Рубрики раздела "Проба пера"

Чужестранец

Человек в длинном пыльном плаще, с посохом в одной руке и узелком - в другой, отдалялся. За ним шел мальчик и размахивал вичкой.

- Не отставай, - буркнул мужчина.

- Гарьян, я все время иду за тобой, иногда бегу, почему никак не могу догнать?

- Ты не умеешь, Юрчик, - ухмыльнулся Гарьян.

- Даже, когда у нас привал, все равно не могу подойти, - не унимался мальчик. - А ты пусти...

Странник замедлил шаг, Юра тоже, машинально.

- Это как? - мужчине стало интересно. «Вот шельмец, как скажет что-нибудь...», подумал он.

- Вокруг тебя нет воздуха, ты сам не даешь.

Гарьян улыбнулся:

- Тогда научись не дышать, ты сможешь ко мне приблизиться, и мы будем идти рядом, может, держаться за руки. Хотя нет, просто - идти рядом.

Они уходили по дороге дальше и дальше - Гарьян, ищущий странник, и чуть поодаль Юрчик, размахивающий вичкой.

 

Чужестранец исходил много дорог, побывал в разных землях. И после себя оставлял лишь печаль и суетность. Что он искал? Отдыхал редко, спал мало, потому что во сне, как наваждение, детские глаза - смотрят прямо в душу. Что-то они просят, но эта тайна не дается человеку, не открывается. Сон обычно один и тот же - тягостный, выбраться из которого очень трудно. Так странник мается много лет. От неизвестности.

Еще мальчишка этот пристал. Ходит везде за ним.

Чужестранец проснулся...

 

 

Часть I

Туманная

 

Чужестранец проснулся...

Юрчик устроился недалеко от дороги. Трава здесь чище и мягче. Он старательно надувал щеки, задерживая дыхание.

- Что ты делаешь?

- Не дышу, - мальчик опешил. Гарьян стоял в каких-то паре метров от него. А буквально только что сидел на обочине в позе «лотоса», склонив голову над руками. Он так спал. Всегда.

- Смотри, ты совсем рядом…

- Тихо, не шевелись, - зашипел мужчина и замер.

Воздух между ними стал сгущаться и формироваться сначала в мутный радужный клубок, затем в гигантскую бабочку, зеленую, с капельками росы на крыльях и… туманную. Никакого дуновения ветерка при этом, ничего. Только теплые волны от взмаха ее нечетких крыльев прилипали к лицам путешественников. Бабочка медленно кружила на месте, поворачиваясь то к страннику, то к ребенку.

Юрчик поднял руку, чтобы дотронуться до бабочки.

- Замри, - прошептал Гарьян, - не двигайся.

Чтобы не дышать, Юрчик пока не мог, не научился. А чтобы не двигаться – это запросто. Вот раньше… Что раньше? Когда - раньше? Пока парнишка размышлял, бабочка растворилась. Перед ним по-прежнему стоял Гарьян и что-то говорил.

- Слышишь? Малец, ты меня слышишь?

- Да…

- Вставай и не сходи больше с дороги, - Гарьян отвернулся и направился к обочине.

- Подожди, а эта бабочка…, - Юрчик побрел за Гарьяном.

- Смотритель всего лишь.

- Зачем ей на нас смотреть?

Не оборачиваясь, Гарьян пояснил:

- Ты сошел с пути, чего делать никак нельзя, потому как не время. Тем самым, вторгся в чужое пространство…  Они должны знать причины и впредь не допускать подобных бессмысленных поступков.

Юрчик насупился:

-. Что я сделал не так? Что за особенное пространство такое, что нельзя и шагу ступить?

- Не в пространстве дело.

- А в чем?

- Понимаешь, есть предел. Ты чуть не дотронулся до Смотрителя, ну, до бабочки…

- И что?

- Смахнул бы капельки росы с ее крыльев. Крылья бы высохли, и бабочка умерла бы.

Оба замолчали. Каждый думал о своем. Долгий путь не сказывался на мальчике. Странник же с каждым кругом чувствовал себя более растерянным и уставшим. «Откуда он взялся на мою голову? Нянчись тут с ним…», думал мужчина.

