Рубрикатор

Точка Лагранжа (11904)

  А вы знаете, приятно, черт возьми, быть первым.  Я тоже стал первым. И мое звучное имя - Василий - как и имя Билла, будет прописано в энциклопедиях. Мы с Биллом стали первыми обитателями станции Лагранж-5. Строго говоря, всей станции пока - жилой модуль, научный, оранжерея и модуль управления; но это не важно: флаг поднят, и мы заступили на дежурство.

   Пару слов о том, что такое Лагранж. И тем более пять, хотя наша станция первая. Лагранж вычислил пять точек в системе двух больших космических тел (например, Земля - Луна), в которых маленькое тело (космическая станция) сохраняет свое положение относительно больших тел, не затрачивая энергии.

   Итак, в точке Лагранж-5 подвешена космическая станция. Мы ее первые обитатели. Мы: я - бортинженер; Билл, биолог - двухметровый детина с застенчивой улыбкой; а так же обитатели оранжереи: бобы, ромашки и прочий укроп.

   После стыковки Билл сразу рванул к своей любимой капусте, предоставив мне распаковывать наши пожитки. Что ж, раз я не самый великий ботаник в окрестностях Луны, а всего лишь самый великий механик (ввиду отсутствия конкурентов), займусь распихиванием шмоток.

   Я картинно повисел у иллюминатора, хмуря брови и шевеля челюстью, как бы наблюдая за Луной, а потом принялся за работу. А что поделаешь: одно из условий контракта - нас постоянно снимают, а потом из этого сделают фильм. Причем телекомпания платит больше, чем Космическое Агентство, которое нас сюда и закинуло. Я увлекся распаковкой багажа и забыл телевизионные обязанности, то есть не вздыхал картинно, поднимая очередную тяжесть, и не смахивал пот со лба, опаляемого безжалостным Солнцем. Тяжести у нас, правда, нет, а от Солнца есть фильтры. Телекомпании это все равно. Через пять минут на связь со мной вышел Генеральный Продюсер чего-то-там, и четко и понятно объяснил мне про контракт и про последствия его неисполнения. Эх, на службе бы нам так объясняли - я не про последствия, а про боевую задачу...

   Ну ладно. Я выпятил челюсть, схватил очередной ящик и отправился в путь к жилому модулю, не забыв напрячь бицепсы. В невесомости это выглядело, наверное, эффектно. Пролетая мимо иллюминатора, я затормозил, и, приставив ладонь козырьком ко лбу, уставился на Луну. Вот тут-то все и началось.

   С поверхности Луны медленно всплывали какие-то светлые шарики, один за другим, выстраиваясь в цепочку. Медленно и величаво, как пузырьки в шампанском, шарики отправились куда-то в сторону Земли. Бросив ящик, я рванул в жилой модуль. Врубив все внешние камеры, я заорал по громкой связи:

   - Билл, ты это видишь?!

   - Вижу - спокойно отозвался Билл. - Чего ты орешь, нас же предупреждали.

   Это да, нас предупреждали.

  

   До нас так далеко в космос забирались только астронавты миссии Аполлон. Все околоземные полеты проходят на высоте до 200 км от Земли, то есть в сильном магнитном поле Земли. Луна же находится на расстоянии около 4000 км. Как известно, все астронавты, начиная с Армстронга, видели что-то непотребное. Вот реально его (Армстронга) первые слова после прилунения: "Они огромные сэр! Громадные! Я говорю вам, что другие корабли здесь, они выстраиваютя на отдаленной части Луны на краю кратера! Они на Луне и наблюдают за нами!". Разумеется, все астронавты снимали все это на пленку, но при проявке ничего обнаружено не было. Причем с увеличением времени пребывания вдали от Земли галлюцинации усиливались, и, самое странное, люди видели одно и то же.

   Что увидели астронавты Аполлона 17, осталось глубоко засекреченным, но миссии за номером 18, 19 и 20 отменили, хотя уже были построены космические корабли и лунные модули.

   Возникла гипотеза, что есть некое космическое излучение, от которого мы защищены магнитным полем Земли, и которое в глубоком космосе наводит стойкие галлюцинации. Одной из наших с Биллом задач было проверить: галлюцинации - это свойство именно Луны или вообще космоса.

