Ключ Вечности - первая книга цикла "Хранители"

Ключ Вечности - первая книга цикла "Хранители"

Медиумы – Боги Смерти из мира Ночи. Медиумы, которые пришли в мир людей, преследуют собственные цели. Но они обязаны соблюдать одно правило: хранить и защищать мир людей. Медиумы - темные существа, использующие свои демонические силы. Каждый медиум уникален по своей природе, и ни чем не похож, ни на одного другого медиума. Находясь в мире людей, медиум может заключить с человеком договор. Следствием, которого, человек становиться хозяином медиума. Хозяин получает неограниченную силу медиума. Взамен же он обязан заплатить по договору: после смерти хозяин и медиум никогда не расстанутся. Хозяин будет обречен на ту же участь, что медиум. Как проклятые монстры, они несут только одну участь – жажду человеческих душ. Человек, заключивший договор, ввергает себя в пучину адских мучений. Организм медиума генерирует ужасающую мощь и поэтому нуждается в естественном источнике энергии. Таковым является – человеческая кровь и человеческие души. Медиум, заключивший договор, обязан пить кровь только своего хозяина.

 

1.

Все начинается с моего сна. Сна, из которого нет выхода. Этот сон никуда не ведет, но он хранит в себе тайну моего прошлого. Я вижу этот сон каждый раз, когда засыпаю. Я бегу по коридору. Холодный, светлый коридор с белым пластиковым полом. С двух сторон узкого прохода, двери…. Бесконечные, коричневые, одинаковые двери с круглыми ручками, все они заперты. Я девушка, бегущая по коридору, но я и не она. Длинные кудрявые волосы, спортивная фигура, даже моя футболка – она выглядит как я. Но, я чувствую, что это будто не я. Я же, где-то сверху, играю роль чувств этой девушки. Ей страшно и мне страшно, ее босым пальцам холодно и мне тоже холодно. Она в отчаянии устремляется вперед, ускоряя шаг. Теперь она бежит, мои ощущения – осознание чего-то важного. Важного…. Конец коридора – большая синяя дверь. Волна ужаса, захлестывает девушку, я же знаю что это некая очевидность. Она тяжело дышит, и наше общее дыхание отзывается эхом сквозь пустые стены и двери. Подходя к двери, она перестает бояться.  У синей двери две круглых золотых ручки.

С одной из них, медленно обтекая форму ручки, стекает и капает вниз кровь. Вязкая, густая, но очень светлая кровь. Мне чудится, что аромат этой крови заползает внутрь меня. На пол накапала уже целая лужа этой крови, аккуратно касаясь ручки, последнее, что я вижу – это мутное отражение лица девушки. Толкая дверь, она возвращает меня в свое тело. Теперь перед глазами слепящий свет. В этом свете я ощущаю присутствие ребенка….

Никогда  я не вижу, что за этой дверью. Но я отчетливо знаю - за этой дверью, самое важное в моей жизни на данный момент, там мои воспоминания. Девушка во сне хочет открыть эту дверь. Так хочет, что желание открыть ее, побеждает внутренний страх.

Ужасный, выедающий изнутри кошмар. Этот сон…. Это ключ ко всей моей ужасной жизни – посещает меня почти прописная истина. Я хочу открыть ее, но видимо пока не могу. Сила моего сознания не дает мне возможности открыть ее. Или…. Или же…. Это просто сон…. Ха…. Сон, повторяющийся из ночи в ночь, вот уже четыре года.

Я просыпаюсь. Как и обычно, когда я просыпаюсь, руки и ноги немеют. Я лежу на подоконнике в своей темной квартире. Если только это можно назвать квартирой. Уютным гнездышком точно не назвать. Света здесь нет вообще. Он мне в принципе не нужен, как и другие вещи. У меня нет кухни, только ванна. Нет мебели, мне она тоже не особо нужна. Я сплю, на подоконнике в одной огромной и пустой комнате. На длинных окнах нет занавесок, я предпочитаю, смотреть на ночной город. Мебели нет, телика нет, любимых вещей тоже нет, плюшевых мишек, цветов и прочей ерунды, которая якобы нужна человеку для счастья, у меня ее нет. Зато у меня есть ноутбук,  правда он для работы, отчеты писать.