Шлагбаум, яркого красного цвета с белыми круглыми фонариками по всей длине, опущен. Постового нет. В пустой будке гуляет ветер.

- Ну, вот, что называется – «приплыли», - Гарьян грузно приземлился на обочину и объявил привал.

Ветер повыл в будке малость, побился о ее стенки. Потом взялся играть с камушками придорожными. Камушки, как по команде, выстроились в линию и змейкой, подгоняемые ветром, двинулись в обход поста по тропочке, которая явно не хотела быть увиденной.

- Привал отменяется! Быстро, за ними! – странник соскочил и поторопился за камушками.

Юрчик смотрел, как удаляется мужская фигура, постепенно растворяясь в высокой траве:

- А говорил, не сходи с дороги, - пробурчал мальчик себе под нос…

 

Часть II

Марковитая

 

Камушки распрощались с ветром почти сразу и разбрелись по своим делам. Ветры-баламуты весьма непостоянны. Но странник уже врос ступнями в тропочку, никуда теперь она не спрячется от него.

«Как быстро стемнело. Трава высока. Давно не встречал таких полей. Может, забыл просто? Мальчишку с головой скроет…» И… страх тут же сковал гортань и грудь, свинцовой тяжестью плавно опустился ниже желудка и неоправданно легко норовил выбраться наружу при малейшем неверном движении. Обернуться мужчина побоялся.

- Юрчик, ты успеваешь? – его сиплый голос рассыпался и застрял в капельках тумана.

- … знаешшшь…, таешшшь…, - прошелестела трава.

- Там околица! – крикнул чужестранец темноте.

- … не откроетсяаа…, - услышал он в ответ.

«Смотрители, чтоб вас…» Темнота, уплотняясь, зашевелилась, и двинулась на странника. Он отшатнулся. «Посох… узелок… Вот, черт, на обочине оставил…» Шаг назад, еще… Черное месиво последовало за человеком, потянулось матовым киселем к лицу, к рукам, к ногам.

Гарьян побежал назад, что есть духу. Трава укорачивалась, тропочка выпрямлялась. За спиной клокотал негодованием мрак. Силуэт мальчика становился, чем ближе, тем четче. Юрчик стоял и улыбался. Он протянул руку страннику, который  выпрыгнул на обочину, пытаясь ухватиться за руку мальчика. Но их ладони не соприкоснулись. Не знали они, что  принадлежат разным мирам. Не получив поддержки, мужчина упал лицом в вековую пыль...

Брызги от всплесков злобы попали на его плащ и тут же разъели плотную ткань. Когда он кинулся за камушками, не заметил помутнения этого пространства, увлекся как маленький. Цель, казалось, так близка. Его снова прогоняли, возвращая в исходную точку, к шлагбауму.

- Я почти дошел до околицы мира! – Гарьян от возмущения стукнул кулаком по булыжнику, мирно гревшему бока на мнимом солнце. Тот гулко охнул и рассыпался на мелкую гальку. Один осколок полетел прямо в черноту, невнятно ворчавшую, но отдаляющуюся, и был немедленно поглощен ей. Люди заворожено смотрели и ждали. А что, собственно, могло произойти? Ничего. Выплюнул мрак ненужный ему предмет. Галька плюхнулась в ноги мужчине. "Меня так же…", подумал Гарьян.

Он взял посох, поднял руки к небу и простонал:

- Сколько еще?! – и от бессилия заплакал.

Будка поворачивалась к ним то одним боком, то другим и вдобавок поскрипывала, внимание привлекала. Белые фонарики загорелись зеленым светом, и шлагбаум поднялся.

 

Странник и мальчик шли рядом. Мальчик размахивал вичкой.

- Гарьян, здорово у меня получается, не дышать? Я почти научился…

- Не отставай, - буркнул мужчина. «Сколько я проходил через этот пост… один. Вот! Сейчас я не один! Может быть, в этот раз…»

- А что там? – спросил Юрчик.

- Смотрители… Я чуть не перешел черту.

- Да нет, там, за околицей мира?

 

 

Часть III

Узелковая

- За околицей мира? Калитка.

- А что за калиткой? – Юрчик хихикнул.