   Я связался с Землей. Земля, естественно, ничего не наблюдала. Ну и ладно. Нам бы две недели продержаться, а там смена. Хотя на космодроме стоит полностью готовый к старту спасательный корабль. Да, что-то я раньше времени о спасателях размечтался. Работать надо!

   Началась работа. Билл пропадал в оранжерее, я же запустил все функции жилого модуля и потратил два дня на настройку оптимальных параметров.

  За эти два дня в ближайшем космосе творилось черт знает что: летающие тарелки совсем распоясались и стали подлетать вплотную к станции. Тарелками я их называю по привычке - вообще-то они представляли собой здоровенные сферы. Эти сферы завели привычку зависать рядом, выдвигать трубу диаметром около метра и приникать этой трубой к нашим иллюминаторам. На конце трубы было что-то вроде линзы, то есть за ней все расплывалось, но периодически к линзе приникали маленькие зеленые человечки и наблюдали за нами - вот тогда зеленых можно было рассмотреть во всех подробностях. Понятно, что это были галлюцинации, но интересно, что у нас с Биллом даже подробности совпадали. Телевизионщики сходили с ума - они-то ничего не видели. Их главный был готов лететь на станцию лично - остановила его только явная бессмысленность такого шага: камеры ничего не фиксировали, а на слово работнику телевидения никто не поверит.

   Перелом наступил на третий день, когда я перешел в научный модуль. Вскрыв панель очередного блока, я невольно отпрянул и тут же врезался головой в условный потолок - невесомость, однако. За панелью, свернувшись кольцом, лежала змея - не так чтобы большая, но очень мерзкая. Я с детства боюсь змей, хотя они мне отродясь ничего плохого не сделали. Змея, похоже, была дохлая. Я схватил какую-то штангу, мусорный мешок, запихнул туда змею и выбросил мешок в утилизатор. И тут до меня дошло - надо было звать Билла, он все-таки биолог, да еще с мировым именем, если верить его словам.   

   Билл висел в странной позе, как бы сидя на корточках, и задумчиво смотрел внутрь развороченного пылесоса.

   - Что? - спросил я.

   - Пауки - коротко ответил Билл.

   - И где?

   - Как видишь, нету.

   - А у меня змея.

   - Это очень интересно - абсолютно равнодушным голосом сказал Билл.

   - Что будем делать?

   Мы попытались связаться с Землей, но по всем каналам было только невнятное шипение. Я вспомнил свою змею, и меня опять передернуло.

   Я предложил посмотреть записи камер - до этого у нас времени не было, мы верили на слово Земле, что ничего не происходит, а у нас глюки, пусть и не простые.

   Просмотр нас потряс - камеры фиксировали ВСЁ - от первых шариков до практически стыковки зеленых со станцией. Так кто кому врет? Билл кинулся к пульту связи - шипение по всем каналам.

   - Слушай, если у нас совместные галлюцинации, так может и то, что на записи все есть - нам только кажется? - неуверенно предположил я. Великий биолог посмотрел на меня как на амебу простейшую, и молча полетел в оранжерею.

   Через секунду Билл с криком вылетел обратно. Дико вращая налитыми кровью глазами, он тыкал рукой в сторону оранжереи, пытаясь что-то сказать. Я осторожно заглянул внутрь.

   Оранжереи не было. Сразу за шлюзом начинался город, причем город горел и рушился. Все было совершенно беззвучно, хотя грохот от рушащихся домов должен был стоять неимоверный. При этом в лицо мне явственно ударило волной жара и гари. А посреди этого ада к нам шла девушка невероятной красоты, одетая в легкое платье и волочащуюся по земле накидку.

   Девушка прошла сквозь шлюз прямо на меня. Я невольно посторонился. Наша гостья, не сбавляя шага, прошла сквозь модуль управления к противоположному шлюзу. Причем она невесомость на нее не действовала, то есть и накидка не всплывала, и волосы не топорщились в разные стороны. Противоположный стыковочный узел был пустой, поэтому шлюз был задраен, как положено - на четыре электронных замка, открываемых с пульта, и основной механический, для открывания которого нужно было вращать очень тугой штурвал. Как только девушка появилась в нашем модуле, все четыре электронных замка сработали с громким щелчком, а штурвал стал вращаться на открывание с дикой скоростью. Я рывком бросился к штурвалу, но на середине моего полета какая-то сила толкнула меня назад и впечатала в переборку. Краем глаза я видел, как Билла тоже что-то придавило к стене. Люк шлюза распахнулся. Одновременно открылся и внешний люк, и мы увидели звезды.

