОУР погрузился в хаос, и люди беспорядочно метались из стороны в сторону. Надежда, имевшая при себе чёрную мантию служителя, проявила твёрдость и рискнула набросить её в этот критический момент. Вскоре вокруг неё собралось с десяток человек; вместе они смогли проложить себе путь в более-менее спокойный квартал. Там они заняли первое попавшееся помещение, оказавшееся магазином игрушек, и забаррикадировались в нём. Надежда, воспользовавшись расположенным там алтарём, провела Служение и смогла добиться от группы того, что официально именовалось «единодушием». Она запретила им выходить на улицу и принудила сутки просидеть без пищи, употребляя лишь воду из-под крана, который обнаружили в подсобке. Вероятно, это спасло им жизнь, так как безумие, охватившее толпу, было под стать марсианской лихорадке, распостранявшейся, как пожар в нефтехранилище. Едва спала первая волна насилия и грабежей, Надежда начала рассылать разведчиков. Те должны были приносить еду, одежду, оружие – и информацию. Возвращались не все. Наконец, через неделю после начала эпидемии, их осталось всего пятеро: сама Надежда, Телегин, Наталья, Александр Геворкян, о чьих армянских корнях говорила лишь его фамилия, и Маша, молоденькая девчушка с необычным окрасом волос – левая сторона была чёрной, а правая – платиновой. Два дня назад пропал вышедший в разведку парень с чисто русским именем Светлан – им до сих пор недоставало его открытой, искренней улыбки и прямого взгляда широко раскрытых голубых глаз.

Сейчас они занимали пустующую квартиру – большую, многокомнатную, с залом собраний и алтарём для Служения. Вероятно, здесь жила одна из многочисленных коммун, которые в последнее время стали появляться всё чаще. Люди, не находившие себя в государственных структурах, создавали собственные. Властям оставалось лишь держать этот процесс под контролём и следить за тем, чтобы в каждой такой коммуне был свой служитель, прошедший соответствующее обучение.

Наталья подошла к кофейнику и наполнила две чашки горячей, дымящейся жидкостью коричневого цвета.

- Мы называли эту дрянь…

Надежда поспешила её перебить:

- Да, я знаю!..

-… «Напиток У..бость», – закончила Наталья с явным удовлетворением от того, что проявила настойчивость в стремлении выругаться. Надежда решила это запомнить. В девушке явно вызревает неповиновение, и его нужно пресечь как можно скорее. Если поймать её на чём-то и наказать пожёстче, это своеволие можно будет трансформировать. Вероятно, её даже удастся подчинить кому-то из членов группы, Геворкяну, например. Надежда уже поступила так с Машей, которая сперва была весьма норовистой; теперь настала очередь Натальи.

- Сейчас я рада, когда есть хотя бы такое. – Наталья взяла обе чашки и, растянув губы в улыбке, которая выглядела неискренней и усталой, пошла в комнату, где «заряжался» Андрей.

Надежда взяла свою чашку и отхлебнула обжигающей жидкости. У них уже не осталось ничего, кроме кофейного напитка – ещё хорошо, что к нему был сахар. Пожалуй, они смогли бы продержаться ещё несколько дней, возможно, даже недель, но сегодня по ментосети передали требование об эвакуации. Если бы Надежда не была в это время лично подключена, и её личность не была идентифицирована, ещё можно было бы что-то соврать, но сейчас не помогут никакие увёртки. К тому же никто не знает, какое оружие применят для очищения города, когда отведённое для эвакуации время истечёт.

Впрочем, подумала она с неожиданным злорадством, вряд ли военные рискнут использовать атомное оружие. С тех пор, как в конце двадцать первого века Северное полушарие покрылось ледяной коркой, пригодная для проживания площадь резко сократилась. ВОУР, возведённый на месте бывшего Волгограда, был типичным примером того, как ценился теперь каждый квадратный метр. На относительно небольшом пространстве жило более семидесяти миллионов человек – настолько плотная застройка давала и определённые преимущества при обогреве жилых помещений; конечно, когда город планировали, марсианской лихорадки ещё не существовало, и в угрозу эпидемии такого масштаба никто всерьёз не верил. А если бы и верили, то всё равно бы построили так же, подумала Надежда.

В этот миг она поняла, что подумала лишнее. Она не верила до конца в слухи о том, что новейшее оборудование способно считывать мысли на расстоянии, без подключения к сети, однако решила добровольно подвергнуть свою душу очищению. Для этого было достаточно прочесть молитву Единому Духу. Выбрав первую, которая пришла в голову, она осенила себя знамением покаяния – провела ладонью правой руки по лбу – и произнесла про себя:

Единый Дух нас всех объединил,

Дал радость, страха, подлости лишил,

И стал народ весь – как единая семья,

В которой счастлив он, она, и ты, и я!

3

Как только свет вновь потух, Андрей отсоединил брюки от заряжающего устройства. Входившая в комплект верхней одежды такая же куртка из углеволокна, едва он её одел, автоматически застегнулась – сработали электромагнитные застёжки, питаемые энергоблоком, вмонтированным в брючной ремень. Теперь Андрей был облачён в очень лёгкий и тонкий на вид, но вместе с тем прочный и тёплый комбинезон. Прилегающий к телу слой ткани содержал тончайшую сетку, проводящую ток, благодаря которому обеспечивался подогрев и сохранялась нормальная для человека температура. От внешней среды его отделяло ещё несколько слоёв ткани, в которую были зашиты микроскопические кусочки термоизолирующего аэрогеля.

Одев шапку-капюшон, тут же пристегнувшуюся к воротнику, Андрей улыбнулся Наталье на прощание и подошёл к входной двери. Они выломали её ещё в первый день и однажды даже отразили атаку «гипов» – кто знает, возможно, это были как раз хозяева квартиры, пытавшиеся вернуться домой. У «гипов» все воспоминания пропадали начисто, но сохранялась так называемая «двигательная память», условные рефлексы, нередко приводившие больных в хорошо знакомые им места. Тогда произошло настоящее сражение, и если бы не лазерный резак, они бы наверняка проиграли. Андрей с тоской вспомнил о лазерном резаке-ножовке, обнаруженном им в одном из магазинов, торгующих товарами для дома. Это было самое грозное их оружие – Светлан, исчезнувший два дня тому назад, имел её при себе. Он глубоко вздохнул, говоря себе, что эта вещь, практически бесценная в их обстоятельствах, не пропала даром – Светлан, должно быть, дорого продал свою жизнь.

Обычно забаррикадированная, дверь уже была открыта – Геворкян, демонстрируя всем свою отвагу, уже по-хозяйски вызирал в коридор. Конечно, «гипов» там не оказалось – они обычно производили шум, слышный издалека. Геворкян подозвал Андрея жестом, вызвавшим у того раздражение – словно маленького ребёнка. Однажды он к нему так и обратился: «Ты ещё мальчишка, и многого не понимаешь!..».

Андрей, не удержавшись, хлопнул Геворкяна по плечу – так, что тот пошатнулся.

- Саша, не бойтесь за меня – я скоро вернусь.