Не имея возможности как-то излечиться от временного и полного онемения конечностей, все-таки я нашла выход. Не могла же я каждый раз, после того как проснусь, ждать по часу, когда все само пройдет. Сделав усилия мышцами пресса, я переворачиваюсь и падаю с высокого подоконника вниз, на плиточный пол. Боль универсальное средство от онемения. Иногда я себе ломаю ребра, или зарабатываю вывихи пальцев. Вправляю сама, ведь я живу одна. Нет, нет, я не жалуюсь…. На самом деле, я просто не могу жить с людьми, потому, что ненавижу их. Но это не главное, социопатия - распространенное явление в наши годы.

Просто, мне двадцать два года. Я не студентка и не домработница, не учительница, не нормальная девушка. Я даже не обычный человек, хотя  все еще таковой себя считаю…. К великому сожалению. Меня зовут Джульетт Хайт, и я лучший специальный детектив, «Федеральной Академии Профилактики и Расследования Преступлений». Академия оказывает полиции поддержку, занимаясь особо тяжкими преступлениями, оставляя за полицией только функцию поддержания порядка на улицах. Самоубийства школьниц, кража исторических ценностей, административные преступления и просто кражи, похищения людей – всей этой чепухой мы не занимаемся. Это хлеб обычных рядовых детективов, фактически они ни чем не отличаются от обычных полицейских. Специальные детективы специализируется на особых преступлениях: маньяки, серийные убийцы, психопаты, каннибалы, педофилы, спятившие наркоманы-убийцы и прочие сливки общества – вот наш контингент. Мы расследуем самые запутанные, кровавые и жестокие убийства. Таких как я всего лишь десяток на всю страну. Агентств, которые занимаются этим всего четыре, они напрямую отчитываются ректору Академии. Агентство - это законспирированный мирок, в который вхожи всего четыре человека: два специальных детектива, криминалист и шеф или куратор. Но об этом позже. К вопросу о ректоре – я его любимица, лучшая из лучших. И все из-за того, что я обладаю даром…. Громогласно назвать даром это конечно нельзя! Дело в том, что во сне я способна предвидеть убийства и преступления в ближайшем будущем. Кроме того, у меня крайне проницательная интуиция,  в 99% процентах случаев я угадываю погоду на следующий день. По этой причине коллеги предпочитают не играть со мной в азартные игры.  Это не значит, что я чем-то разительно отличаюсь от людей. У меня просто другая жизнь, а в принципе, ни чем выразительным, как не жаль, я от них не отличаюсь.

Мобильник звонит, найти его в куче вещей, валяющихся на полу, это сложно….

- Джульетт? Ты как уже знаешь? – в телефоне голос моего «любимого» начальника. Капитан Билл, был уважаемым мною человеком. Заведовать Агентством, где кроме тебя и криминалиста, два отъявленных социофоба  и почти маньяка, надо иметь королевскую силу воли. Таков был и Билл. Почти маньяк, чтобы каждый день видеть и делать вещи, которые делаем мы, нужно быть почти лишенным чувств. Билл - строгий, волевой и честный начальник. Его почти отцовская опека, иногда мне надоедала, но это и к лучшему. Пока он мне просто надоедал, я не испытывала к нему ненависти…. Пока….

- Конечно, знаю. Городской парк. Школьница, позвони и распорядись, чтобы вокруг на пятьдесят метров никто не ходил, особенно полиция, они вытопчут все улики! Особенно куст, что слева от трупа. Во сне я видела, что-то важное связанно с этим кустом. Где Финиас?

- Уехал к родителям девочки. Кстати на твое имя в агентство пришел подозрительный пакет, сижу с ним в кабинете.

- Хм…. Ладно, я съезжу, осмотрю труп, хотя нет…. Все, что осталось от ее трупа. А потом приеду в офис и посмотрю пакет.

У нас с Биллом были специфические отношения. Я никогда ему особо не подчинялась, но работа в его агентстве - это путь к достижению моих целей. Ему же был нужен объект тотальной передачи своего «детективного опыта», по совместительству что-то вроде дочернего отростка. Я согласилась играть эту роль лишь до той поры, пока мне выгодно быть такой. Я ни чем никогда не дорожила, особенно коллективом и отношениями между людьми. Лишенная способности сопереживать людскую боль или сочувствовать, я ставила их ниже себя, и не нуждалась в ступеньках назад по дороге к вершине. Не имея дома и, кстати, семьи, я не была ни чем привязана. Никому ничем не обязана, кроме себя самой. Это не сдерживало мою дорогу вперед, но я отчетливо понимала, что никакой «дороги назад», нет. Собственно говоря, Ад есть Ад. Только я считала, что Ад только один – внутри моей души. Если она у меня вообще была. Никогда ни в чем не сомневаться, ни о чем не сожалеть, ни о чем не просить, а просто идти вперед. Достигнуть своей цели в кратчайшие сроки и…. И насладиться мгновением смерти.