- Что смешного? - странник сосредоточился на его лице: широкая улыбка, светлые волосы и глаза… Что-то знакомое, едва уловимое… Он проследил за взглядом мальчика. Будка скособочившись, махала им вслед половиной крыши. Юра тоже помахал ей. Тут ноги его как-то вдруг сплелись, и он распластался на земле, как тряпичная кукла. Камушки разбежались в стороны, уступая место упавшему человеку.

Чужестранец опустился на одно колено и стал развязывать свой узелок:

- Ты как? Идти можешь? – спросил он.

- Могу, - мальчик вскочил и тут же припал на правую ногу. – Ой, не совсем могу.

Весь скарб Гарьяна состоял из нескольких пузырьков, клубочка из белых нитей, неприглядной затертой дощечки, нескольких камешков и других непонятных предметов.

- Что здесь? – Юрчик взял в руку первый попавшийся пузырек.

- Осторожно, не разлей, - странник потянулся было, чтобы забрать его да передумал. – Это вредные мысли. Если их становится слишком много, они выпадают, как волосы.

- Зачем ты их хранишь?

- Не знаю, чтобы не мусорить.

- А нитки для чего? – паренек уже подкидывал на ладони белый клубочек.

- Я же сказал, аккуратней! Хоть одна ворсинка упадет, считай – пропало. Это клубок памяти, он соткан из облачных нитей. Не урони ни одну ворсинку, а то белое пятно оставишь в своей памяти. Вот, нашел.

Странник держал синий плоский камень.

- Ого, дай, догадаюсь – это осколок небесной скалы из синих гор…

- Да, синие горы лечат не только душу, но и тело. Приложи к ушибу и подержи. Минуты хватит.

- А за калиткой что? – мальчик смотрел на мужчину, сощурившись. Солнце мглистое, томное стояло в зените, облокотившись своими липкими лучами на спины путников. Гарьян подумал: «Смотрители». Малец ждал ответа.

- Ты знаешь, где берет начало радуга?

- Нет.

- А ты знаешь, где колыбель ветров?

- Нет.

- А где начало мира?

Юрчик вернул камень владельцу, и они двинулись вперед: Гарьян – четко и уверенно, мальчик немного прихрамывал, поэтому чуть отстал от него.

- За калиткой начинается твой млечный путь. Сколько там миров! Свобода там, понимаешь?!

- Мой? Гарьян, ты слышишь?

- Не твой, а у каждого свой, - мужчина прислушался.

Дома-призраки, блеклые, с нечеткими, полуразрушенными фасадами, ему видеть приходилось не единожды. Железная карусель из детства мерно крутилась и противно скрипела. На ней сидел мальчик, ровесник Юрчика, такой же светловолосый… «Они чем-то похожи, - подумал Гарьян, - раньше я его здесь не видел. И карусели не было…»

- Я сейчас!

По пыли, по траве, через канаву, на детскую площадку Юрчик бежал к миражу. Легко и быстро бежал. Но и на шаг не приблизился.

- Подожди, я же тебе говорил, Смотрители. Они не пустят. Ты еще не понял, где находишься? Это – дорога, переход. Здесь будет так, как должно быть. А для них превыше всего что? Никто не должен переходить черту.

Юрчик сник.

Бесконечная дорога, солнце, а перед глазами здоровенный дядька в дырявом плаще…

 

 

Часть IV

Говорливая

Розовые птички облепили провода и о чем-то громко спорили.

- Я!

- Нет, я!

- Не ты, а я!

- Да вы тут вообще ни при чем, это мне полагается!

- Нет…

Юрчик отвернулся и спросил у Гарьяна:

- О чем они спорят?

Тот глянул исподлобья на птиц, он развязывал узелок:

- Сейчас покажу.

Разложив «богатство» на дороге, он взял в руку маленький коробок.

- Тут перо розовой птицы, они вестники. – Прошлый раз они тоже спорили, потом одна из них упала вниз, как-то неловко брякнулась о землю, отряхнулась, важно так направилась ко мне и говорит:

- Когда дойдешь, воспользуйся этим, - и дает мне пёрышко.

Гарьян открыл крышечку, на донышке коробочки лежало обычное перо.

- Сейчас они тебе еще одно дадут, - предположил мальчик.

- Не мне.