У Геворкяна от такой фамильярности в горле заклокотало – сказывалась кавказская кровь и привычка командовать. Однако, видимо, поняв, что их могут услышать те, кто сейчас охотится во тьме, он промолчал. Сегодня Андрей вышел на разведку – самостоятельно, вооружённый лишь самодельным копьём, и Геворкян это отлично понимал. Оставаясь дома вместе с женщинами, он должен знать своё место.

Дверь закрылась; послышался неожиданно громкий звук, почти грохот – Геворкян двигал мебель.

Андрей выругался вполголоса – наверняка, этот шум был слышен и на других этажах. Геворкян, похоже, поступил так умышленно, пытаясь привлечь к ним внимание. Андрей вдруг вспомнил, что когда они в последний раз провожали Светлана, дверь тоже хлопнула неожиданно громко – и закрывал её всё тот же Геворкян. И неизвестно, в какой мере это было причиной гибели – в этом никто не сомневался – Светлана.

Глубоко вздохнув, Андрей пошёл по коридору, держа сделанное собственноручно копьё наперевес. Благодаря биолинзам, купить которые его уговорил один из приятелей по работе – да упокоит Единый Дух его душу, – Андрей отлично видел в темноте. Биолинзы, одно из чудесных достижений науки, позволяли рассматривать предметы, находящиеся вдалеке, с шестнадцатикратным увеличением. Наноэлектронные линзы действительно были «живыми» – созданные из клеток носителя, они не вызывали отторжения, получая все необходимые для генерации биотоков вещества из его организма. Реагируя на активность глазного нерва и движения мышц лица, они фокусировались соответствующим образом, улучшая как дальнее, так и ближнее зрение. В темноте их светочувствительность повышалась, создавая достаточно ясную картинку.

Крепко сжимая копьё в руках, Андрей завернул за угол. К его нескрываемому облегчению, на улице никого не было. Конечно, если бы там были «гипы», он бы услышал их гораздо раньше – существа, не знакомые со сном, они постоянно были в движении. Во время, свободное от охоты на людей, «гипы» дрались между собой или бестолково и громогласно галдели, подражая человеческой речи. Ещё одним излюбленным способом времяпровождения для больных активирусом был вандализм – они крушили бувально всё вокруг себя, особенно работающие приборы. Тем не менее, когда Андрей увидел, что улица свободна, он почувствовал себя лучше. Один, да ещё и с таким примитивным оружием, он не смог бы отбиться от нескольких «гипов», мечтающих только об одном – заразить другого, ещё здорового человека. В короткий срок, отведённый им для жизни, они переживали невероятно сильные эмоции, наполнявшие их ужасающей яростью и гневом. Столкнуться с такой агрессией лицом к лицу, да ещё и сражаться с этими беснующимися уродами – это испытание оказалось настоящим вызовом для цивилизации двадцать третьего века.

«Люди давно уже отвыкли от такого варварства, как рукопашные схватки, – подумал Андрей, – и, когда они, казалось, достигли пика своего социального развития, им пришлось вернуться к этой дикости». Он горько улыбнулся собственным мыслям – вероятно, если бы они не были столь гуманны, если бы их не воспитали в послушании и терпимости, эпидемия не стала бы для них тем, чем стала – воплощённой карой небесной.

Он осмотрелся по сторонам и, запомнив на всякий случай название улицы – Спокойная, уже знакомая ему, – повернул направо. Это было правило, известное с глубокой древности – правило правой руки. Всегда нужно поворачивать направо, а идя обратно – налево. Так можно выйти из самого запутанного лабиринта, а ВОУР, несомненно, был таким. Это был даже не город, а одна огромная постройка из кирпича, металлопластика, углекомпозита, стекла и бетона, возведённая в ударные сроки по единому плану. В высоту ВОУР достигал более километра – и ещё на пятьсот метров уходил под землю. Крыша, не видимая снизу, была сделана из прозрачного поликарбоната – причудливый многогранник, обеспечивавший доступ солнечного света на некоторые, наиболее благополучные улицы. Впрочем, таких было немного. Подавляющее большинство улочек, проулков и проходов были проложены внутри жилых кварталов, формируя сложную многоуровневую систему. Городской транспорт – вагоны на электромагнитной подвеске, двигающиеся по вертикально-горизонтальным маршрутам – был настоящим проклятием. Частые аварии модели «СМП-08», вошедшие в поговорку, породили новое прочтение аббревиатуры – «гроб самоупаковывающийся». Подземные улицы, подверженные воздействию глубинных вод, считались непрестижными. Там селились беженцы, уголовники и нищие, постепенно создававшие свой собственный город, в который нормальные люди заходить избегали. Изначально для «подземных» была создана система пропусков, ограничивавшая их доступ к солнечному свету и достижениям культуры, существующим «наверху», однако со временем нужда в ней отпала. Благодаря учёным возникла система генетического контроля, фактически, сделавшая детей ответственными за преступления и ошибки своих родителей. Геноконтроль окончательно разделил общество на касты, быстро превратившиеся в наследственные. «Подземные» теперь могли увидеть Солнце только во время работ в леднике, на которые можно было попасть принудительно либо – если каким-то образом человеку удалось скрыть своё безумие от придирчивых работников медицинской службы – добровольно. Питание в ВОУР, распределявшееся централизованно, было предметом жестокой критики; лишь очень немногие могли похвастать тем, что едят досыта. Натуральные продукты, доставлявшиеся контрабандой через территорию Европейско-Средиземноморской конфедерации, были не только дефицитом, но и предметом охоты агентов недремлющей Службы Единого Духа. Последняя, являясь одновременно церковью, партией и тайной полицией, раскинула всепроникающую сеть доносчиков и осведомителей, контролирующих каждый шаг обитателей ВОУР. Конечно, случались и бунты, даже восстания. Мегаполис, представлявший собой один гигантский дом, был отнюдь не райским местечком. Однако марсианская лихорадка, которой давно опасались, которую предрекали и которая была почти побеждена, была худшей из бед, которые можно себе представить. И, конечно, она обрушилась на ВОУР, подобно проклятью, произнесённому кем-то, кто обладает могуществом, неподвластным простым смертным.

Теперь город, или гига-здание, или урбанизированный район, выражаясь официальным языком – как ни назови его, он был мёртв. Вернее, не совсем мёртв – периодически энергию подключали, – но жизни в нём уже не было. Витрины, сверкающие мириадами огней, неоновые огни рекламы, бесчисленные эскалаторы, фабрики, электротранспорт – всё это было в прошлом. Десятки миллионов жителей погибли либо превратились в «гипов»; немногочисленные выжившие прятались по норам, как крысы, надеясь счастливо пережить нашествие чумы двадцать третьего века. Город стал собственным смертным одром; люди – его паразиты – встретились с ещё более страшным противником, поставившим себе целью уничтожить любые проявления разума.