Так, ладно…. Одеваясь, я перекручивала в голове сон, который предшествовал моему бегу по коридору. Вчера, в три часа ночи, в городском парке была убита школьница. Момент совершения убийства, к сожалению, я не успела увидеть, иначе я бы уже знала имя убийцы. Мне привиделось все это, уже когда девочка была убита. Я вижу такие сны в состоянии наблюдающего тела, нет, я словно парю в таком сне. Девушке нанесли тридцать три ножевых ранения в область груди, живота и нижних конечностей. Ее руки и ноги были сломаны и вывихнуты в обратную сторону. Мой сон обратил внимание на окружающее пространство, а именно на кусты…. На зеленых листочках, будто что-то блестело, может пудра? Этот убийца - определенно наш кандидат, он почти выпотрошил ее и, похоже, пытал. Характер переломов указывает на пытки. Как «повезло»: девочку сначала пытали, потом выпотрошили, может он ее потом и изнасиловал? Хотя, в любом случае, она сама виновата. Люди глупы и неосторожны, они сами, своим неосторожным поведением, привлекают внимание таких неординарных личностей как наши клиенты.

Из всей одежды, в моей квартире был плащ, серый кожаный плащ. Две белые футболки без рукавов,  белье и две пары джинсов. Одни черные, другие синие - я модница! Я не курю и не пью ничего, кроме обезболивающего и снотворного. Поэтому, натянув джинсы и футболку, в карман плаща были помещены мобильник, баночка снотворных таблеток и ключи от машины.

В действительности же, я не так уж яро ненавижу людей. Без них было бы скучно! Как приятно наблюдать и смаковать их отчаяние перед лицом собственной глупости. Мне еще не встречалось, чтобы человек переживал трагедии по вине обстоятельств, или каких-то сторонних причин. Везде только один виновник – он сам. Например, в случае этой девочки…. Не удивлюсь, если в ходе расследования выясниться, что она была знакома со своим мучителем. Неосмотрительность, отсутствие наблюдательности и логики, привели к тому, что она доверяла убийце. А потом, неосторожным словом или действием спровоцировала его ранимую, психическую натуру. Такой сценарий вполне реален, потому, что больше половины таких маньяков оказываются психически нездоровыми. Убивают ради веселья, радости, внутренних побуждений, ненависти к людям. Все это следствие: детских психических комплексов, страхов, травм, социальных конфликтов с обществом, непростых отношений с родителями. Поэтому поведение маньяка, который убивает молодых девушек, в основном связано с тем, что в глубокой юности у него не складывались отношения с противоположным полом. Он обозлился, замкнулся в своих комплексах, переживаниях по поводу своей внешности и неустроенности жизни. Может даже с ним по соседству жила восемнадцатилетняя красотка, у которой был красивый, накачанный парень блондинчик. И вот, наш хлюпик совсем отчаявшись, решает, переубивать всех девушек, чтобы комплексы не мучили, начав с собственной соседки.  Поэтому, я люблю людей!  Особенно наблюдать, как они барахтаются в глубинах собственной глупости. Если я так говорю, то это не значит, что я никогда не ошибалась…. Просто, в результате одной единственной ошибки, я лишилась всего. Всего, что можно было бы ценить и хотеть сберечь. И лишившись, в мгновение ока научилась быть логичной и последовательной. Четыре года назад…. С тех самых пор я не совершаю ошибок и не иду на поводу глупости и желаний.