Птичий спор прекратился. Путешественников объяла резкая оглушительная тишина. У Юрчика аж заложило в ушах. Гарьян неспешно собирал узелок. И тут – шмяк! Одна из розовых птиц плюхнулась в придорожную пыль. Ничуть не смущаясь, она встрепенулась и подошла к страннику.

-Наклонись, - велела птичка.

Гарьян опустился на одно колено.

- Ниже.

Мужчина встал на четвереньки. Вестник не стал изучать человека, он клюнул его в лоб.

- За что?

Но птица-вестник уже удалялась к обочине.

- Что это значит? – Гарьян растерялся.

Вестник обернулся:

- За мальчика.

Юрчик попеременно смотрел то на птицу, то на странника. На проводах, меж тем, снова начались птичьи пересуды.

- Что смотришь? – Гарьян рассердился, - пошли отсюда, откуда ты взялся на мою голову?!

Шли молча. Позади остались березовая аллея и мшистый ручей, мужественно преодоленные препятствия.

- Эй, малой, а ты куда идешь? – Гарьян вдруг подумал, что если он отведет мальчишку, куда ему надо, то и сам быстрее достигнет своей цели.

 

Часть V

Коридорная

- Шлагбаум! Еще один, - Юрчик разглядывал будку, словно не расслышал вопроса.

Да-да, еще один, так куда ты идешь и откуда?

Мальчик пожал плечами:

- Домой, - ответил он. – Помнишь, ты говорил про свободу? Но ты же и так свободен.

Странник хмыкнул, уголок его рта при этом пополз вверх, отчего  щетина на щеке смешно растопорщилась.

- Это другая свобода.

- Без разницы. – Что ты будешь делать, когда найдешь свою свободу? Ага, не знаешь, а я знаю – пойдешь домой.

- Это не шлагбаум, это – облако грёз! – Не пройдем. Оно должно рассеяться.

- А я все равно пойду, - упрямо ответил Юрчик, - мне надо домой.

- Ладно, тогда я вперед, а ты за мной, - сказал Гарьян.

Пустота множилась, наваливаясь на крепкие мужские плечи. Чем больше странник отдалялся, тем его ниже пригибало к земле. Шаг – припал на одно колено. Одолевая непонятную тяжесть, Гарьян сумел подняться. Следующий шаг свалил мужчину окончательно.

- Не подходи, - злобно прошипел он на мальчика.

- Я не умею, чтобы не дышать, - сказал Юрчик и присел у обочины.

 

Взгляд ребячьих глаз проникал в самую глубину сознания. – Отстань от меня, - вяло отмахнулся мужчина от видения, - что тебе надо? – Кто ты?

Гарьян выскользнул из вязкой дремоты. Мальчишка сидел в обнимку с ромашкой, каким-то чудом выросшей на краю дороги. Здесь такое не встречается. Мир растений – за обочиной дороги.

Цветок ластился к ребенку, поглаживая его голову лепестками. Любопытство взяло вверх, и Гарьян подошел ближе. Юрчик уткнулся лицом в крупный цветок, вдыхая его аромат.

- Не подходи, мне дышать трудно, произнес малец, не отрывая лица от цветка.

- До синих гор рукой подать, - Гарьян остановился.

- Я хочу домой, - сказал Юрчик и шмыгнул носом, - не хочу видеть синие горы, не хочу липкого солнца, домой хочу! – Назад пойду.

- Да ты погоди, парень. Нет здесь пути назад. Даже если в обратную сторону пойдешь, твой путь не изменится. Не кисни, вставай.

- Вот сорву ромашку, посмотрим, что Смотрители мне сделают.

- Цветок не виноват, да и погибнет он.

Юрчик навалился всем телом на толстый стебель растения, чтобы пригнуть его к земле и попробовать переломить. Ромашка только покачнулась, чуть скрипнув.

- Подожди, мы дошли, кажется. – Смотри, там шлагбаум! – от радости Гарьян подпрыгнул и бросился вперед.

 

Часть VI

Конечная

- Шлагбаум? Опять? Мы что, ходим по кругу? – мальчик обессилено опустился на землю, слезинки на этот раз не послушались и выкатились наружу.