Андрей, несмотря на то, что видел в темноте достаточно хорошо, едва не пропустил «гипа», скрывавшегося на противоположной стороне пешеходной улицы. Вздрогнув от неожиданности, он повернулся в его сторону всем телом, выставив вперёд копьё. «Гип» не шелохнулся. Андрей заподозрил, что тот не видит его, что, конечно, было невозможно – у больных марсианской лихорадкой обострялись все органы чувств. После раздумий, длившихся несколько бесконечных секунд, он предположил, что существо чего-то выжидает, а возможно, действительно не заметило его. В то, что это может быть здоровый человек, даже не верилось. Андрей понял, что нельзя терять время – в любую секунду тварь могла позвать своих сородичей, которые растерзали бы его менее, чем за минуту. Он неоднократно видел такое, и не только в ментозаписях или в голографическом кино. Ему следует ударить первым, пока их здесь только двое.

Едва сделав пару шагов, он остановился. «Гипер», сидевший, прислонясь к стене, смотрел на него совершенно бездумным взглядом, но, что важнее всего, он был ему знаком! Андрей узнал в этом пускающем слюни существе бесследно исчезнувшего Светлана! Его передёрнуло от отвращения. Андрей ухватил копьё поудобнее – если Светлан бросится вперёд, то наконечник, уже почти касающийся груди, проткнёт его насквозь. Андрей почувствовал, как его прошиб холодный пот; костяшки пальцев пальцев, сжимавших копьё, побелели. Прошло пять, а может, и десять секунд, прежде чем он понял, что Светлан спит. Не веря в это, он простоял над ним ещё с минуту, осознав, наконец: произошло невозможное – «гипер» уснул!

Всё ещё колеблясь, он отступил. Это казалось невероятным: всем было известно, что «гипы» никогда не спят, а Светлан, судя по всему, стал «гипом». Да он не мог не стать им, раз его не было два дня – и тем не менее, он спал. Неуверенно отступив в темноту, Андрей отошёл, то и дело оглядываясь, на безопасное расстояние, прежде чем самообладание вернулось к нему, и он снова смог нормально мыслить. То ли они чего-то не знали о «гипах», то ли он допустил какую-то ошибку, возможно, худшую в своей жизни: кто знает, а вдруг Светлан не заразился, а принял какой-то психоделик и до сих пор не может прийти в себя? Но нет, многочисленные царапины и укусы свидетельствовали о том, что он стал жертвой нападения. А если он нанёс их себе сам? Заблудился и сошёл с ума от страха и принятых наркотиков? Или, может, активирус подействовал на него как-то особенно? Ругая себя за то, что не нашёл мужества прояснить вопрос до конца, Андрей пошёл дальше.

Наконец, он смог прийти в себя. Ничего плохого в том, что он не смог убить спящего, да ещё и собственного друга, не было. В конце концов, он вышел в разведку, а не убивать, такие вещи требуют определённого психологического настроя.

Вспомнив о цели своего похода, Андрей остановился и внимательно осмотрел ближайшие углы. Но нет, ничего такого не было. Он пошёл дальше. На ближайшем перекрёстке, представлявшем собой переплетение пешеходных и электромобильных путей, ему пришлось отступить от правила правой руки – поворот направо уходил в пропасть глубиной в тридцать этажей. Решив не поворачивать налево, Андрей выбрал самый опасный путь – мост с двусторонним движением, перекинутый к тёмному, неосвещённому дому напротив. Андрей, зная, что его силуэт будет отчётливо виден издалека, осторожно, скользя вдоль стены, подошёл к мосту. Изучая окрестности с помощью максимального увеличения, он всё-таки не смог обнаружить никаких признаков засады или наблюдения за мостом. Впрочем, наблюдатели тоже должны были замаскироваться, и ничего странного в том, что он их е заметил, нет. Нельзя, однако, забывать о Светлане – вполне вероятно, он тоже шёл этим путём, руководствуясь всё тем же правилом правой руки, и тоже предпочёл выйти на мост. Но остальные варианты выглядели ещё подозрительнее – как вертикальные трассы, например. Андрея охватили недобрые предчувствия – заснеженный мост вызывал у него страх и какую-то странную тоску. И тут, присмотревшись, он увидел то, за чем вышел – небольшой оранжевый ящик, уже присыпанный снегом, лежавший как раз посредине моста. Последнее сообщение, переданное по ментосети, кроме требования немедленно покинуть город, содержало и информацию об индивидуальных комплектах для выживания, которые, как говорилось, в «достаточном количестве» заброшены внутрь. Андрей снова посмотрел на ящик и облизал губы. Внутри должна быть пища и лекарства. При мыслях о горячей пище у него заурчало в животе и потекли слюнки. Тем не менее, он понимал, что идти на мост нельзя – всё это слишком заманчиво, и наверняка, здесь подстроена ловушка. «Гипы» не раз нападали из засады; возможно, они догадались использовать ящик как приманку.

Наморщив лоб, он попытался вспомнить, что представляют собой данные контейнеры. На деле это были настоящие самодвижущиеся роботы с нейтриноуправлением. Их впустили через многочисленные вентиляционные отверстия в крыше, через ворота, ведущие на открытую местность – даже через подземные каналы. В случае, если контейнера касалась рука, содержащая ДНК, поражённую активирусом, происходил взрыв.

Он почувствовал облегчение – робот, вероятнее всего, сам выехал на мост, подчиняясь заложенной в него программе, и остановился там, где его было хорошо видно. Андрей выругался. Это не отменяло того, что за мостом могли наблюдать. Однако то, что «гипы» не попытались разбить робот, свидетельствует об их отстутствии.

Собравшись с духом, он лёг на снег и, ощущая холод даже сквозь комбинезон с подогревом, медленно пополз туда, где под оранжевой крышкой его ждала консервированная еда.

4

Группа собралась на кухне почти в полном составе – не хватало только Телегина. Город, вновь погрузившийся в кромешную тьму, был практически не виден за окном – там словно расплылось бесформенное чернильное пятно, поглощавшее любые звуки. Как в древнейшие времена, когда доисторические люди собирались в единое стадо, прижимаясь другу к другу, чтобы согреться, так и они, несмотря на отсутствие пищи, собрались за кухонным столом.

- Я включу нейтрифон, – сказала Маша. – Тогда мы сможем хоть видеть друг друга.

- Не нужно, – возразила Наталья, представив себе, как она будет выглядеть, озаряемая мертвенно-бледным свечением панели нейтрифона. Но Маша, самая молодая из них, видимо, это и имела в виду. Наверняка, ей хотелось подчеркнуть, кто из них обладает наиболее привлекательной внешностью.

- Мне страшно в темноте, – её трепетный голос, ставший причиной не одной стычки между парнями, взывал к защите. – В конце концов, сеть отключена, и ретрансляторы не работают.

Связь, основанная на излучении всепроникающих частиц нейтрино, давно вытеснила приборы, использовавшие радиоволны. Однако даже нейтрино не могли преодолеть городскую застройку без усиления сигнала.

- Кто знает, возможно, они включатся потом – или мы зайдём достаточно далеко, что возникнет связь с блокирующей группировкой. – Надежда, как и следовало ожидать, поддержала Наталью. – А у тебя как раз нейтрифон сядет.

- Я оставлю половину – или не меньше трети – заряда. Этого вполне хватит. Кроме того, возможно, свет ещё подключат до того, как мы выйдем отсюда.