Но в таком случае, зачем миру нужны были бы мы? Специальные детективы, а на деле, такие же убийцы, коих мы сами и ищем…. Зачем мы существуем, если подобные банальности могут расследовать и обычные детективы? Сейчас я приведу лишь одну причину, потому что вторую описывать еще рановато. Один из десяти маньяков может оказаться «спецпризом», как мы его зовем. Он жесток, невероятно жесток, не знает ни сострадания, ни жалости, его ни чем нельзя остановить, если он начал кровавый путь. Он спокойно убивает людей любого возраста, особо не избирая их…. Но, всем своим жестокостям, он находит самое страшное….. «Оправдание», или лучше сказать важную причину. Некую скрытую на картинах его убийств, «цель». Это - осмысленные убийства, ценные, важные. Вот такой противник - настоящий оппонент такой как я. Специальные детективы существуют только ради таких убийц. Убийц, с которыми весело. Поиск которых и распутывание смысла убийств которых, приводит к феерии деятельности ума. Это как поединок в шахматы двух профессионалов. Игра, в которой оба игрока на темной стороне, игра в которой нет гарантии, что ты непременно выиграешь. Зло может быть уничтожено только другим, более могущественным злом. И в ходе этой игры мы выясняем лишь, кто обладает большей силой. Четыре года назад, я была еще слишком слаба, чтобы быть противником человека на другой стороне игральной доски. Четыре года назад, я была обычным человеком…. Беспомощным, глупым человеком….

Прервав свои рассуждения, я затормозила машину у парка. Хорошо, что не проехала. Иногда, уходя в сложные рассуждения, складывание причин и фактов, внутри своего мозга в единую цепочку, я вообще не замечала окружающего мира.  

Благо, дорога к парку, была ужа огорожена полицией. Хоть какой-то от них реальный толк. Ранее утро. Фигура в основном оцеплении, явно была знакомой. Значит, Лидия уже здесь и выгнала неаккуратных полицейских. Лидия, это эксперт-криминалист. Тоже молодая девчушка, ей всего двадцать четыре, но она отличный эксперт. Найдет улики там, где их практически нельзя найти. Единственный минус в ней - она странная. Все время молчит, любит говорить только на тему трупиков, внутренних органов, криминалистики…. К тому же, она профессиональный патологоанатом. Мертвые привлекают ее намного больше обычных людей. Она носит огромные очки, зрение у нее минус восемь. Всегда ходит в халате и стрижет волосы только одной прической – коротким каре. Мало двигается, слишком импульсивна, когда дело касается работы, и слишком беспомощна в обычной жизни. Хотя, в глубине души, она добрая, отзывчивая. Все-таки она человек, чувствует и сопереживает всему, что делает, хотя с особой специфичностью. Когда-то она, как и я, была лучшей студенткой Академии, на отделении криминальной психологии и медицины. Мозги у нее варят еще как!

- Могу поспорить, что тебе приглянулся ее раскуроченный трупик, Лидия?

- Доброе утро, Джульетт, что ты хочешь узнать о ней, в ее нынешнем состоянии?  - Лидия явно в хорошем расположении духа. Улыбается и порхает вокруг как бабочка…. Сосредоточенность – вот главная эмоция в ее лице. Чтение эмоций с лиц, жестикуляция, составление психологических и эмоциональных портретов, способность распознавать ложь, это одна из специализаций специальных детективов.

- А что, есть что сказать?

- Смерть наступила в 2 часа 59 минут. В результате ножевого ранения в область сердца. Разорвав мягкие ткани, лезвие прошло насквозь. Все ранения, нанесены одним и тем же ножом, с длинной прорезью посреди лезвия. Верхние и нижние конечности сломаны и вывернуты в обратную сторону. Характерные следы – гематом и синяков, свидетельствуют о том, что ее долго и жестоко пытали. На руках следы веревки, сейчас беру соскобы, чтобы определить, чем именно ее связывали. Во рту найдены кусочки пищи, предположительно апельсиновая мякоть и судя по этим остаткам, между ее убийством и ужином, всего лишь шесть часов разницы.

- Подожди, а что-нибудь необычное? Если это маньяк, то он должен был оставить улики. Все они, сумасшедшие плохо заметают следы  – явное удивление в моем голосе, заставило девушку улыбнуться.

- Есть кое-что, я проверила листочки на кусте, о котором ты говорила с капитаном…. То, что я там нашла, есть у нее под ногтями. Взяла образец, привезу в Агентство, и только тогда смогу конкретно сказать, что это. Но вообще, это очень похоже на пыль, с крыльев бабочек…. 

Первый звонок колокольчика интуиции…. Что? Пыль? С крыльев бабочек…. Он, что энтомолог…. Что за бред….

- Лидия, а улики, неужели ни следов, ничего нет?

