Рубрикатор

Правильный Выбор

Правильный Выбор

Правильный выбор.
На улице который день шел дождь, обычное дело для этого времени года. Зато в хижине, укрытой от ненастья толстым слоем дерна, было тепло и уютно. Тихо потрескивали дрова в очаге, дым уходил в окошко, прикрытое от непогоды, над огнем в закопченном медном котелке бурлило рагу.
— Представляешь, Гвенда, — тихо, стараясь не разбудить малыша, проговорил усатый мужчина, сидящий за столом в ожидании ужина, — наш сорванец гнома увидел на обратном пути.
— Да ну? — удивилась молодая женщина, хлопочущая у очага, но чуть позже добавила, наполняя своему супругу миску. — Хотя, чему удивляться, первый раз на Ярмарке в Гленмарше, столько впечатлений … Расскажи, как это было?
— Как? — Мужчина оторвался от рагу, вытер губы куском лепешки и откинулся, с удовольствием рассматривая любимую. Капли на её одежде в отблесках огня играли и переливались драгоценными камнями, и сама она казалась загадочной и волшебной.
— Как … — повторил мужчина, — мы возвращались домой, доехали до большого распутья …
— Это где указатели? — уточнила Гвенда.
— Да, тот, что неподалеку, — мужчину совсем не возмутило, что его прервали, — проезжаем мы мимо, дождик капает, сыро кругом, но настроение лучше не придумать, и тут Дьюи дергает меня за рукав:
«Папа, — говорит он, — а кто это сидит на палке?»
Я притормозил нашу старушку Бруни, посмотрел на указатель, но там никого не было. Я-то подумал, там птица какая сидит, и малышу интересно какая.
«Нет там никого, — говорю я, — показалось наверно…»
«Нет, папа, там сидит маленький человечек с каким-то колпаком на палочке!» — заявляет мелкий.
— Хорошее у него воображение. Насмотрелся на кукольные представления, вот и привиделось, — улыбнулась Гвенда, прижавшись к мужу, — ты давай, кушай и спать, я тебя жду. И потише, а то Дьюи разбудишь.
— Разбудишь его, — проворчал отец семейства, но без какой-либо злости в голосе, — спит без задних ног, набегался, напрыгался до гномиков в глазах.
Прошел год. Осень сменилась зимой, зима весной, за весной пришло лето и вновь уступило права дождливой осени, времени Ярмарок. Подросший Дьюи, две дюжины дней назад отпраздновавший пятый день рождения, поехал с отцом в Гленмарш. Эта поездка была для мальчика предметом гордости. Он не просто ехал на ярмарку, а вез на продажу трех кроликов, выращенных лично им самим, ну, с маминой и папиной помощью, небольшой. Моросил дождь, мальчишка сидел на самодельной (папиной работы) клетке и следил за кролями. Ему совершенно не мешали капли, стучащие по кожаному чепцу и плащу из толстого сукна. Вокруг было столько всего: лес, до которого он ни разу еще не доходил, речка с мельничными колесами, усадьбы, стоящие за полями, указатель на распутье …
— Пап, а что это за человечек на указателе сидит? — вдруг спросил мальчик. Ему показалось, что на указателе, на его верхней доске, сидит маленький человечек со странным колпаком на палке.
— Где? — отец остановил повозку и, прищурившись, стал рассматривать указатель, — а, этот... это указатель на трактир «Танцующий Гном». Чтобы те, кто читать не умеет, вроде нас с тобой, могли найти трактир по картинке. Надо будет сказать Унфриду, что картинку обновлять пора, выцвела совсем.
Мальчик моргнул пару раз, и понял, что отец просто не видит гнома.
— Поехали, Дьюи, надо дотемна добраться до ярмарки и поставить шатер.
Телега тронулась, Дьюи посмотрел на гнома и помахал тому рукой. Гном вежливо приподнял колпак на голове и кивнул. Три дня Дью только и думал, как бы на обратном пути поговорить с гномом, но по дороге домой сам не заметил, как уснул. Проснулся только утром, в своей кроватке, на чердачке их небольшого домика.
— Пааап, а паап, — позвал Дьюи отца, — а что написано на указателях?
Отец, оторвавшись от ремонта лыж, поднял голову, улыбнулся и ответил:
