Рубрикатор

"Одержимый" (11998 зн)

Одержимый


Я закрываю крышку чердачного люка и отряхиваю руки.

Как на любом чердаке здесь темно, но я знал, куда иду, и запасся фонариком. Щелчок. Белый луч ловит в фокус участок пола, грязный, покрытый трухой, щепками и пылью. Я подхожу к окну, дёргаю рассохшуюся ставню, но она так пронзительно трещит, что ещё одно усилие, и рама вывалится вся целиком. За мутным от пыли стеклом расплывается осенний город, с лесом треугольных крыш, с трубами и антеннами, куполами церквей…

Гадкое, противное чувство вынуждает медлить, и я злюсь. Беру веник, прислонённый к трубе (я сам принёс его сюда днём) и начинаю расчищать центр чердака. Рот и нос закрываю воротником водолазки, но из-за поднявшейся пыли всё равно несколько раз приходится прерываться и ждать, пока осядет удушливое облако. Но всякое важное, нет, даже великое дело состоит из множества мелких, кажущихся незначительными, деталей, которые нужно сделать. Нужно уметь идти на жертвы, если хочешь достичь чего-то. Нужно уметь брать своё.

Ты живёшь своей убогой жизнью, в квартирке, полной насекомых, с родственниками, которых ненавидишь, и которые ненавидят тебя, и вся твоя вина лишь в том, что ты родился не там. Почему одни получают всё, а другие ничего? Ни денег, ни талантов. Ты должен работать и учится, в надежде, что после станет лучше. Кто-то по знакомству устраивается на работу, а всех знакомств твоего отца хватает только на то, чтобы устроить тебя на завод. Вечные «удовлетворительно», которые, как припаянные, следуют за тобой.


Я дёргаю молнию своей старой спортивной сумки, но её заело. Тогда я начинаю дёргать сильнее, молния расползается, и мне хочется пнуть сумку, но я достаю мел и начинаю чертить. Наверное, никогда ещё я не делал что-то так старательно. Потом расставляю свечи и треножники с мисками для курений: их нужно засыпать углями, а потом сжечь на углях травы.

Поверить не могу, что я делаю это всерьёз. Можно смотреть про такое фильмы или играть в компьютерные игры, но заниматься чем-то подобным в реальной жизни… Я никому не рассказывал, но чувствую себя всё равно глупо.

Дневник, с прописанным алгоритмом действия, со всеми указаниями, эта книга просто свалилась на меня в туалете, когда я проверял вентиляцию. Она казалась очень старой, возможно, её купили бы в ломбарде, но идти сразу было лень, я всё откладывал, пока как-то, от скуки, не решил полистать её. И подумал: от чего не попробовать?

Я сажусь перед пентаграммой. Слова, выписанные на отдельно бумажке — я никак не мог их запомнить, поэтому зачитываю с листа. Ничего не происходит. Ни грома, ни вспышки, ни даже ничтожного колебания воздуха.

Чёр-р-р-т!..с досадой бью кулаком по полу.

Какое-то движение, под самой крышей в дальнем конце чердака. Я присматриваюсь и внутренне холодею. От свечей мало проку, они освещают только небольшой участок пола, всё остальное теряется в темноте, но я могу разглядеть силуэт кого-то, кто сидит, свесив ноги с трубы, под самым потолком.

Хочу встать, но тот, кто смотрит на меня из-под потолка, спрыгивает вниз, и я замираю на месте. Я чувствую, как взмокли ладони. Человек быстро направляется ко мне. Он бос, и по полу клацают его когти. У него серо-синяя кожа, и бесцветные губы, и ослепительно-белые клыки. Радужки глаз жёлтые, с вертикальными зрачками. Он лыс, а изо лба его торчат два изогнутых рога, похожих на козлиные. Он смотрит с таким выражением, что я не сразу могу его понять. Смотрит… словно голоден. Будто хочет покромсать, разорвать на части, уничтожить и сожрать живьём.

Он выглядит так, как и полагается выглядеть дьяволу, таким я его себе и представлял, но я не мог предугадать ужас, который исходит от него, осязаемый, как запах. Он простирает руку над пентаграммой, и огоньки отделяются от фитильков и всплывают ровным кругом. Сжимает кулак, и все огоньки разом гаснут, оставляя на моей сетчатке цветные пятна, а дьявол вихрем срывается с места, нависает надо мной, протягивает руку с чёрными когтями, и прикасается к моей щеке. Он шепчет:

–Желай, желай, надо лишь пожелать.

Я кричу, ногами отпихиваю от себя монстра, скольжу по полу, пытаясь встать, на четвереньках добираюсь до люка, кубарем скатываюсь вниз. Бегу по лестнице, перескакивая по четыре ступени. Улица пуста. Я бегу, спотыкаясь, чудом не падая. Сворачиваю под невысокую арку, и оказываюсь во дворе. Слышу, как позади что-то с грохотом врезается в камень.

