Рубрикатор

Лягушка-колодезница (Искорка)

Лягушка-колодезница (Искорка)

Раз зашёл я к соседям. Не помню, зачем, только помню — по делу. А дело зимой было. На улице холод — ни галок, ни воробьев не видать, собаки и те по задворкам попрятались... А у соседей стоит на столе банка стеклянная, трехлитровая, а в ней — лягушка! Живая, глаза через банку таращит и лапками шевелит. Детишки соседские через банку, как через лупу, подробности лягушачьи разглядывают. И особенно, что запомнилось мне в тот раз, они пальцы на лапках лягушачьих сосчитать не могли, что-то все у них там по-разному получалось.

Я у них спрашиваю: откуда у них посредине зимы в самый лютый мороз, оказалась живая лягушка?!

Сосед вышел из кухни и начал рассказывать:

— Вчера баню топили...

Конечно же. Так и есть! Накануне суббота была — значит, я заходил в воскресенье. За каким-нибудь инструментом. У соседа наждак электрический, мелкозернистый, стамеску там поточить или топор —  самое милое дело. Вот, наверное, я за ним и пришел... А сосед продолжает:

— Стал воду с колодца таскать в банный котел. Каждый раз, как ведро из колодца достану, оно полное льду — ну я вместе со льдом и ношу: надоело мне каждый раз в ведро голой рукой за льдом лазить. А в последнем ведре вовсе глыба большая попалась, наверное, с осени намерзала. Хотел я ее все же выкинуть — а то, думаю, не дождешься, когда и растает, — потом присмотрелся: внутри что-то виднеется. Края глыбы неровные, больно не разберешь, что такое... А что, кроме лягушки, зимой из колодца еще выудишь? Да и с краю видать лапки лягушачьи...

Ладно, думаю, отогреется в бане, потом выкину. Любопытно и самому: сумеет лягушка такое свое замерзание перенести или нет? Когда рыбу с рыбалки зимой принесёшь — вроде мёрзлая. А в ведро с водой сунешь — оттает и плавает как ни в чём не бывало. Вот и думаю: "А лягушка сумеет оттаять?” В общем, выплеснул эту глыбу в котел, затопил баню и позабыл, что лягушка в котле греется — отвлекли меня разные безделушки. Жена баню дотапливала, а я с бензопилой возился. Даже мыться и то напоследок с сынишкой пошли.

Так мы с Ростиком первые париться ходим, а тут с этой пилой пришлось ждать девок. Они, правда, вернулись скорёхонько. Говорят, завелась в бане нечистая сила, шуршит, шлепает, напугала их до смерти.

Мы с Ростиком посмеялись над их болтовней и пошли мыться сами. Ещё думаем: хорошо, что девчонки удрали, весь жар нам оставили.

Зашли в баню. И как глянул я на котел, так и вспомнил лягушку. "Давай, — говорю, — беги, Ростик, домой за фонариком. Поглядим, что у нас в котле делается...”

Принёс Ростик фонарик. В котле — ничего, за котлом — тоже. Давай шарить вокруг каменки, под полком; нашли нашу гостью. Сидит в уголке, в самой сырости, на нас смотрит. Живая... Наверное, когда глыба растаяла, ей в котле жарко стало, она выбралась и отправилась вдоль по бане.  Пока прыгала да искала себе подходящее место, девок перепугала. Нам тоже хлопот понаделала: еле-еле загнали её в пустое ведро и отправили в дом. А тем временем баня выстыла.

Сосед в этом месте нахмурился. Мне хотелось смеяться: история, в общем, веселая, я ни капельки не переживал из-за чужой выстывшей бани, но сосед был задумчив и хмур. Чтоб его не обидеть, я как будто бы тоже расстроился и произнес:

— Да... Занятная эта лягушка! В колодце перезимовала, в бане попарилась, теперь в доме у вас поселилась. А чем же кормить вы её собираетесь? Она ведь в колодце, наверное, за зиму проголодалась?

— А ничем... Выпускать ее будем, — ответил сосед.