- Включите свет, Маша, а я задвину ставни, чтоб нас не заметили, – сказал Геворкян, взявшись за рычаг, позволявший закрыть ставни вручную. Таким образом, спор был исчерпан.

Маша включила нейтрифон; его тусклое свечение, позволившее им видеть друг друга, вызвало вздох облегчения даже у Надежды с Натальей. Геворкян, единственный мужчина, оставшийся среди них, тяжело вздохнул и положил на руки на стол. Сцепив волосатые кисти, он с обычной уверенностью в собственном превосходстве, решил взять слово.

- Эта разведывательная операция, этот рейд – даже так можно сказать, – в который отправился сейчас Андрей, даст нам ответ на самый насущный вопрос…

Геворкян сделал паузу, обведя всех взглядом, требующим полнейшего внимания и послушания.

- … сможет ли хотя бы один человек, достаточно сильный и выносливый – а у Андрея, ввиду его молодости, подобные качества в той или иной степени выражены, – Геворкян скривился, давая всем понять, насколько Андрею далеко до него. – Сможет ли он, крепкий парень, хотя бы найти и доставить обратно спасательный набор, которые, как нам сообщили, сейчас находятся на каждом шагу.

- Нам всё равно придётся уйти, – перебила его Надежда.

Геворкян, не имея возможности потрепать её по руке, точно таким же снисходительным жестом погладил пластиковую столешницу.

- Не торопитесь умереть, Надежда Максимовна, это всегда успеется.

- Да, действительно, – вставила Маша. – Почему бы нам не дождаться спасателей?

Наталья шевельнулась всем своим, немного грузным, по её мнению, телом.

- Маша, – голос её не скрывал раздражения, – ты думаешь, что они – благородные герои, которые спешат спасти прекрасную принцессу?

Маша бросила в неё, как молнию, яростный взгляд, но тут же успокоилась и злорадно улыбнулась. Им всем было известно, кто больше нравится мужчинам, и что Светлан, а перед ним – и Сергей Толков, уходя, задерживались в проёме, чтобы получить её прощальный поцелуй.

- Но есть ведь эти дистанционно управляемые солдаты…и роботы. Их столько раз показывали – разве они не смогут управиться с какими-то «гипами»?

- Может, если бы они были здесь, – Наталья сделала ударение на последнем слове, – ты бы смогла их убедить, но когда они там, их убеждают другие. И все говорят им, что соваться сюда – глупо.

Геворкян с видом знатока военного дела положил ладонь на руку Наталье. Та немного помедлила, прежде чем освободить её, и вопросительно посмотрела ему в глаза.

- Наташа, все войска сейчас на фронте.То, что они собрали сейчас – это малочисленные отряды сил правопорядка, возможно, усиленные добровольцами. Войдя в город, они сами станут жертвами, вы же знаете, чем закончилась их первая попытка.

Наталья, вспомнив, во что превратился амбициозный план по освобождению города, кивнула. Солдаты, позировавшие перед камерами в новенькой униформе и клятвенно обещавшие уничтожить всех «больных», сами стали их жертвами. Приборы наблюдения и прослушивания, обеспечивавшие столь эффективный тотальный контроль за жителями ВОУР, вышли из строя в результате буйства «гиперов». Командование оказалось слепым, как котята. Попадая то тут, то там в расставленные ловушки, небольшие, плохо сколоченные и едва обученные подразделения растворились в огромном городе без следа. Андрей и Светлан, вышедшие тогда в паре, наблюдали один такой бой. Как они потом утверждали, туда было не подступиться – повсюду роились «гиперы», с самоубийственной храбростью бросавшиеся под лазерные лучи и автоматные очереди. Когда им удалось инфицировать одного из солдат, того тут же прикончили его товарищи.Второй заражённый, ещё будучи в сознании, начал стрелять по всем подряд – такими были хвалёный самоконтроль и выдержка истребительных отрядов сил правопорядка. Бой продлился всего лишь несколько минут, если не меньше – все солдаты до единого были убиты или инфицированы. Потом «гиперы» вывели из строя оружие и средства связи, некоторые из них при этом погибли.

- Возможно, на этот раз они используют химическое оружие – закачают под купол ядовитый газ, а вентиляцию отключат.

- Да, Маша, они на это способны, – Геворкян ободряюще улыбнулся Маше. Та ответила ему такой же улыбкой и тряхнула своей чёрно-белой причёской.

- Я слышала, есть вещи похуже, – сказала вдруг Наталья.

- Интересно! – оживился Геворкян. Его движения свидетельствовали о том, что он умеет выуживать информацию из собеседников, пользуясь самыми разнообразными психологическими уловками. Включая ревность.

Наталье, правда, было всё равно, к тому же информация не считалась секретной – скорее, речь шла о сплетнях и обрывках информации, которые она почерпнула из различных публикаций.

- Это нанобиорепликаторы – самовоспроиводящиеся комбинации частиц, по структуре похожие на нуклеиновые кислоты. В основе своей они состоят из азота, кислорода и водорода, и создают копии самих себя, используя эти вещества, находящиеся в воздухе. Сталкиваясь с человеческой плотью, эти нуклеотиды используют ДНК и РНК, входящие в состав клеток, для того, чтобы создать новые копии – пока полностью не уничтожат организм-носитель.

- Ну, человек, наверное, умирает несколько раньше, – холодно прокомментировала Надежда. – Вы только что описали общий механизм действия всех вирусов.

Маша прыснула со смеху, а Геворкян, несмотря на то, что попытался сохранить невозмутимое выражение лица, не смог сдержать улыбку.

- Это действительно вирус, – едко сказала Наталья, – но весьма динамичный. В отличие от обычных вирусов, он размножается и вне тела-носителя. Теоретически, он способен постепенно заменить собой весь воздух в ограниченном пространстве. А к человеку он цепляется и воздушно-капельным, и кожно-нарывным путём. О разработке подобного рода оружия сообщали накануне войны, и, похоже, его действительно применили…

- А потом началась эпидемия марсианской лихорадки, – закончила за неё Маша. – Это не мог быть тот самый вирус? Может быть, мы говорим об одном и том же?

- Нет, вряд ли, симптомы слишком разные. Похоже, это ответный удар марсиан – вы же знаете, насколько они продвинутые.

- Против врага этот вирус не слишком помог, – цинично сказал Геворкян. – Но вот против гражданских, да ещё и собственных – то, что надо! Это не правительство – это какие-то террористы!

- Александр, это правительство делает всё возможное для нас. – В голосе Надежды послышалась скрытая угроза. – Возможно, спасательные наборы содержат всё необходимое.

- Ну, Андрея до сих пор нет, – цинично ответил Геворкян. На его лице, освещённом снизу мерцанием нейтрифона, лежали тени, внушавшие страх. Глядя на эту демоническую маску, Наталья подумала, что сейчас, должно быть, все они так выглядят. И всё же Геворкян показался ей в этот миг кем-то, кто пришёл из потустороннего мира.

Неожиданно раздался стук в дверь.

- Это Андрей, – воскликнула Маша и, опередив Наталью на долю секунды, подбежала к двери.