- Нет, ничего нет. Вообще ничего, складывается впечатление, что он знал, что здесь будем именно мы. Тебе не кажется это странным?  - по суженным губам и сведенным бровям, я видела ее серьезность, даже опасения.

- Значит, не мне одной кажется все это странным. Я не видела во сне, кто убил ее. Это ненормально, это могло произойти только в том случае, если убийца знал кто я. Ладно, меня ждет Финиас, увидимся на совещании в Агентстве. Лидия на тебе еще база данных. Проверь похожие случаи – и тут она замешкалась. Глаза забегали, словно ожидая моей просьбы, она не знала, как скрыть эту свою озадаченность.  Я кивнула ей, чтобы она договорила свою мысль:

- Джульетт, не мне одной известно, что похожий случай только один…. И случился он четыре года назад. Неужели это он?

Глубоко вздохнув, отгоняя нежелательные воспоминания и эмоции, я лишь констатировала факты:

- Поскольку и ты так думаешь,  вероятность этого примерно тридцать процентов.

Четыре года назад…. Некоторые люди живут ошибками своего прошлого. Я живу тайнами, потерянными воспоминаниями и ужасающими событиями. Зазвонил телефон, когда я садилась в машину. Ох, лучше бы, я не прижимала телефон к уху. В трубку заорал веселый голос Финиаса Редфорда, моего напарника. В простонародье – смазливый красавчик Финн. Дедуктивные и логические способности Финна, я расценивала как средние. Естественно, он не был профессионалом в области чтения эмоций. И вообще, признаться честно, детектив из него пока слабоватый. Его единственная и неоценимая поддержка мне – это его смазливая рожа. Его специализацией было очаровывание людей, своей безупречной маской любовника и компанейского заводилы. Он легко входил в доверие к подозреваемым или свидетелям. Пользуясь его необычайной харизмой, мы добывали и раскапывали правду. С Финном у нас странные отношения. Я что-то вроде его личного Бога…. Он всегда говорил, что я лучший детектив, а он мой ученик. На самом деле он всего лишь надоедлив,его тупые шутки иногда выводят из себя. Когда мы только познакомились, он подумал, что я обычная девушка, поэтому попыталась за мной ухаживать. Признавался мне в любви и все такое. Когда же я переспала с ним, Финн все сразу ясно понял. От меня невозможно было добиться эмоций больше, чем от кухонного половника. Только от вида крови и убийств на моем лице еще блестели тени чувств. Любовь развеялась июньским вечером и Финн переквалифицировал меня в лучшую подругу. Когда же он узнал, кто я на самом деле и чего добиваюсь…. В его глазах я достигла наивысшего ранга. Слава Богу, жертвы еще начал мне приносить. Смазливый блондинчик с ясно зелеными глазками, идеальной накачанной фигурой, выразительным ярким и живым лицом и смехом, он мгновенно завоевывал внимание вокруг. Таков был Финн, он гордо звал меня своим другом…. По моей шкале – он был всего лишь надоедливой пешкой, от которой, когда придет время, стоит без сожаления избавиться.

- Джульетт! Я был у родителей убитой девочки, встречаемся в Агентстве, после совещания поедем допрашивать одного единственного свидетеля. Пообедаешь сегодня со мной? – после того, как я уже не один раз его жестоко посылала и вела себя с ним до ужаса жестко, он продолжал нести весь этот бред «про друзей». Искренне просящий голос.

- Только после твоей смерти Финн. Я поняла.

Отключила, слушать его больше получаса не возможно. Я ехала сквозь этот ужасный город. Город, полный моих кровавых воспоминаний. Город, полный отчаяния, людского одиночества, пустоты и несовершенства. Это – Хадель-Вилль, самый индустриально и экономически важный центр нашей страны. В этом городе «будущего» и правда, царство нано-технологий, биотехнологического прогресса. На сто человек населения, восемьдесят пять окажутся учеными из разных областей. Нет бедности, нет явного социального неравенства, а маньяки все равно есть…. Почему? Люди несовершенны, всегда найдется тот, кто будет недоволен всеобще признанной идеальностью. Я ненавидела особой «любовью» и этот город и почти всех его обитателей. Но пока я не достигну цели, мне придется находиться в нем, все лучше, чем столица.