- И да, и нет! – Это был самый короткий круг на моей памяти! – Гарьян запыхался. – А шлагбаум тот самый, только он меня не пускает, иди, ты попробуй, - и мужчина отошел в сторону, пропуская Юрчика и держась от него на расстоянии. Белые фонарики загорелись зеленым цветом, и шлагбаум поднялся. Юрчик прошел, шлагбаум сразу опустился.

Они стояли по разные стороны. Теперь, когда прояснилось  не только небо от облака грез, но и мысли в головах путешественников, Юрчик не хотел уходить. Один. Он вцепился в красную деревянную палку и смотрел на странника. Тот медленно шел к Юрчику, боясь, что малец снова начнет задыхаться. Но ничего не произошло. Он накрыл своими руками руки мальчика и подмигнул ему:

- Ну чего ты? Иди.

- Если я уйду из этого мира, то перестану существовать? А ты?

- Не совсем. Вот капельки росы, они же существуют в этом мире, они же не отдельно. Они живут своей жизнью, которая им предназначена. И мы – не отдельно от мира, но раздельно друг от друга. У каждого своя жизнь. В общем, ты иди, вперед иди.

Гарьян отпустил руки Юрчика.

И мальчик ушел.

Когда силуэт Юры перестал быть различимым, щемящая радость заполонила грудь странника, фонарики на шлагбауме снова осветились зеленым. Путь был открыт. Гарьян впервые за много времени не думал о призрачной свободе, которая находится где-то на краю земли, за околицей мира. Он думал о доме. Где он? Какой он?

 

Глазам было больно от яркого солнца. Юра отвернулся от окна. Он разглядывал свою комнату, как будто видел ее впервые. В дальнем углу с лекарствами суетилась мама. Он тихо позвал:

- Мам…

- Очнулся! – охнула мама, прижав руки к груди.

- Я нашел его.

- Кого? – не поняла мама.

- Папу…

 

В это время, в далеком городе, в реанимационной палате безнадежный пациент пришел в себя.

21:25
Интересный рассказ! Мне понравился. Главное, добрый и многомерный.
Нина, спасибо большое.
Отличный рассказ. Автор создал целый мир, загадочный, ни на что не похожий. По ходу чтения возникает много вопросов. Хочется дойти до конца вместе с персонажами, чтобы найти ответы.
Александр, спасибо Вам.
Было интересно до финала.
Марина, рада, что вам рассказ понравился. Спасибо.
Здравствуйте, Ирина! Несколько раз перечитывала Ваш рассказ, пытаясь понять, что Вы хотели сказать. История интересная, описана увлекательно, но большое количество символов, значения которых для меня неизвестны, не позволяло понять сути. Возникали вопросы, что значат названия «узелковая», «марковитая», почему человек, долгое время путешествующий и обладающий множеством оккультных знаний, сеет «печаль и суетность». А в финале, так и вовсе показалось, что Вы «пропагандируете» преимущество «дома» над «другой свободой». Потом стала сопоставлять все части рассказа в единую картину и вот что получилось. Буду благодарна, если Вы ответите, так ли это.
Это человек всю жизнь скитался по миру в поисках свободы, вражду сеял именно потому, что ей, свободой, не обладал, как не обладал и истинной, а только имел некие оккультные знания. Много раз доходил он до финальной черты, но не имел возможности пройти, в том числе и по причине того, что не устранил все несоответствия в собственной жизни. Мальчик пришел ему на помощь, преодолев «шлагбаум», что позволило пройти и самому Гарьяну. Понятно, что произошло все не в «этой реальности». Получается, что свободы они все-таки достигли – оба, и оба получили возможность вернуться и построить счастливый дом на новой основе. То, что я написала, хоть в чем то верно?
Хотелось бы разобраться. Спасибо!
Татьяна, здравствуйте.
Сначала обозначу — никаким оккультизмом странник не занимался, никакой вражды странник не сеял. И никакой пропаганды я в свои тексты не вношу, никогда — это для ясности. Про «оккультизм» пара слов — в другой реальности другие возможности. Человек носит узелок, в котором собраны некие артефакты. Вот эти артефакты и наделены некоторой силой. А у человека лишь знания об этом.
Отвечаю на Ваш вопрос: да, Татьяна, Вы поняли все верно, кроме одного нюанса: не для того, чтобы строить новое, а просто воссоединиться. Мальчик искал (ждал) своего отца.
Я поражена Вашей проницательностью! Спасибо, что к тексту подошли внимательно. Вопросы будут — спрашивайте.
Ирина, большое спасибо, что ответили. Если можно, еще несколько вопросов и пояснений. Текст, на самом деле, очень интересный.
Примите мой извинения за выражение «вражду», это моя невнимательность. Вы написали: «И после себя оставлял лишь печаль и суетность». Вражды там не было, просто печаль и суетность ассоциативно совпали с «неприятным», возник вопрос, почему не «радость и покой», как вариант, ведь человек наделен пониманием выше, чем обычные люди?
Используя понятие оккульти́зм, я подразумевала особые способностями человека, его умение видеть то, что другим недоступно. Гарьян ведь «увидел» смысл в движении бабочки, камешков, значения птиц и т.д., то, чего мальчик понять не мог. Получается, некими знаниями определенно обладал, и заключались они не только в узелке с артефактами.
Добавлю еще кое-какие пояснения. Слово «пропаганда» у меня стояло в кавычках, подразумевая тот смысл, который автор хочет донести читателю в любом произведении. Допускаю, что оно здесь не совсем уместно. Мне следовало бы сказать: «Сделать акцент на „доме“, его приоритете перед поиском „другой свободы.“ Ведь мальчик говорит: „Домой, — ответил он. – Помнишь, ты говорил про свободу? Но ты же и так свободен“.
В финале они воссоединились, но ведь после того, как оба обрели свободу, это уже новая основа. Когда Гарьян уходил, оставив мальчика, он был другим человеком. Разве нет? Достижение цели пути сделало его „новым“, прежнего человека, которого Вы описываете в начале текста, его уже нет, поиск закончен, он постиг суть жизни, и сейчас сможет воссоединиться на новой основе. Вы так не считаете?
Ирина, я все так подробно расспрашиваю, потому что, на самом деле, интересно. Приятно, когда есть возможность узнать все у автора „из первых рук“. Спасибо Вам за интересный рассказ, предоставивший „почву для размышлений“.
Да, Татьяна, конечно. Постараюсь ответить.