— Сынок, смотря на каких. На том перекрестке написано, сам-то я читать не умею, но мне говорили, и я проверял, сверху вниз: Гленкастл, Гленмарш, Краувуд, Гринфорд и «Танцующий Гном», это тот трактир, что на полпути от указателей к нам. Запомни его, и всегда найдешь дорогу домой, сынок.
— А на других указателях? — не унимался мальчик.
— Не знаю, не спрашивал… надо же найти того, кто читать умеет. — Отец улыбнулся и вернулся к прерванному занятию. Зима была уже не за горами, пора было готовить себя к ней.
— Я буду уметь читать! — заявил мальчик и спрыгнул на глинобитный пол дома.
— Правильно, Дьюи, дело полезное, так ведь, Сайрус? — Гвенда, мать мальчика, вошла как раз к его важному объявлению, и с любовью потрепала Дьюи по волосам. — Хочешь уметь читать и писать? Иди в ученики к викарию.
— Тоже дело, — не отрываясь от занятия, согласился отец, — как раз за зиму чему-то научишься, а старому Харри помощник давно нужен. Ты уже мальчуган большой, воды ему принести сможешь, да и очаг развести, и за курями его зимой следить. Давай, Дьюи, дуй к викарию, расскажи о своем желании.
Отец с матерью не ошиблись. Старый викарий был рад веселому Дьюи. Дом Харри стоял на отшибе, и общество мальчика скрашивало долгие зимние вечера. Да и научить кого-то грамоте было давнишней мечтой священника, но у крестьян всегда находились дела поважнее, как для себя, так и для своих детей. Пожалуй, только Сайрус мог позволить себе отпустить сына на всю зиму. Золотые руки у мужика были, с деревом чудеса творил.
И вновь за зимой пришла весна, потом было лето, за летом осень, мальчик опять отправился с отцом на ярмарку, помогать тому в торговле, да и повеселиться, чего уж скрывать. На перекрестке, укрывая от дождя указатель своим странным колпаком, сидел гномик, тот же, что и в прошлые годы. Он улыбнулся и кивнул мальчику, как старому знакомому. Дьюи помахал в ответ, но не стал отвлекать отца, подмигнул только гному на прощанье.
Прошли ярмарочные дни, Дьюи очень помог отцу, и грамота его пригодилась. Теперь Сайрус мог не искать кого-нибудь умеющего читать, достаточно было позвать сына. Да и писать Дьюи умел, хоть и медленно, так что Сайрусу удалось заключить несколько договоров на изготовление мебели: для замка, для трактира и нескольких далеко не бедных купцов. Обеспечил сынок отца работой на всю зиму. На обратном пути гнома на месте не оказалось. Но и ехали они не одни, целый караван двигался по дороге. Гном мог и испугаться такой толпы. Вернувшись домой отец очень хвалил сына, рассказывая жене как помог ему мальчуган:
— Дьюи молодец, хорошо он с грамотой придумал. Не будь его, не видать мне таких заказов. А как узнал кастелян, что у меня сын грамотный, сразу сказал «У плохого человека сын грамоты не выучит, а как мастера вас все хвалят. Видать можно вам и серьезное дело доверить», - а уж за кастеляном и остальные потянулись.
Гвенда не могла нарадоваться на своего сына, а тот ждал только одного, когда родители уснут. Ему очень хотелось поговорить с гномом.
Ночью, под покровом темноты, Дьюи выбрался через небольшое окошко на крышу и отправился на перекресток. Он шел почти всю ночь, но когда пришел, гнома на перекрестке не оказалось. Мальчик сел на бревно и заплакал. Он так хотел поговорить с гномом, так долго шел, так устал. Вместе с Дьюи заплакали облака, и как только капли дождя коснулись земли, из небольшой дверцы, совсем незаметной на фоне травы, вылез гном и стремительно взобрался на указатель.
— Привет, — сказал Дьюи, вытирая рукавом слезы. От горя и обиды не осталось и следа. На лице опять засияла улыбка.
— Привет, — ответил гном, — ты Дьюи?
— Да … — немного растерялся мальчик.
— Дьюи Сайруссон? — уточнил гном, и поинтересовался: твой отец искусный мастер, резчик по дереву, столяр и плотник, да?
— Да … — только и ответил Дьюи. Разговор шел странно, и он не знал, что теперь говорить.
— Привет, Дьюи, — куда как радостней заявил гном, — а я-то думаю, чем мне этот мужик на телеге знаком и почему этот мальчишка, как две капли дождя похожий на Сайруса, меня видит.
— Ты знаешь моего отца? — удивился Дьюи. — Откуда?