В принципе, этот город - как азартная игра. Сначала затягивает доступными богатствами, торжеством технологий. Но, потом выпивает тебя, уничтожает твою способность быть человеком. Его индустриальное, механическое сердце требует только деятельности ума, никаких чувств, ничего лишнего. А потом, когда ты выпит, обессилен, он отбирает у тебя все, чего ты добился. Черная дыра, которая однажды лопнет, как и вся эта страна, под их властью…. Высокие, стеклянные небоскребы, неоновые огни повсюду, огромные, пространственные, оптические памятники,  свободный доступ в интернет  по всему городу через специальные аппараты. Это конечно прогрессивный дизайн, я не спорю, но где здесь красота и гармония? Почему люди не любят тишину и шум ночных ветров? В сознание ворвалось отчетливое и резкое воспоминание из детства – запах соленого моря, шум воды и ощущение свободы….  Все в этом городе противоречит самим людям. А люди подчиняются, как немые бараны, думая, что можно достичь совершенства с помощью машин и компьютеров. Что за чушь! Ладно, не мне судить о чувствах и прочей ерунде…. Но, по-моему, если бы я жила обычной жизнью…. Хотя нет, это невозможно и никогда не будет возможно. Не смотря на весь ужас бытия людей, единственное их оправдание в моих глазах…. Находясь на дне глубокой ямы грязи, боли, печали, опускаясь до низов уровня жизни…. Некоторые люди продолжают терпеть и выдерживать унижения.  Разве это не показатель их силы воли?

Когда я вошла в круглую комнату для совещаний, шеф сидел в середине стола, рядом с ним желтый пакет. Лицо у него было грозное и озабоченное. Финн на другой стороне стола разбирал бумаги. Как всегда довольный.

- Это ведь оно? Билл, когда пришел этот пакет и кто отправитель? – презрительно хмыкнув, он отвечал и по его голосу, я окончательно убедилась в его хмуром настроении.

-Он пришел сегодня в десять утра, на твое имя, без указания имени и адреса отправителя. А проще говоря, я нашел его утром на входной лестнице. Лидия проверила его - на нем нет никаких следов и отпечатков.

- Еще бы…. – пожав плечами, я впилась глазами в желтый пакет.

Финн вдруг встрепенулся. Оба уставились на меня ошарашенными глазами. Как хорошо, что я все-таки работаю с четырьмя великолепно образованными людьми. До них все быстро доходит и тебе не приходится долго объяснять им суть, сказанного тобой. Ты просто наслаждаешься их реакцией.

- Не понял, Джульетт? То есть, ты ожидала этого?  - голос у Финна звонкий, но обычный, без каких-либо излишеств. Лишенный изящества, он был скорее юношеским, хотя Финну двадцать пять.

- Финн, там и не может быть никаких следов, потому что его отправитель - наш убийца из парка. Это же очевидно, а судя потому, как он умеет заметать следы и ожидает подвоха…. Вообщем, проколоться на такой глупости, будет для него кощунством. Где Лидия с ноутом, я хочу ее послушать, запись на этом диске, вероятно, адресована мне….

Что-то обстановка нервная. Лидия вошла, не менее заведенная, чем шеф. Запись на диске начиналась с резкого шума. Конечно, так бывает всегда, когда голос пишется на микрофон. Затем песня…. Коверканный, жеманный, злобный и смеющийся голос. Голос походивший на клоунский смех, но так ли это?

« - Добрый вечер, детектив Хайт! Жаль, что мы пока не можем увидеться лично, на что я рассчитываю в скором времени. Ведь нам с вами предстоит долгое и приятное общение! О! Как вам мой шедевр сегодня? Впечатляет правда? Вероятно, детектив Хайт, сейчас вам больше всего интересно узнать, почему именно вы? Вам не нужно знать, почему я убиваю, чужая боль не трогает вас, но возможность бесконечного поиска истины привлекает вас? Ну что ж…. Меня зовут Мотылек, и я хочу быть вашим оппонентом. Проще говоря, я хочу выяснить, кто из нас умнее. Вы - со своим прекрасным секретом или же я – обычный человек…. Играя на шахматной доске этого города, мы будем разыгрывать человеческие жизни. Первый этап нашей игры уже начался. Мисс Джульетт, подруга этой очаровательной девочки, которую я убил ночью, сейчас находиться у меня в ловушке …. Поторопитесь и найдите ее,  иначе она умрет…. У вас 13 часов, начиная с момента первого прослушивания диска.  До свиданьица!»  - теперь я поняла глубину этого голоса. Это была ненависть, рождавшая вызов. Зависть и мания величия в одном флаконе. Ублюдок! Конечно, он знал, что мне будет все равно, умрет ли еще кто-то. Но, если я не найду ее, тогда это докажет слабость моего ума!