Вновь раздался условный стук. Маша вдруг отшатнулась – вероятно, она вспомнила о том, что некоторые «гипы» возвращаются в известные им места. Геворкян, подойдя к двери, спросил, сохраняя самообладание:

- Кто там?

- Это я, Андрей, – послышался знакомый голос. Камеры наблюдения давно не работали, но это, конечно, был Андрей, вернувшийся из разведки. Минуту спустя, распахнув двери, обнимая и приветствуя его, они смогли убедиться в том, что он действительно жив, здоров – и принёс спасательный набор.

- От тебя пахнет чем-то мясным, – промурлыкала Маша, положив ему голову на плечо.

- Нет, это из контейнера пахнет, а может, тебе показалось. – Андрей, оставив Геворкяна закрывать дверь, прошёл на кухню, где положил на стол контейнер – небольшой оранжевый ящик с зубчатыми колёсами, позволявшими роботу самостоятельно передвигаться.

- Как он открывается? – спросила Надежда.

- Очень просто – Андрей тряхнул волосами, перевязанными резинкой. – Нажимаете на эту кнопку, он считывает ваш ДНК – и…

Послышался щелчок – и крышка контейнера распахнулась.

- Вот видите, всё на своих местах, я ничего не трогал.

- Не так и много, – протянула с лёгким разочарованием Наталья, разглядывая консервы, которых здоровому человеку хватило бы на то, чтобы один раз нормально поесть. Уложенные в специальные ячейки, те были тщательно закреплены.

Надежда, как глава группы, строго осмотрела содержимое.

- Действительно, все консервы на месте. Набор индивидуальный, поэтому нет ничего удивительного в том, что еды так мало. Думаю, мы разделим их.

- Контейнер связан со спутником и оборудован прибором, определяющим его месторасположение. С помощью этого голографического проектора можно проложить наиболее удобный путь.

- Ага! – воскликнула Маша. – Я вижу нейтрипорт – его можно подключить к нашему ментографу. Так мы просто будем помнить дорогу, будто всегда её знали.

Андрей, улыбаясь, достал из гнезда маленький шприц.

- Здесь самое интересное. Доза рассчитана только на одного человека.

- Это вакцина? Мы тут как раз спорили о том, какой вирус может применить власть для зачистки города, – спросил Геворкян, бесшумно появившийся за спиной Андрея.

- Нас уже прививали…хотя, возможно, оно даёт временный эффект. Читайте сами: «Принимать только как крайнее средство».

- Надписи выполнены на универсуме-ру. Как вы думаете, что это значит? – Наталья обвела присутствующих вопросительным взглядом.

Универсум был сильно упрощённой версией английского, которая получала всё более широкое распостранение. Смешиваясь с другими языками, он породил множество диалектов, с которыми правительство Союза Девяти Государств безуспешно боролось.

- Правительство поменялось, – отупело произнесла Маша.

- Вряд ли, – скептично сказала Надежда. – На ящике эмблема Объединённых Космических Сил, не забывайте, что, несмотря на все разногласия, мы и американцы – и даже фашисты из Средиземья – являемся союзниками.

При упоминании неофициального названия Европейско-Средиземноморской Конфедерации Маша хихикнула. Когда ледник покрыл большую часть Северной Европы, её жители попросту оккупировали территорию Ближнего Востока. Местное население захватчики превратили в «исполнительный состав» – таким термином они обозначали рабство.

- Сами они называют себя новыми крестоносцами, – сказал Андрей, – но это не так важно. Что будем делать со шприцем?

- Действительно, доза только одна, – заметила Наталья.

- Предлагаю тянуть жребий, – Маша, как всегда в таких случаях, тряхнула своими чёрными и белыми волосами, привлекая внимание мужчин.

- Никакого жребия, – Надежда требовательно протянула руку. – Я думаю, что у меня это будет в сохранности, и я смогу применить вакцину на благо всех нас.

Андрей отступил на шаг.

- Андрей, – Геворкян уступал ему в росте, но был заметно шире в плечах. – Надежда – Служитель Единого Духа, и она возглавляет нашу группу по праву. Она же берёт вакцину не для себя, а для того, кому она понадобится.

Телегин осмотрелся, ища поддержки, но все молчали. Со Службой Единого Духа спорить было глупо. Геворкян, наверняка являвшийся её тайным сотрудником, всегда поддерживал Надежду, а Маша была ему послушна во всём. Так или иначе, это было большинство.

- Да, конечно, Надежда Максимовна, – он протянул ей шприц.

5

Еды действительно было немного: тушёнка, рис и натуральный чай. Всё находилось в саморазогревающихся банках – достаточно было только оторвать кольцо-предохранитель, чтобы в пустоте между двойным корпусом началсь экзотермическая реакция. Наталья, взяв на себя функции повара, вскрыла жестянки – и, пока те гудели и шипели, расставила на столе приборы, услужливо вымытые Машей.

Тушёнку и рис разделили на пять порций, казавшихся на удивление маленькими – но насколько же аппетитно они выглядели! Наталья почувствовала, как её ноздри невольно расширились, пытаясь втянуть чудесный аромат горячего мяса.

Звать никого не пришлось – все оставались на кухне, нетерпеливо ожидая, пока разогреется пища.

- Настоящее мясо! – сказала Маша, попробовав пищу на вкус. – Но необычное. Может, это какая-то синтетика?

Обледенение, которое некогда привело к гибели большинства посевов, вынудило людей искать новые пути производства пищи. Великий Голод, разразившийся в двадцать первом веке, был преодолён с появлением новых, морозостойких культур, а также с развитием гидропоники. Тогда же возникла и Служба Единого Духа, взявшаяся за справедливое распределение немногочисленных продуктов питания между жителями стран Евразии.

- Нет, это настоящее мясо, – ответила Наталья, проглотив маленький кусочек, тут же растаявший во рту. Зная, что всеобщее внимание привлечено к ней, она выдержала паузу, прежде чем продолжить. – Ну, вроде как настоящее.

Наталья снова сделала паузу и, заметив, что на неё стали нетерпеливо посматривать, продолжила с нескрываемым чувством собственного превосходства:

- Оно не принадлежит ни одному из животных, когда-либо живших на Земле, и для его производства уже не забивают скот.

- Гидропонное мясо? – переспросил Геворкян. – Говорят, для его создания использовали ДНК человека.

- Да, ДНК человека и свиньи.

- Американское изобретение, – добавил Телегин. – Настоящая пища каннибалов!

- Ну, всё-таки это не каннибализм, – заметила Надежда, намекая остальным на тёмные страницы в истории Союза Девяти Государств.

- Но это не мясо в прямом смысле слова, – в голосе Натальи послышались торжествующие нотки, как бывало всегда, когда она знала что-то, неизвестное остальным. - Они создали многоклеточных на основе протеина – те просто абсорбируют питательные вещества, выделенные из водорослей. Всё это, включая и рис, выращивается в Мексиканском заливе.

- Ну, да, он ещё не замёрз, – протянула Маша. – Постой, а почему всё-таки ДНК человека?