— Это ясно, что выпускать... А куда? — спросил я. — Сам ведь видишь: в колодцах и тех вода скоро вымерзнет. Где ты воду найдешь?! Уж придётся держать эту живность, пока снег не растает.

Я ещё раз взглянул на лягушку: она была взрослая, не какой-нибудь лягушонок.

— И как такая в колодец сумела забраться? Крышку, что ли, оставили незакрытой? — спросил я ещё у соседа.

— Я вот тоже тому удивляюсь: откуда такие лягушки в колодце берутся?! — ответил сосед. — Маломерки, так те через щелку какую-нибудь могут протиснуться... Да и то непонятно: зачем это нужно — в колодец протискиваться? Что, им в лужах воды мало?

Сосед выразил полное недоумение. Ребятишки тем временем продолжали свой спор из-за пальцев.

Я склонился над банкой и посчитал: на передних лапках пальчиков три, а на задних — пять.

А сынишка соседский мне говорит:

— А сейчас через банку, через стекло сосчитай!

Сосчитал я через стекло: оказалось на задних ногах — пять и на передних как будто бы тоже пять, а не три. Стекло, что ли, неладное? Ростик это же говорит:

— Стекло выпуклое, увеличительное. Вот оно из-за этого увеличивает!

Посмеялся я над таким объяснением, взял штуковину, за которой к соседу ходил, и пошел домой. И там выбросил всю эту историю из головы.

Прихожу в следующее воскресенье соседу наждак отдавать, смотрю, банка с лягушкой по-прежнему на столе.

— Что не выпустил? — спрашиваю.

Сосед снова хмурится. Я тогда говорю:

— Хочешь, я научу, как под лед вашу гостью отправить? Возьми ледобур, просверли во льду дырку и сунь в нее лягушенцию, а уж дальше она сама путь отыщет.

— Уже отыскала, — ответил сосед как-то странно, а сам в сторону смотрит.

— Куда отыскала? — спросил я его.

— Куда надо — туда и отыскала! В колодец.

— Так-так, — говорю. А сосед взял да передразнил:

— Квак и есть, — говорит. — Насчет дырки во льду я и сам догадался. Проделал дыру, затолкал в неё это животное, а пошел вчера баню топить, достаю из колодца ведро — из него на меня эта самая глаза пучит, тоже "квак” сказать хочет, да выговорить, видно, не может.

— Так, так, так, — произнес  я  задумчиво. Сосед тут же передразнил:

— Квак, квак, квак...

— Может, это не та? — спросил я, словно в чем-то был виноват. Не моя была эта лягушка, ничего общего у нас с ней отродясь не было, а получалось, что я её защищаю. Сосед рассердился...

— Возьми, — говорит, — посчитай её пальчики, тогда сам убедишься: она или не она.

Подошел я к столу, посчитал пальчики — сперва сверху, через отверстие, потом через стекло. Выходило как в прошлое воскресенье: просто так, без стекла, на передних ногах пальцев три, через стекло баночное — пять. Как и на задних.

— Я удивляюсь, — сказал Ростик, — стекло это увеличительное для одних лапок — передних. А на задних, хоть сверху, хоть через стекло, все равно пальцев пять!

Я задумался: парень прав, со стеклом было что-то неладное. А гостья была прежняя. И без лапок видать...

— Ну, что? Убедился? — спросил меня, не переставая сердиться, сосед.

— Убедился, — сказал я и пошел к дверям.

— Еще выпущу раз, а потом — не взыщите! Возьму в руки топор... — пригрозил вдогонку сосед. Ростик крикнул ему: "Папа”… А что папа? Я бы тоже, наверное, рассердился: выпускаешь лягушку в реку, а вылавливаешь из колодца. От реки расстояние чуть ли не километр, по сугробам лягушке пешком не прийти — только вплавь. А где вплавь? Под землей? Что-то не верится!..

Взял я дома учебник по зоологии, посмотрел, чем питается, где живет и зимует лягушка. Про колодцы в учебнике ничего не было. Отыскал иллюстрацию, на которой лягушка распорота, и стал ждать следующего воскресения. Что там, думаю, эта лягушка еще вытворит? Только дело прибрал, чтоб к соседу идти, –  а он сам на порог.