Капитан, Финн и Лидия с нескрываемым ужасом следили за моей реакцией. Вкрадчивый голос капитана вернул мне способность чувствовать реальность:

- Джульетт, это ведь он? Это то, что ты так долго искала?  Это ведь он, да Джульетт?! Маньяк, что убил твоих приемных родителей четыре года назад? Джульетт, мы можем отказаться и передать это дело другому Агентству…. – как же бесит! Снова эта отеческая способность сопереживать!

- Вероятность этого достаточно велика, учитывая одинаковый способ убийства и тот же нож, что фигурировал в деле моих родителей. Но, все это пока не доказуемо, нет ни одной улики, подтверждающей это, хотя бы косвенно, это может быть просто «подражатель». И да, я признаю, что он меня заинтриговал. Он хочет сыграть…. И я сыграю с ним, тем больнее будет его поражение, раз уж он выбрал в соперники меня…. А теперь по существу…. Лидия поставь запись снова….

Нет, не показалось. В записи есть шумы. Стучащий и гудящий, периодический звук. Похож на станок или конвейер. Странно, если он так хорош, то почему слышны эти звуки? Может быть, скрыть этот странный голос? Раз преступник, убивший эту девочку в парке и приславший мне запись, знает о том, что я вижу во сне фрагменты будущего…. Значит, во-первых, повышается вероятность того, что это тот самый ублюдок. В таком случае, общая вероятность составляет тридцать процентов. Не учитывая отсутствие улик и гипотезу о «подражателе». А во-вторых, в круг подозреваемых автоматически входят мои коллеги, ректор Академии, мои убитые приемные родители и кажется все…. Хотя нет, еще есть…. Хотя это маловероятно, все-таки сейчас он очень далеко отсюда…. У ректора Академии, моего единственного хорошего знакомого, имеется неопровержимое и стопроцентное алиби. Ректор Федеральной Академии расследования и профилактики преступлений, не имеет права покидать пределы столичного города, пока находиться на этом посту. Остаются эти трое – Лидия, Финн и капитан.

- Странные шумы какие-то…. – задумчиво поддержала меня Лидия.

- Да, потому, что это подсказка. Это завод…. Или фабрика.

- Завод? Смеешься, по-твоему, нано-технологии издают такой звук?  - Финн, как можно быть таким идиотом.

- Дубина ты, Финн, это подсказка. Это очень старый завод, таких по городу всего штук пятнадцать, может и меньше. Лидия достань планы и карты. С тебя также анализ пыльцы, найденной в парке – девушка кивнула и ушла. – Билл, звони в полицию, прикажи им обыскать эти заводы и прилегающие к ним постройки и склады, все до одного и сверху донизу. На вас также пресса, в городе не должно быть паники, скажите им что-нибудь. Не важно, что: между ложью и скрытой правдой нет никаких различий. Люди одинаково верят в правду и в неправду….

- Что будешь делать? – конечно, ему необходимо поинтересоваться. Обязательно, уточнение моих действий – прямая обязанность Билла, как капитана. Все-таки, ему писать в Академию потом. Но в его словах чувствовался подтекст: «Что будешь делать?» в его исполнении больше похожее, на «Что ты чувствуешь?».

- Мы с Финном еще раз навестим семьи убитой и похищенной. Потом проведаем того свидетеля. Он отказался давать показания полиции, нам даст. Как говориться не можешь - научим, не хочешь - заставим…. Не могу быть уверена в том, что это нечто существенное, но для галочки стоит съездить…. Ну, а потом, думаю, вы понимаете…. Каждого из вас троих, я попрошу лично побеседовать со мной, один на один, на тему вашего вчерашнего ночного времяпровождения. Затем, я желаю изучить ваше досье, капитан, так как досье Финна и Лидии известны мне наизусть. Затем, все те же вопросы, что задам вам я, мы сверим с детектором, потому что на сегодняшний момент, вы трое - основные подозреваемые в этом деле. И пока я не буду убеждена в вашей непричастности, доверять кому-либо из вас невозможно.