- Чистый утилитаризм, – улыбнулась ей Наталья. – Такой белок нам генетически ближе и лучше усваивается, а значит, можно сэкономить на площади гидропонных ферм.

- Ну, кое-кто генетически ближе к свинье, – позволила себе пошутить Надежда, глядя на мужчин. Те действительно выглядели неопрятно, особенно на фоне женщин, даже в таких условиях умудрявшихся следить за своей внешностью.

- Вынужден сказать вам ещё кое о чём, – сказал Телегин после короткой паузы. – Я видел Светлана.

Все сидевшие за столом, вздрогнули и умолкли. Только Телегин, сохранявший нарочитое спокойствие и безмятежность, продолжал работать вилкой.

- Он жив? – спросила Маша. – Скажи мне, он жив?

Наталья, глядя на то, как Телегин покачал головой в ответ, одновременно пожимая плечами, поняла, в чём дело.

- То есть, он уже «гип»?

На этот раз Телегин кивнул утвердительно. Прожевав, он ответил:

- «Гип», и притом крайне необычный. Я таких раньше не встречал – он спит.

Наталья постаралась придать своему лицу сочувствующее выражение, когда посмотрела Маше в глаза. Повернувшись к Телегину, она заговорила:

- Мы просто не успели тебе сказать, Андрей. Это передавали в новостях сразу же после твоего ухода. «Гипы» теперь могут впадать в спячку. Их будят некоторые раздражители, включая крики вожаков.

- Интересно, – Телегин вскинул брови, демонстрируя удивление. – А что ещё передавали?

Наталья с усилием ткнула вилкой в кусочек мяса, словно тот был «гипом».

- Их социальные структуры становятся сложнее. Вожаки уже не самые крупные и агрессивные самцы в стае, а те, кто лучше соображает. Они заставляют остальных подчиняться, используя для этого «бойцов», применяющих физическую силу.

- А уснули-то они зачем? – спросил Андрей, не скрывая иронии. – Они так не слишком опасны.

- Это предмет споров. Вероятно, речь идёт о следующей стадии развития их общества – когда жертв становится слишком мало, часть «гипов» впадает в спячку, чтобы сэкономить силы и продлить существование.

- Они действительно развиваются, – съязвил Андрей, подцепив на вилку немного риса.

- Это правда, Андрей, – сказала Наталья грудным голосом. – Они теперь – не просто носители вируса, но ещё и новая раса. Кое-кто предложил называть их homo viroidae – «людьми вируса».

- Я предпочитаю называть их «гипами», – зло бросил Андрей, решив сосредоточиться на рисе.

Некоторое время они ели молча, пока Андрей не выдержал и сам не нарушил молчание:

- Так что мы будем с ним делать? Он тут почти рядом, на улице Спокойной.

- Мы можем обойти его, – сказала Маша, – а потом…может, они даже его спасут…

Она всхлипнула, но как-то ненатурально. Наталья злорадно подумала, что девушке ещё есть над чем поработать.

- Светлан разделил с нами Дух, и мы не можем бросить его в беде, – сказала Надежда.

- Бросить в беде? Но ведь мы не сможем взять его с собой. Вы что, говорите об…

Маша широко распахнула свои серые глаза, глядя на Служительницу, а потом обвела их взглядом, в котором читалось и наивное удивление, и оскорблённая невинность.

- Маша, девочка, мы не можем нарушить одну из главных заповедей и бросить больного на растерзание зверям.

Наталья закрыла глаза, но голос Надежды был слышен слишком хорошо. К сожалению, она не могла ни заткнуть уши, ни выйти из кухни. Даже если бы она не была так голодна, даже если бы натуральное мясо не было настолько вкусным, она всё равно не смогла бы выступить открыто против Службы Единого Духа. Она ненавидела ложь, на которой держалась власть, но и сама разделяла её. В конце концов, это мясо действительно содержит человеческий протеин, подумала она.

Широко открыв глаза, Наталья плотоядно улыбнулась, глядя на Машу в упор.

- Хоть бы нам пришлось убить его тело ради спасения Духа, мы не можем предать Светлана, – закончила Надежда торжествующим голосом.

В это мгновение вспыхнул свет.

- Отлично, – сухо сказала Надежда. – Доедайте, пейте чай, а потом я проведу Служение. В такие моменты Единство необходимо нам, как никогда.

6

Было позднее утро. Даже за окном, несмотря на то, что они находились на закрытой улице, стало кое-что видно. Одев мантию Служительницы и напустив на себя таинственный вид, Надежда подошла к алтарю. Расположенный в центре гостиной, тот представлял собой хромированный круговой поручень, поднятый на высоту пояса человека среднего роста. Алтарь, по-научному – ментотранслятор, был подсоединён к ментосети; при желании на нём можно было принимать новости, участвовать в групповых сеансах или же использовать по прямому предназначению – для Служения.

Ментотрансляция возникла около ста лет назад, когда удалось расшифровать анатомию мышления. Миллиарды нейронов головного мозга человека, подключенные в определёном сочетании, соответствовали тем или иным мыслительным операциям или ощущениям. Зная их предназначение, нейронами можно было управлять. Первые, наиболее жуткие, эксперименты в этой области были проведены в далёком двадцатом веке, когда в мозг испытуемым вживлялись электроды. Такие, ещё очень грубые, методы исследований позволили определить лишь общие функции некоторых участков коры головного мозга. С появлением компьютеров с йотафлопс-производительностью и наноботов, которые проникали внутрь клеток, стало возможным отслеживать все мысли человека и управлять ими. С тех пор ментотрансляция сделала огромный прогресс, в значительной степени потеснив аудиовизуальный способ восприятия информации.

Все предки Надежды и её ближайшие родственники были Служителями и Служительницами Единого Духа. Её с рождения готовили к Служению, к умению повелевать мыслями низших; достигнув третьего ранга, она получила право считывать, внушать и корректировать ментформацию в пределах, разрешённых законодательством. К сожалению, этого было недостаточно для того, чтобы управлять созданной ею группой, принудить её членов подчиняться каждому её пожеланию, а тем более – для того, чтобы стирать воспоминания или создавать новые, как то могли делать Служители десятого ранга.

Подойдя к алтарю, она настроила его для Служения и, подозвав остальных жестом, положила руки на поручень. Алтарь тут же считал её ДНК и назначил ведущей; она проверила прибор ещё в первый день и не обнаружила в нём никаких поломок или нарушения блокирующих программ.

Подошли остальные. Хромированный кожух поручней, в котором находилось бесчисленное множество незаметных человеческом глазу отверстий, скрывал органическое содержимое, из которого выделялись наноботы. Проникая в поры человеческой кожи, они прокладывали себе путь к нервным окончаниям, используя их как путь к головному мозгу. В течение минуты, если не менее, возникла нанобиоархитектура, позволявшая обмениваться ментформацией. Возник Круг Общего Духа. Надежда, заставив их всех почувствовать страх и благоговение, прочла молитву, прозвучавшую в их головах подобно громовым раскатам:

Кольцо стальное, общая душа,

Сковало нас, теперь мы мыслим сообща,

Страдает тело, счастлив дух – огнём горит,

Уже едины мы, и нас – не разделить!