   Когда девушка подошла к открытому люку, мы услышали голос - глубокий, мелодичный, прекрасный, как и все в этой незнакомке:

   - Они идут. Вам их не остановить. Земле конец - и вышла в открытый космос.

   Люк сам собой закрылся, щелкнули замки, штурвал завертелся в обратную сторону. Сила, прижимающая нас к переборкам, исчезла. Я кинулся к оранжерее. Там по-прежнему царил ад.

Из-за горизонта на город наползала Тьма. Земля с остатками зданий беззвучно рушилась куда-то в бездну. В этой кромешной темноте медленно загорались и гасли тусклые огоньки, как будто кто-то огромный лениво приоткрывал глаза, безразлично поглядывая на раздавленный асфальтовым катком муравейник. И вот от этого было по-настоящему жутко.

   Билл за моим плечом забормотал:

   - Надо их не пустить, здесь переход в наш мир, надо уничтожить Станцию...

   Он ринулся к пульту и, зацепившись ногами за скобы, стал лихорадочно щелкать переключателями. Я метнулся за ним.

   - Билл, - кричал я, - это глюки, никого нет!

   Я схватил его за плечо, рванул на себя, и в этот момент мир вспыхнул яркими искрами и погрузился во тьму.

   Когда я пришел в себя, голова страшно болела, левый глаз практически не открывался. Похоже, я пропустил фирменный хук Билла. Невесомость невесомостью, но массу (кулака, например) никто не отменял.

   Тут включился мой слух, и на меня обрушился громкий голос из динамиков:

   - Лагранж Пять, отвечайте, Лагранж Пять Земле, доложите обстановку... - чувствовалось, что оператор ЦУПа бубнит не один час и порядком устал. Его периодически перебивали истерические крики телевизионщиков:

   - Билл, Вася, почему нет картинки, где звук?! Это нарушение контракта!

   - Плевать хотел я на твой контракт - пробормотал я и направился к пульту управления.

   Сжав микрофон в руке, я как можно громче и, как мне казалось, спокойнее, произнес:

   - Все в порядке, ситуация штатная, высылайте спасателей, мы сошли с ума. - Оператор на экране поперхнулся, выпучил глаза и явно хотел что-то сказать, но в этот момент Станция дернулась, и я с прочим мусором медленно поплыл к противоположной стене. Кое-как зафиксировавшись, я оценил обстановку. Остатки моих волос зашевелились.

   Этот сукин сын выбросил в космос все горючие для двигателей ориентации Станции. Мало того, сам он находился в спускаемом модуле и дал импульс, направивший Станцию к Луне. Его расчет был прост: не имея топлива, Станция рухнет на Луну и погибнет со всеми переходами в иные миры и прочей чертовщиной. Я врубил внутреннюю связь:

   - Билл, ты идиот, прекрати немедленно!!!

   Он глянул в объектив и ответил улыбкой безумца:

   - Все кончено, они не пройдут!

   - Билл, ты на самом деле идиот!

   Я кинулся к шлюзу спускаемого модуля и заблокировал люк изнутри.

   Билл мало того, что идиот, он еще и физику не знает, даже в пределах школьного курса.

   В спускаемом модуле горючего ровно столько, что бы обеспечить импульс в сторону Земли. Но рассчитано это все на массу модуля. Масса Станции в десятки раз больше. Да, столкнув станцию с орбиты, пускай и слабым импульсом, можно предположить, что все это рано или поздно рухнет на Луну. Но тем и хороша точка Лагранжа за номером 5, что тело малой массы вернется обратно, ибо в Лагранжах 4 и 5 гравитационные впадины, в отличие от первых трех, которые расположены строго по линии Земля - Луна, и которые не устойчивы. Кому интересно - почитайте учебник астрономии.

   Другими словами, точки 5 и 4 устойчивы - тело, выпав из них, возвращается обратно. Еще проще, не упадет наша станция на Луну.

   Инопланетянин в иллюминаторе строил мне уморительные рожицы и приплясывал всем телом. Я помахал ему рукой, и, устало вытянувшись, приготовился ждать спасателей.

 

0
16:00
07:12
Здравствуйте, Николай!
Я вижу, что с момента размещения рассказа вы здесь не появлялись. Простите, но писать «в пустоту» мне совершенно не хочется.