— Давай, — говорит, — собирайся. Поможешь колодец мне чистить.

"Вот ведь, — думаю, — что затеял в такую-то холодину!”

— А что, — спрашиваю, — его чистить?! Году нету колодцу — зачем его чистить?

— Давай, — говорит, — не разговаривай... Забирай лучше веревку с лопатой, пойдем, будем ворот устраивать.

Прихожу. У колодца стоит такое сооружение квадратное, метра три или пять в высоту, из досок сделано, ни одной щелочки не видать. Ребятишки назвали бы параллелепипед, а по-нашему — ларь. И, похоже, сосед собирается этот ларь внутрь колодца спускать. Ладно, если в колодце внутри стенки ровные, а то будешь обтёсывать, чтобы этот ларь до дна отпустить.

Ладно. Начали приспосабливать ворот: вышку сделали треугольную над колодцем, подвесили блок, чтобы ларь на веревке в колодец спускать. Сосед хвалится:

— Погляди, до чего плотный ларь: «в закрой» каждую досочку подогнал, а углы "в замок” сделал — ни одно насекомое не пролезет!

— Не слепой, — говорю, — вижу, чего понаделал. А как, — говорю, — вода будет к тебе попадать, если ты для неё ни одной щелочки не оставил?

— Ничего, — отвечает, — вода путь найдет, но зато посторонним сейчас ходу в колодец не будет.

— Опять, — говорит, — вчера эта лягушка в колодце была. — Это он уже после сказал, когда стали воду отчерпывать. Я все в ведра заглядывал: не видать ли чего интересного?

Когда чистишь колодцы, всегда много находок на дне попадается. И откуда чего там берется? Когда успевает всего накопиться? И году колодцу тому нет, а мы кроме пары заржавелых ведер уже вытащили из него мотыгу и детский велосипед, а потом очень старинной работы флакон из-под духов.

Велосипед забрал себе Ростик. Хороший велосипед: с железными, ручной ковки, колесами и сиденьем. Садись и езжай: нажимай на педальки, приделанные к переднему колесу, и кати куда хочешь! Ростик сел и поехал.

Флакон с вычурной пробкой и какими-то иероглифами на боках взяла у соседа жена. Повертела его, повертела, потерла, потом пробку открыла, понюхала и говорит:

— Шарь Мошер, — говорит. — Очень редкий букет, секрет выделки в прошлом веке утерян. — Кричит мужу в колодец: — Посмотри, — говорит, — нет ли там ещё...

Уж не помню, чего-то ему с номером назвала, словно муж не в колодце сидит, а в каком-нибудь магазине на Елисейских Полях прохлаждается... Он ей что-то сказал, и она сразу ушла.

Оставалась ещё нам в помощницах его дочка. Стоит, прутиком грязь колодезную ковыряет, пока её вовсе морозом не прихватило, — и вдруг ойкнула:

— Ой! Шкатулочка...

Посмотрел я: ну что за напасть – и действительно, откопала из грязи какую-то чудесную штуку!.. «Ну, всё! — думаю. — Хватит...»

— Давай вылезай! — кричу я соседу. — Тоже что-нибудь будем искать, пока к нам вся  деревня не прибежала и всё ценное не растащили.

Сосед вылез.

— Ну, всё, — говорит, — сейчас малость передохнём и ларь будем спускать.

А Иринка шкатулку показывает и смеется:

— Это мне от лягушки подарок...

Сосед вытер брезентовой рукавицей штуковину, которую дочка из грязи достала, и она засверкала, запереливалась разноцветными огоньками, словно радуга из-под грязи на свет проглянула. У Иринки от радости слезы закапали: вот подарочек так подарочек!

— Ну, чего ты ревёшь?! — говорит ей отец. — Никто у тебя эту безделицу не отберёт. У нас здесь богатеев больших не было: стекляшки какие-нибудь для красы сверху прилеплены, вот и светятся. Твоя будет шкатулка, иди, в теплой воде вымой, потом поглядим, как она открывается...