Служение играло роль в жизни группы, о которой большинство её членов и не догадывалось. До начала эпидемии у всех у них были родственники, друзья, близкие – и связь с ними оборвалась, вероятнее всего, навсегда. Ментотрансляция, позволявшая достичь Единодушия, приглушила горечь утраты, отодвинув неудобные мысли на второй план. Наваерняка, если бы не сеансы Служения, проводившиеся ею несколько раз, среди них был бы не один нервный срыв, возможно, даже самоубийство.

Надежда связалась с Главным Храмом; сервер автоматически поздравил её с тем, что она осуществляет руководство группой, придерживаясь выполнения всех заповедей, и подтвердил требование покинуть территорию ВОУР в течение двух суток. Тут же включилась запись Служения, проходившего на открытой местности близ Росстова. Росстов, или Росстовский Урбанизированный Район, в настоящее время был столицей России. Некогда его называли Ростовом-на-Дону, но после того, как Ледник изменил течение рек, его стали называть Ростовом-без-Дона, или даже Бездонным, намекая на пеенаселённость. В конечном счёте, когда туда перенесли столицу, название изменили официально, добавив одну букву «с», что должно было подчеркнуть его исконно столичный для россов статус. Численность населения Росстова достигала ста миллионов человек, большая часть из которых собралась сейчас на заснеженных полях, окружавших город. Надежда переместила их ментогруппу так, чтобы они почувствовали себя в общей толпе; тесно сжатые локтями и плечами жителей столицы, они теперь могли послушать проповедь так, будто действительно присутствовали там. В небе над ними на завывающем дисколёте парил Служитель Десятого Ранга. Стоя внутри алтаря, под которым были размещены реактивные вращающиеся сопла, он обращался к верующим:

- Жители Волжского урбанизированного района, неоднократно принимавшего в прошлом на себя всю тяжесть ударов внешних врагов государства, в настоящее время пребывают в критических условиях. Они стали жертвами биологического оружия, которое, нарушая все законы и моральные нормы, применили против нас марсиане. Миллионы наших сограждан уже погибли, став жертвами вируса марсианской лихорадки. Учитывая обстоятельства, военные требовали применения атомного оружия, чтобы гарантировать спасение нации и Содружества Девяти Государств. Однако мы не могли поступить столь жестоко по отношению к нашим братьям и сёстрам, пребывающим в беде. Это было бы ударом и по нашим детям, ведь плодородная земля неизбежно подверглась бы заражению. Несмотря на возражения специалистов, мы попытались очистить город собственными силами, которые так необходимы нам сейчас на фронте. Вам отлично известно, что эта попытка не имела успеха; специалисты, как бы ни были неприятны их слова, говорили правду. Нам остаётся последнее средство – применить против заражённого города созданный нашими учёными новейший тип биологического оружия, который уничтожит нелюдей, но сохранит землю и дома неприкосновенными. Вышибем клин клином!

Повинуясь воле Служителя, митингующие ощутили религиозный экстаз.

- Но, несмотря ни на что, включая риск распостранения эпидемии в других городах, мы не задействуем это средство поражения, пока в Стальнограде, в Волгополе, в этом месте, овеянном славой великих сражений прошлого, остаётся хоть один живой человек!

Всеобщее ликование, разразившееся в ответ, передалось и Надежде. Усилив его, она принудила остальных членов группы почувствовать подъём всех душевных сил. Едва она, не прекращая трансляции, взялась за формирование у их настойчивого желания убить «гипа», в которого превратился Светлан, как снова потух свет.

7

- Это должна сделать я? – уперевшись руками в располневшие бока, Наталья вызывающе посмотрела на мужчин. После того, как они достигли состояния единодушия, вопрос об убийстве Светлана считался практически решённым. Им казалось, что это в порядке вещей – уничтожить «гипера», овладевшего телом их друга. Даже Маша, сперва неуверенно, а потом – всё настойчивее, требовала от Геворкяна и Телегина проявить необходимую твёрдость.

- Кинем жребий? – снова предложил Телегин.

- Никакого жребия, – решительно возразила Надежда. – Каждый из нас должен быть готов сделать это, но вы двое – в первую очередь.

Геворкян кивнул, соглашаясь. Телегин на мгновение скривился, демонстрируя недовольство, а потом махнул рукой и пошёл собираться.

Наталья торжествующе посмотрела на Машу – и та, может, впервые, ответила ей такой же улыбкой.

- «Гиперы» на самом деле – отнюдь не люди, и то существование, на которое обречён Светлан – не жизнь в нашем понимании этого слова. – Наталья решила вновь показать свою эрудицию. – Активирус угнетает активность лобных долей головного мозга, одновременно стимулируя активность мозжечка.

- Да, это правда, – подтвердил Геворкян. – Древние гунны оборачивали своим новорожденным детям голову тряпками, добиваясь изменения формы черепа. Их мозг походил на мозг хищных животных – и сами гунны выростали злобными, неполноценными умственно и эмоционально, но вместе с тем вспыльчивыми, ловкими и сильными.

- Гунны ? И чего они могли достичь таким путём? – спросила Маша.

- Они сокрушили Римскую империю. На долгие века Европа погрузилась во мрак невежества, войн, голода и болезней.

На мгновение все умолкли, а потом начали заниматься какими-то мелкими делами – проверять застёжки, крепление лезвий к древкам копий и тому подобное.

Надежда, чтобы как-то смягчить эффект слов Геворкяна, улыбаясь, собрала их вместе и произнесла молитву. Ментограммы кратчайшего маршрута к стенам города они сделали загодя, оставалось только попрощаться с гостеприимной квартирой, приютившей их в худший час их жизни.

Осторожно закрыв за собой дверь, они вышли в коридор. Следуя за Телегиным, который отлично видел в темноте, они вскоре вышли на улицу Спокойную, где обнаружили Светлана, всё так же сидевшего у стены с бессмысленным выражением на лице. Он выглядел совсем как человек – беззащитный парень, который уснул и спит с открытыми глазами. Несмотря на все решения, принятые ранее, они застыли на месте; даже Геворкян поддался сомнениям. Но так продолжлось лишь долю секунды: Надежда, прочистив горло, приблизилась к ним, и руки мужчин, словно против их воли, крепко сжали копья. Геворкян нанёс удар первым; очнувшись, «гипер» начал дёргаться и брызгать слюной, но Телегин, пронзив его грудь, отбросил тварь к стене. Предчувствуя собственную смерть, «гипер» вскрикнул и, ухватившись за древко копья, сделал последнее усилие, пытаясь выдернуть его из раны; наконец, он обмяк, его голова бессильно опустилась.

- Они могли услышать его крик, – сказал Телегин. – Наверное, не стоило нам его убивать.

Словно подтверждая его слова, где-то, совсем неподалёку, послышался крик, от которого у них волосы встали дыбом. Они уже слышали такой раньше – «гиперы» пользовались им, когда видели добычу и призывали подмогу.

Они остановились. Казалось, всё пропало – их обнаружили.

