Рубрикатор

Двое (Искорка)

Двое (Искорка)

Земля чуть повернулась на левый бочок, и июньская тёплая ночь подошла к концу. По Земле сквозь туман идут два человека. Один большой, второй — маленький, с красным бантиком. Он сидит на плечах у большого. Из-за мокрых высоких трав на них смотрит солнышко. Оно жёлтое, как большой одуванчик, и всё ещё сонное.

Человек, что сидит на плечах, вдруг испуганно спрашивает:    

— Папа, папа, куда это мы пришли? Видишь, там впереди, что-то белое, словно манная каша, а в ней — звери... Мне страшно.

— Не бойся, хорошая. Это просто туман ходит над речкою...

— Нет. Вон там на нас смотрит большой белый слон... Он на нас не набросится?

— Это верба. Она тут давно. Я её ещё помню, когда она была маленькой.

— А вот там носорог? Он не тыкнет нас своим большим рогом?

— Нет. Это пень от упавшего в грозу дерева.

— У меня красный бант. Этот бык, что шевелит в тумане рогами, на нас не набросится?

— Не бойся, доченька... Это не бык, а ивовый куст с двумя голыми ветками. Их зимой обгрызли голодные зайцы.

— А нас они не придумают грызть?

— Они маленькие и не будут, мне кажется, нападать на людей.

— Ну, тогда тот большой серый кит нас, наверно, проглотит, ведь мы с тобой для него совсем маленькие.

— Это стог прошлогоднего сена, а вовсе не кит. Его бросили здесь косари; кит не смог бы жить в такой речке, как эта.

— А если кита отпустить в тагановский пруд, он там будет жить?

— Нет, киты любят жить в океане, где много воды, а из нашего пруда он её просто выплеснет.

— Я думаю, киту в нашем пруду еще будет страшно. Ведь там живут злые щуки!.. — чуть слышно шепчет дочь и вновь спрашивает:

— А он может ещё подрасти?

— Кто?

— Наш пруд...

— Нет. Пруды не растут. Хотя... если его подпрудить... Но немного...

— А мы с тобой  можем вырасти как деревья?

— Нет. Мы только как эта трава.

— А вот тот одуванчик? Смотри, какой он сумел вырасти! Может быть, и мы тоже так вырастем?

— Это не одуванчик, а солнышко.

— Почему оно нынче такое?.. Огромное, и мохнатое. 

— Наверное, потому, что сегодня как раз середина лета.  

— Середина... А дальше, за летом, что?

— Дальше осень.

— А там?

— Там зима.

— За зимой?

— За зимой — весна, и опять придет лето.

— И так всегда: зима, весна, лето и осень?

— Да...

— Так всё просто и неинтересно: всё время все повторяется одно и то же…

— В году только четыре времени. Других нет. Сейчас — лето.

— А как оно делается?

— Лето?

— Да.

— Ну... Как бы это тебе объяснить?.. Видишь солнышко?..

Дочка смотрит на солнышко. Оно прыгает в такт движению людей, словно прячется от их глаз среди трав. Девочка щурится и смеётся: ей нравится играть в прятки с таким ласковым  и большим одуванчиком — солнышком. Она прячется от него за отцовской спиной.

А большой  человек продолжает свои объяснения:

— Ну так вот: мы с тобой на Земле целый год ездим вкруг солнышка.

— Словно как на лошадке?

— Ну, в общем, да... А Земля, она, видишь ли, наклонёна к своей оси... И когда  поворачивается вместе с нами и местом, где мы живём, к солнышку...

— А мы, папа, не свалимся, если вдруг она ещё больше наклонится?

— Кто? Земля?

— Да. Ведь мы с тобой с нее можем упасть!

— М-да, — задумывается большой человек.

Между тем сквозь туман проступает и пруд — цель их раннего путешествия. Он ещё не проснулся. Как все в это утро, укутан в густой туман, и его берега еле видимы. А поэтому и сказать что-нибудь о действительной его величине нельзя. В уме девочки  пруд уже представляется как океан, в бесконечных глубинах которого могут жить кто угодно. Не только киты.

Перед ней возникают то образы притаившихся под водой стоголовых чудовищ, то яркие, жёлто-зелёные  острова с уходящими в небо пальмами, на которых кокосы соседствуют с обезьянами и бананами. Она крепче цепляется  за отца — так ей кажется безопаснее, если  вдруг кто-то вынырнет из воды.

А большой человек стал вдруг странно задумчив. Он словно и не собирается доставать из воды ивовые верши  с попавшейся в них за ночь рыбой. Молча глядит на пруд, а потом осторожно снимает с плеч дочку и ставит её чуть поодаль от спящей воды. Ближе берег испачкан клубками подводной растительности и клочьями полувысохшей тины.

Здесь вечером мужики запускали в пруд бредень и вместе с мальками и водорослями повытряхивали на песок красивых ракушек, которые были тут же раздавлены сапогами.

При виде их девочка говорит:

— Смотри, папа, как много здесь скорлупы от разбитых яиц...

— Это не скорлупа, — отвечает отец, — а ракушки. Вчера их раздавили здесь люди.

— Но им же, наверное, было больно: они же живые?..

— Живые…

— Те люди убили их?..

Отец смотрит, как дочка старательно собирает раздавленные ракушки, и молчит.

— Папа! А мы с тобою умрем? — неожиданно спрашивает его дочь.

— Нет, хорошая.

— Мы, что, будем всегда с тобой?

— Да. Как солнышко.

— Но ведь солнышка не бывает, когда наступает ночь?

— Ночь короткая, она быстро кончается. А день длинный.

— Да, — тотчас соглашается дочь. — Видишь, солнышко еще только проснулось, а мы с тобой уже столько всего перевидели!..

 

                                                                                       (Рисунок Ирины Пахмутовой)

+1
11:19
Комментарий удален
21:04
Здравствуйте, уважаемый Анатолий! Спасибо за присланный рассказ. В нём очень точно изображены отношения маленького человека и взрослого, характер любопытной девочки. Язык и диалоги точные и красочные. Я размещу Ваш рассказ на сайте журнала и дам ссылку в группе в Контакте и Фейсбуке. Очень хороши иллюстрации Вашей дочки.
Всего Вам самого доброго!