Дочка тут же ушла. Мы спустили в колодец новёхонький ларь. Сосед хмыкнул:

— Ну, всё! Завтра выпущу пучеглазую — пусть плывёт, куда хочет: в колодец уж больше ей не попасть. А то, видишь, повадилась по субботам к нам в баню ходить! Наверное, внутри жила широкая до реки, вот по ней к нам в колодец и добиралась квакушка.

Отработавшись, мы пошли в дом погреться и закусить. На столе вместо разных огурчиков и грибочков, ожидаемых мною, стояла все та же стеклянная банка с лягушкой. У хозяйки, видать, времени не осталось на угощение, все флакон свой, наверное, нюхала.

Подошёл я  к столу, ткнул в стекло, сквозь которое, не мигая, смотрела лягушка, принёсшая столь хлопот, и шутливо сказал:

— Ути-ути, а сколько у нас нынче пальчиков на передних ногах?

— Не ногах, а руках, — вдруг услышал я из-за спины чей-то голос. Я не сразу и сообразил, что Иринка со мной разговаривает: такой странный был голос и сами слова тоже. Я ей так и сказал:

— Ну вот, странно ты рассуждаешь!.. У животных бывают или лапы, или ноги, а рук не бывает...

— Она не животное, а царевна, которую злой волшебник заколдовал в лягушку. Поэтому у нее и пять пальчиков впереди, как у нас, а не как у лягушек.

— Ну, это стекло увеличивает, — сказал я.

— А ты сверху глянь, — посоветовала мне Иринка своим странным голосом.

Я взглянул в банку сверху, а в ней — никого...

— А лягушка где? — спросил я и снова взглянул в банку, теперь уже через стекло. Так я снова увидел лягушку. Она, как и прежде, стояла на задних ногах, опираясь передними о стекло, и как будто внимательно вглядывалась в меня. Но была неподвижна и даже прозрачна – в общем, одна видимость, а не лягушка.

Сосед, как и я, позаглядывал в банку, обрадовался и говорит:

— Ну, вот видишь, как само всё получилось, даже лунку сверлить во льду больше не надо: исчезла лягушка.

Жена его вышла из кухни и говорит:

— Вы тут  рассуждаете, а о главном не знаете. — При этих словах она вытащила из-за спины дочку. А у той в ушах вздеты серёжки, похожие на паутинки из тонкого серебра, а по ним камушки переливчатые, как росинки, разбросаны. Мы лишь ахнули. Я таких в телевизоре не видал, а не только на ком-нибудь из деревни.

А хозяйка нам объясняет:

— Наверное, всё-таки непростая лягушка была. Когда дочка шкатулку домой принесла, лягушка тогда еще плавала. Я сама видела, как Иринка ей что-то шептала... Потом мы отмыли шкатулку, потом открывали, потом уж Иринка обновку надела. Вышла, значит, Иринка; серёжки лягушке показывает. Та, как будто бы, тоже любуется, через стенку вот так смотрит. Хотела Иринка её на руки взять —  а там нет никого!

Тут Иринка на ухо своей матери что-то проговорила, взяла со стола банку и утащила за переборку.

— Я её кормить буду и воду менять, она ко мне снова вернется, — долетел до нас её голос. — Она вас боится, поэтому и не кажется. А то вы её снова в реку к щукам бросите!

Мы с соседом переглянулись и промолчали. Сосед, правда, хмыкнул, но спорить не стал:  пускай, дескать, делает как ей нравится…

 

                                                                                             (Рисунок Ирины Пахмутовой)

+1
11:03
Комментарий удален
20:52
Здравствуйте, уважаемый Анатолий! Спасибо за присланный рассказ. У Вас богатый, красочный язык, сюжет очень интересный, но мне кажется, что он немного затянут. Я размещу Вашу сказку на сайте журнала «Искорка» и дам ссылку-рекламку в группе в Контакте и Фейсбуке. Всего Вам самого доброго!