Человек обычный, мальчик обычный. Возможности дает другая реальность. И только. Знания у мужчины на уровне подсознания, тем более он проходит не один круг. Это как опыт с лабораторными мышами: если в определенном месте ее ударит током, она туда больше не пойдет и другие её поколения тоже.
Думаю, человеку, который приносит радость и покой, искать ничего не надо, он ничем не обременён. Человек, который ищет и не может найти хмур и суетен. К этому надо приплюсовать разочарование от тщетных поисков.
Знаете, новая основа звучит, как термин какого-нибудь архитектурного строения. Я с этим не согласна. Человек «на раз» не меняется. Он может пересмотреть ценности, приоритеты, но по щелчку (был один, стал другой) он не изменится. На это нужно время. Просто за время путешествия с мальчиком, Гарьян свыкся с мыслью, что он не один. Поэтому вначале мы имеем хмурого неразговорчивого дядьку, а в конце тот же дядька, смирившийся с обстоятельством, что мальчишка все время рядом, нам кажется другим, более мягким. Как-то так.)
Татьяна, скажу проще: всё, за чем гоняются люди — призрачно. Самое ценное очень близко — семья.
Ирина, спасибо! Очень приятно было с Вами пообщаться! Новых Вам творческих успехов!!!
Татьяна, приятно было побеседовать. Вдохновения, успехов в творчестве! Моя благодарность.
01:22
Ух, какая захватывающая своей простотой все разъясняющая концовка! Мои благодарности Автору, давненько не приходилось читать такой приятности среди русскоязычных авторов… Вообще, люблю тему Странников и странничества! Тоже есть пара тем на эту идею. История мне понравилась, и хочу принести извинения Автору, если Вас оскорбят сравнения, но Ваше творение напомнило мне гремучий коктейль из ядерной смеси «И грянул гром» Хайамса по Брэдбэри, «Ночь на галактической железной дороге» Миядзавы Кэндзи, кинговской «Темной башни» и короткометражки «На краю земли»…