–Пом-по-пом…т…ите… – бормочу так тихо, что даже сам себя с трудом слышу.

Дьявол падает откуда-то сверху, во все стороны летит камень, которым вымощен дворик. Я пячусь, пока не упираюсь лопатками в стену. Он хватает меня за горло и бьёт о стену дома с такой силой, что от удара весь воздух выталкивается из лёгких. Я раскрываю рот и не могу закричать.

–ЧЕРВЬ! – грохочет голос, его усиливает эхо. – ТЫ ДУМАЛ, МОЖНО ЗАБАВЫ РАДИ ПРИЗВАТЬ МЕНЯ? ЧЕЛОВЕЧИШКА! ТЫ НАЗОВЁШЬ МНЕ ТО, РАДИ ЧЕГО ВЫЗВАЛ МЕНЯ, ИЛИ Я ВОТРУ ТЕБЯ В ПЫЛЬ!

Я не могу выдавить ни звука, глаза застилают слёзы, из носа течёт.

–ГОВОРИ!

Я зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, обнаруживаю, что остался один. Демона не стало.


Не помню, как оказался дома.

Сижу в своей комнате, на софе. Рядом в пепельнице растёт гора окурков. Я знаю, что сошёл с ума, всё от тех чёртовых таблеток, которыми три дня назад угощал Поган. Звоню Погану. Набираю несколько раз, но «абонент занят». Швыряю телефон, и он разбивается о стену. Хочется курить, но сигареты закончились, а магазины ещё закрыты. В какой-то момент замечаю, что сильно дрожу.

Вспоминаю, что сегодня моя смена, нужно ещё тащиться на работу. Поэтому еду через весь город и без конца озираюсь, потому что жду, что вот-вот снова появится… Пытаюсь убедить себя, что он не настоящий. Но если он настоящий, если это правда, то теперь меня преследует демон, и куда мне идти?

Я знаю этот район: вроде бы, где-то недалеко была церковь. Демон ведь не может туда попасть, так всегда бывает, значит, можно спрятаться там, переждать, пока… пока что? Он не исчезнет сам?

Колочу в дверь, но мне не отвечают, в конце концов сажусь на ступени, может быть, этого будет достаточно, чтобы он не смог подойти ко мне. Меня трясёт, хочется рассмеяться, это ведь так смешно, то, что случилось. Ну за кем ещё когда гонялся демон? Хотя, может, и гонялся, откуда мне знать? Не зря же столько про них придумывают.

В конце улицы появляется человек, какой-то прохожий, но, чем ближе он подходит, тем сильнее страх, который охватывает меня. Наверное, это же чувствуют олени, когда видят хищников. Я как баран, перед ним я просто напуганное травоядное.

–Тебе не убежать, – говорит он.

Я не отвечаю. Его нет, его нет…

–Если ты не скажешь, что хочешь, я сниму с тебя кожу тонкими полосками.

Он сожрёт меня живьём.

–Я хотел… – бормочу я, и рука останавливается. Я вижу когти перед своим лицом.

–Я хочу власти!

–Власть-власть-власть, – говорит он. – Какое приятное слово. На вкус как мясо с острыми специями.

Он причмокивает от удовольствия.

–Приятное слово. И я знал, что ты не разочаруешь меня. Тебе понравится, обещаю.

На улице появляется ещё несколько человек. Когда я поворачиваю голову, его уже нет, я один сижу на ступенях церкви.


День проходит спокойно. Вечером после работы иду в бар. Там шумно и душно, я сижу возле стены, лицом к двери. Я смотрю на девушку, которая сидит одна за столиком возле двери. На её лицо падает свет с улицы, он проходит через цветные буквы на стекле, и кажется, что лицо девушки покрыто разноцветными разводами, как татуировкой. Она кого-то ждёт.

–Ждёшь кого-то?

Только что его не было, и вот он сидит напротив и скалится. Я сижу, с сигаретой в руке, она тлеет, пепел падает на стол, а я не могу пошевелиться.

–Меня? – предполагает он.

Он подцепляет пальцем мою кружку, подвигает к себе, нюхает и морщится. Смотрит на меня. Глаза у него жёлтые, почти рыжие, как два фонаря.

–Ты же не решил, что я забыл о тебе?

Украдкой смотрю по сторонам, но вокруг все ведут себя так, будто в баре не появился только что рогатый синий парень.

–Ага, – он откидывается на скамью назад, – они меня не видят, так что аккуратнее, если не хочешь, чтобы тебя упрятали далеко и надолго. Не трусь, – прибавляет он, снова скалится, – ты же хочешь, чтобы твоё желание исполнилось, разве не так?