- Ещё можно вернуться, – нервно улыбаясь, произнёс Телегин.

Надежда отрицательно покачала головой.

- Это не поможет. Без лазера дверь не удержать, да и времени у нас больше нет.

Маша кивнула.

- И их наверняка будет гораздо больше, чем в тот раз.

- Бегом? – предложил Телегин, даже не увидев, а, скорее, почувствовав на себе умоляющий взгляд Натальи, которая, конечно, не смогла бы бежать с ними на равных. Да и Надежда – скорее, обуза для них, подумал Телегин с горечью.

Они побежали. Преследуемые воплями «гиперов», которые звучали то из одного бокового прохода, то из другого, то сверху, то снизу, они рвались туда, где не было ни мрака, ни голода, ни жаждущих их крови каннибалов. Вскоре они поняли, что это безнадёжно. Скудное питание, от которого они последние дни почти всё время спали, не замедлило сказаться. Сперва почувствовалась одышка, быстро переросшая в боль в груди, а затем ноги начали наливаться тяжестью. Андрей остановился, поджидая остальных. Маша, а за ней и Геворкян с Надеждой и, наконец, Наталья – они вновь были вместе. «Гиперы», которых собралось уже не менее дюжины, отставали всего на несколько десятков метров.

- Больше не могу! – Наталья согнулась, чтобы ей было легче дышать. – Нам нужно где-то укрыться!..

Телегин заметил, как Надежда отступила в тень и сделала там, невидимая, как она думала, для всех, весьма специфический жест. Он мог означать только одно – Служительница сделала себе укол.

- Сволочь! Мразь! – закричал Телегин. – Она уколола себе антидот!

Взоры остальных обратились к Надежде. Её поведение, однако, становилось всё подозрительнее; зубы оскалились, а из рта донеслось рычание, вдруг перешедшее в безумный смех. Андрей внезапно понял, что скрывалось в шприце – не вакцина от вируса, а сам вирус!

- Она инфицирована! Бежим скорее!

Они снова побежали. Оглянувшись через плечо, Андрей заметил, как к Надежде приблизились «гипы». Против обыкновения, они не набросились на неё, а стали с любопытством обнюхивать. Теперь сомнения исчезли окончательно – это действительно был вирус.

- Быстрее! – он побежал, догоняя остальных.

- Андрей, я не могу! – Наталья ухватила его за руку, и он поддержал её. Остановившись через пару шагов, он подозвал остальных.

- Мы не можем больше бежать вместе – это слишком медленно. Разделимся на две пары: Геворкян побежит с Наташей, а я – с Машей. Чтобы как-то отвлечь их от вас, – Андрей, широко улыбнулся и сделал в сторону Геворкяна радушный жест, – мы будем кричать на ходу.

Наталья, возмущённая таким предательством, шумно вывдохнула.

- Ах ты, козёл! – закричала она.

Геворкян, некогда участвовавший в мероприятиях по задержанию уголовных элементов, знал, что нужно делать. Воришек обычно отслеживали и провоцировали что-то украсть. Человек, стоявший рядом, или даже жертва, «случайно» заметив пропажу, поднимали крик, дававший сигнал к началу облавы. Геворкян, неплохо развитый физически, обычно стоял неподалёку, готовый ухватить бегущего мимо преступника. Однако, сделав шаг к Андрею, превосходившему его ростом, он почувствовал сильный толчок в живот, словно его брыкнула лошадь, и отлетел в сторону. Пока он, задыхаясь, пытался встать, Андрей подхватил Машу под руку и побежал дальше. Сделав несколько шагов, он даже прокричал что-то, что должно было «отвлечь внимание» и, как он знал, послужить оправданием при ментодопросе.

Наталья побежала из последних сил. Ничего не видя перед собой от страха, она свернула в какой-то поворот, где как ей показалось, было тихо и тёмно. Прислонившись к стене, она глубоко вдыхала воздух лёгкими, которые готовы были разорваться от боли. Наконец, когда она перестала задыхаться, а в глазах уже было не так темно, Наталья огляделась. Несмотря на то, что было темно, она сразу поняла, что нахолится в помещении – или это был проулок? – не одна. Чьё-то присутствие, о чём свидетельствовало размеренное дыхание, доносившееся отовсюду, было несомненным. Тем не менее, она не решалась вернуться туда, гле повсюду метались разъярённые «гипы».

Неожиданно она наступила на что-то; послышался предательский хруст. Посмотрев под ноги, Наталья увидела, что это была человеческая кость, обглоданная дочиста. Задержав дыхание, она словно окаменела, боясь издать хоть какой-нибудь звук. Когда стало ясно, что угроза счастливо миновала, Наталья, тщательно ощупывая пол перед тем, как на него ступить, пошла дальше. Не успела она сделать и пяти шагов, как её цепко схватили за ногу. Наталья закричала, пытаясь отбиваться, но всё новые и новые руки хватали её. Первый укус, который пришёлся в область правого запястья, принудил её закричать ещё громче, хотя это не остановило «гипов». Уже осознавая, что её пытаются не просто заразить, а съесть заживо, она почувствовала боль в суставах выламываемых рук. Боль, не сравнимая ни с чем из того, что она когда-либо чувствовала раньше, не проходила, пока Наталья, не перестававшая визжать, не почувствовала, как чьи-то зубы кусают её за лицо. Вскоре она затихла, лищь изредка издавая какие-то нечленораздельные звуки, пока сознание, наконец, не покинуло её.

Андрей всё бежал и бежал; вскоре он понял, что рядом уже никого нет. Геворкян, оказавшийся на пути «гипов», теперь наверняка один из них, если не хуже. Машу настигли ещё два или, может, три поворота назад. Остался только он. Позади, а может, и откуда-то сверху, послышался топот многочисленных ног. Подумав мгновение, он запустил руку в карман и извлёк оттуда шприц с надписью: «Принимать только как крайнее средство». Иезуитское коварство, скрывающееся за этой фразой, потрясло его. Неожиданно в памяти всплыли слова, сказанные Служителем в Росстове: «…пока остаётся хоть один живой человек!».

Теперь всё было понятно. Андрей печально улыбнулся, слыша, как шаги преследователей приближаются отовсюду. «Гипы» вот-вот настигнут его. Решившись, он закатал рукав и, сняв с иглы колпачок, вонзил её в руку, полагая, что содержимое шприца сработает и при внутримышечной инъекции. Поморщившись от боли, он замер, с любопытством вслушиваясь в топот, который был уже почти рядом. Но вот они приблизились к нему, они, такие же люди, как он, его огромная семья…

Поняв, что его не тронут, Андрей захотел кричать от радости. Его крик, шедший из глубины души, был всё громче; почувствовав отвращение ко всему человечеству, к созданным им машинам, он бросил шприц на пол и принялся ожесточённо топтать ногами. Его новое племя приветствовало его всеобщим кличем, столь же диким и безумным.

12:27
12:43
Роман, очень много лора и разговоров, действия порой грешат излишней описательностью. Вам стоило бы поплотнее познакомиться с работами признанных авторов жанра, а также смежных — Симмонса, Геймана и т.д.