Рубрикатор

А все-таки она... (Невечерний свет)

А все-таки она... (Невечерний свет)

 

Распахнулась тяжелая дубовая дверь. Вздрагивающее пламя свечи раздвинуло мрак комнаты. Причудливые тени метнулись по сводчатому потолку и затаились в темных углах. Пожилой мужчина прошел к столу и тяжело опустился в любимое кресло. В его кабинете было непривычно холодно и сыро. Но так хорошо после месяца тюрьмы!

В углу что-то зашуршало, и из темноты, двумя ладонями растирая лицо, появился заспанный босой парнишка. Из-под белой рубахи торчали худые ноги, на тонкой шейке болталась тесьма с крестиком. Увидев мужчину, юноша подбежал к нему и упал на колени возле кресла:

– Учитель! – голос дрожал, казалось, он вот-вот заплачет. – Как хорошо, что ты вернулся! Я так скучал по тебе!

– Элиа, дорогой мой, я тоже очень тебе рад. Но почему же ты не разжег камин?

– Я сейчас, я мигом…

Как хорошо, что три года назад он подобрал на улице умирающего от голода мальчика. Этот вихрастый большеглазый ребенок оказался на редкость смышленым. Не прошло и месяца, как он уже читал его книги. А сейчас они вместе делают сложные тригонометрические вычисления.

Делали месяц назад. Возле телескопа лежит листок бумаги с незаконченными расчетами. Двенадцать записанных измерений движения небесных тел. Но что это? Вот же и тринадцатое измерение выведено аккуратным крупным подчерком!

– Элиа, это ты закончил расчеты?

– Да, учитель. Было так грустно без тебя. Я сидел, смотрел в твой телескоп и измерял, как ты учил. Получается, что Земля и правда вертится вокруг Солнца. Ты был прав! Вот доказательства.

– Это уже не важно.

– Почему?

– Потому что я признал себя неправым.

– Ты предал свое учение?! Предал?!

– Да, мой мальчик. Поэтому жив, а не сожжен, как бедный Бруно, – учитель положил руку на толстый фолиант в кожаном переплете. – Я отказался от своего учения, но Земля от этого не перестала крутиться вокруг Солнца.

В огромном камине потрескивали березовые поленья. На гранях кубка отражались золотые огоньки свечей. Ночь заканчивалась. Земля делала оборот, поворачивая Флоренцию к дневному светилу.

– Я предал. Соврал, – хозяин пригладил седую бороду. Ему неожиданно впервые за много дней стало легко и весело. Он вдруг почувствовал себя юным озорником, прогулявшим урок музыки. – А знаешь, я очень достоверно отрекся. Убедительно предавать, врать – это большое искусство. Хорошо, что оно тебе не знакомо. Ты – сама искренность.

Ученый, философ, астроном, физик, математик Галилео ди Винченцо Бонайути де Галилей смеялся над собой, над инквизицией, над папой Урбаном VIII. А счастливый Элиа сидел на полу, положив голову ему на колени, и думал: «Бедный мой Учитель, уже старый, но еще такой молодой душой. Я обязательно сохраню все твои работы. Не могу изменить историю, но могу сохранить память о ней. Я не дам твоему единственному внуку-монаху сжечь рукописи. Я здесь для того, чтобы люди в будущем знали своего гениального предка хотя бы по фразе «И все-таки она вертится!»

0
06:54
Нет комментариев. Ваш будет первым!