Он обводит бар скучающим взглядом, зевает во всю пасть, сверкая клыками.

–Тебя нет, – шепчу я.

–Это тебя нет, – говорит он. – Что варежку раззявил? Чем ты докажешь, что меня нет, или что ты существуешь?

–Они тебя не видят…

–Воздух тоже не видно.

–Это не одно и…

–Ты со мной говоришь, значит, признаёшь, что я есть, – перебивает он. – А если будешь продолжать настаивать на своём, я откушу тебе палец.

Я замолкаю, а он смеётся:

–Зря, была бы отличная проверка.

–Отстань от меня, – шепчу я.

Он наклоняется вперёд, его лицо оказывается так близко, что я вынужден отпрянуть, но не успеваю — он хватает меня за воротник, сжимает его так, что я начинаю задыхаться:

–Тысамменя позвал. Я был тебе нужен, разве нет? – он разжимает пальцы и шепчет: – Ты хотел власти, и я дам её тебе. Или ты передумал?

Я знаю, что хотел, но не думал, не предполагал, что… Но ведь я, я его вызвал, значит, надеялся, что он придёт, мне нужно было, чтобы он пришёл. Вот он, шанс, шанс получить всё. Я заслужил, я ведь знаю, что заслужил, больше, чем кто-либо другой.

Его улыбка становится шире, он словно читает мои мысли у меня на лице. «Желай, – слышу я шёпот, который эхом разносится в моей голове, – желай, надо лишь пожелать».

Я оглядываю зал и мне почти жаль всех их, людей, которые проживают свои жалкие жизни, ни разу не прикоснувшись ни к чему хоть отдалённо столь же невероятному. Кто из них может похвастаться, что говорил с дьяволом, и дьявол выполнял его волю?

Тут замечаю девушку: она оплачивает счёт, перекидывает через плечо сумочку на длинном тонком ремешке и быстро выходит из бара. Я ловлю на себе взгляд дьявола, его зубы ослепительно блестят, он передвигает ко мне по столу какой-то предмет и кивает, подбадривая. И я вскакиваю и выбегаю следом за девушкой.

Она идёт пешком, может, ей не далеко. Это хорошо. Я иду за ней, вижу, как быстро мелькают её ножки, каблуки стучат по асфальту, и, наверное, их стук заглушает для неё звук моих шагов. Сумочка на ремешке болтается туда-сюда, как нервный маятник. Что мне сказать ей? Нужно ведь что-то сказать.

Я чувствую, что изменился, значит, он не обманул, он даровал мне какую-то силу, и мне не терпится проверить свои возможности, мне хочется смеяться от того, как легко теперь всё стало. И я смеюсь, но смех слышит девушка. Она бросается бежать, сворачивает в какой-то переулок, я бегу за ней. Догоняю. Она такая красивая, мне хочется сказать ей, какая она красивая, но она так кричит, что мне не удаётся вставить ни слова. Я злюсь, ведь она такая же, как другие, она даже не пытается узнать получше. Хочу ей объяснить, но она не слушает, и только кричит. Я хочу, чтобы она замолчала, просто перестала так кричать, и вдруг она замолкает. Начинает оседать на землю, и я не могу понять, в чём дело, пока не замечаю, что из живота у неё торчит нож. Он из бара, не знаю, как он оказался здесь… Нет, знаю: ондал мне его.

–Чего ты ждёшь?

Я стою рядом с девушкой на коленях, а он стоит позади меня, его руки у меня на плечах.

–Чувствуешь? Ты чувствуешь это?

–Я не просил об этом!

Но, да, я чувствую. Сила, которая бурлит во мне. Это власть. Ни с чем не сравнимая власть над другими людьми.

На губах девушки выступает кровавая пена, но сейчас она снова кажется мне красивой. Она смотри на меня, широко раскрыв глаза. Теперь она видит меня настоящего, и я благодарен ей за это.

–Давай, – шепчет онмне в ухо, – тебе понравится.

Я приподнимаю голову девушки, поддерживаю за затылок, чтобы выгнулась шея, а затем провожу по ней ножом. Мне приходится сделать это дважды, потому что в первый раз я нажимаю совсем слабо, но в фильмах это всегда казалось очень легко. Кровь хлещет из раны, много крови, а кожа девушки белеет. Она несколько раз пытается вдохнуть. На секунду мне становится смешно, но я сдерживаюсь, потому что не хочу испортить момент. Я опускаю её голову бережно. Эта девушка первая, кто увидел меня настоящего, я знаю, что никогда не забуду её.


0
23:39
Нет комментариев. Ваш будет первым!