— Ну, он тоже был маленьким, но ведь ты не для этого пришел? — с хитрым видом уклонился от ответа гном. — Давай, спрашивай!

 

— А что ты тут делаешь под дождем? И что у тебя в руках? И почему ты держишь это над указателем? А почему тебя вижу только я? — На одном дыхании выпалил мальчик.
— Уфф… удивленно выдохнул гном, — лихо. Давай по порядку. Первое, я слежу за указателем. Второе, у меня в руках зонт — приспособление для защиты от дождя и солнца. Третье, я держу зонт над указателем, чтобы буквы истинного пути не смыло водой времени. И четвертое, меня видят только те, кому это важно и можно. Ты сын моего друга, пусть он и забыл меня, выходит, тебе можно меня видеть, а раз мы с тобой общаемся, значит, для тебя это важно, пусть ты и сам еще этого не понимаешь.
— А как дождь может смыть буквы? — удивился мальчик, рассматривая указатель. Буквы на нем были выжжены, и смыть можно было только краску с рисунков, да и то, контуры всё равно бы остались. — Ведь их не нарисовали, это же не краска…
— А ты внимательно посмотри, — улыбнулся гном и стукнул пяткой по верхней доске.
Выжженные буквы вдруг поплыли, и мальчик смог прочесть совсем другие слова.
"Нигде", "Везде", "Где-то", "Здесь", "Там", — гласили надписи.
— А что это значит? — спросил Дьюи.
— Ты прямо как твой отец, — хмыкнул гном, — разве только сам читать умеешь. Это распутье, как и всякое другое, не просто перекресток дорог, это и место выбора пути. У каждого человека есть свой путь, но не всегда он идет по нему. Вот уходит человек в «Нигде» и пропадает. Не обязательно умирает, но становится ему плохо, это факт. Или в «Везде» пойдет, и станет таким же, как все, обычным, а мог бы стать кем-то известным или полезным. Да и счастья в этом «везде» нет, настоящего счастья.
— А в «Где-то»? — спросил Дьюи.
— В «Где-то» человеку не будет покоя, он будет менять всё, пока не устанет и не плюнет на это. Нет, там тоже нет счастья, как и в «Там», где человек понимает, что не его это место. Только в «Здесь» человеку хорошо. Именно в «здесь» он становится собой и находит свое счастье. А теперь мне пора, там бежит твой отец.
Гномик сказал последние слова, и спрыгнул прямо в свой домик, захлопнув дверь. Дьюи и моргнуть не успел, а где дверца была, уже не мог понять.
— Ну и напугал ты меня, сынок, — отдышавшись сказал Сайрус, — пойдем домой, пока мама не проснулась.
Отец не стал спрашивать ни о чем, и этот момент они хранили в тайне долгие годы.
Мальчик рос, крепчал. Зимой он помогал Харри, а тот учил его книжным премудростям, письму, счету, каллиграфии, латыни и греческому. Остальное время Дьюи обучался у своего отца, помогая тому в работе. А в пятнадцать лет молодого Дьюи пригласили в Гленкастл, работать там плотником. Работа хорошая, уважаемая, да и платить обещали хорошо. Отец дал Дьюи лошадь, инструменты, мать собрала в дорогу снедь и вещи, и, попрощавшись, Дьюи отправился во взрослую жизнь.
— Вырос наш малыш, — тихо всхлипнула Гвенда, с грустью и гордостью в голосе.
— И мы такими были, помнишь? — Прижав к себе любимую, ответил Сайрус.
Они стояли на крыльце, пока сын не скрылся из виду, а потом вернулись к своим делам.
Дьюи же ехал, окрыленный мечтами, и представлял себе, как он покорит сердца жителей замка своим мастерством и грамотностью, и, может быть, станет со временем кастеляном. Тогда он перевезет отца с матерью к себе, и будут они жить вместе. Но доехав до перекрестка юный Дьюи остановился. Что-то тревожило его, что-то не нравилось, раздражало, особенно при взгляде на указатель, конкретно на надпись «Гленкастл». Капнуло с неба, тучки закрыли солнышко, и из-под красивой вязи букв, сложенных в слово «Гленкастл» проявились совсем иные, и выходило, что никакой не замок там, а какое-то … «НИГДЕ». Мальчик вспомнил слова гнома, и перед глазами четко встал образ: он, Дьюи, лет через десять, совершенно разхристаннный, грязный, спящий в сарае среди пустых бутылок. Никакого уважения, да и грамоту он уже подзабыл.
— Нет, нет, нет… — проговорил юноша, — не надо нам такого. И решительно двинул коня в сторону Краувуда. Ведь именно там, если не подводила память, было его «Здесь».
Память не подвела Дьюи. В Краувуде, большом селе на самом краю Воронова леса, он встретил свою любовь, дочку местного тана. Немалого труда стоило понравиться этому суровому мужчине, но золотые руки, горячее сердце и честный, открытый нрав пришлись тому по душе. Да и умение читать и писать на нескольких языках, в том числе и на нормандском, на котором теперь говорила вся знать, тоже сыграли свою роль. Через полгода все селение праздновало свадьбу. А еще через год старый тан стал дедушкой. Сайрус и Гвенда отказались переезжать, их «здесь» было в небольшом домике на берегу ручья, но они часто навещали своего сына и внука. А когда тому исполнилось пять лет, Дьюи взял сына на ярмарку.
— Пап, а пап, — дернул тот Дьюи за рукав, — а что это за гномик на указателе?
— Где? — Спросил Дьюи, он не видел никого, хотя гном там был. Дьюи вырос и забыл про своего волшебного друга, помогшего выбрать правильный путь. Но гном был не в обиде, так и должно было случиться. Дьюи свой выбор сделал, теперь пришла очередь его сына.

Поделитесь этой информацией с друзьями:


+1
17:13
10:03
Здравствуйте, уважаемый Юрий! Спасибо за присланную сказку. Она написана очень интересно, богатым языком, очень много настоящего сказочного вымысла. Но мне кажется, что работа над ней не закончена, не выстроен до конца сюжет, есть небольшие огрехи, вроде фразы: «Я буду уметь читать!» Но фантазии Вам не занимать!
Всего Вам самого доброго!