Билл знал, что если я зову его капитаном или начинаю обращаться на «Вы», это значит, я недовольна. Сейчас, в моих глазах он видел нескончаемую дыру ненависти и отчаяния, двух чувств питавших меня. И вместе с тем, он видел, невиданную для падшего духом человека  решимость. Решимость достигнуть предела, дойти до самого конца, вытащить правду из самых темных углов, раскопать истину даже руками, погруженными в кровь.  Билл понял, что поскольку существует, пускай даже малая вероятность, что это он…. Человек, лишивший меня будущего. То, я не упущу ее, пойду по горам трупов, лишь бы оправдать свою жестокость и найти его. И конечно он прав. Какая бы ни была цена  истины, я заплачу ее. Сколько бы невинной крови не пришлось пролить, и сколько бы не пришлось уничтожить пешек в результате, я найду его….

Дело не в мести. Дело совсем не в мести. Я не собираюсь мстить, я не так наивна. Месть мне не нужна. Мертвым месть не принесет ни радости, ни успокоения. Мертвецы есть мертвецы, они спокойно лежат в могилах, и нет ничего на свете, чтобы разбудило их сон. Поэтому в мести нет смысла. Просто поиск этой истины – кто и за что убил моих родителей, пускай и не родных, это последнее, что я могу сделать.  Это уже чистый интерес, ну и конечно азарт игры. Люди глупы, и единственное счастье для меня - это хоть чем-то от них отличаться. Будет совсем не здорово, если кто-то докажет ошибочность моих суждений.

- Джульетт, будь осторожна, не позволяй своим чувствам возобладать над собой

- Это бред, капитан. Зачем заботиться о том, чего уже нет. До скорого, Финн, поехали на твоем пикапчке,  а моя машинка на стоянке останется….

Машина Финна – огромный, красный пикап, таких машин остались единицы. Ездит она, конечно, не супер быстро, но в ней удобно спать.  Когда мы сели в машину, Финн несколько раз проверил в зеркале, как хорошо уложены его волосы, чем вызвал мое неодобрение.

- Ладно, ладно. Значит так: убитая – шестнадцатилетняя ученица «Третьей школы», Мария Андреас. Живет в районе Малдрит-сквер. У нее отец и мать. Ничего особенного, кроме того, что эта девочка после школы посещала клуб биологии в школе.  Похищенная Мелани Джейри, ее лучшая подруга, живет через два дома, живет с бабушкой и ходит в тот же клуб биологии.

- Как хорошо, что они подруги, это прекрасно, можно съездить к одной семье и не тратить мое время напрасно. Поехали к первой девочке, отчаяние ее родителей неизмеримо больше, это позволит, мне лучше читать по лицам. Тебе же проще войти к ним в доверие…. – я говорила с задумчивым видом, считая таблетки в руке.

- Джульетт, ты просто чудовище, они же только что потеряли единственного ребенка! Что ты хочешь, что бы я им сказал?

- Финиас, не тебе меня судить. Подобные заявления, воззвания к моему милосердию, можешь забыть навсегда. Убеди их, что мы поймаем убийцу. Пускай, в их глазах мы будем героями. А теперь у меня есть пятнадцать минут, я должна увидеть сон, вдруг есть что-нибудь о второй девушке. Хотя, сомневаюсь, есть ли шанс найти ее живой.

- Мы не герои, Джульетт, мы убийцы….  – его слова слышались мне отдаленно, будто мы ехали в разных машинах и он кричал через открытое стекло.

Проглотив таблетку, я откинулась на кресло. Еще пару секунд передо мной мелькала дорога и Финн. И то и другое сильно раздражало. Теперь становиться мутновато.  Ненавижу это…. Мой дар, это проклятие. Ненавижу, если бы моя воля играла, хоть какую-то роль, я бы предпочла вообще не спать. Время будто замедлилось…. Помню, что последняя разумная мысль, пришедшая мне в голову – была обо мне. «Всякий, кто служит злу, пользуется его силой, или посвящает ему себя, обречен на вечные муки». Да это действительно так, зло уничтожает своего носителя, выжигает себе пространство. Стирает все рамки, убивает способность сожалеть о содеянных ужасах. Так было и со мной. Но в отличие от всех остальных, я добровольно смирилась и даже возрадовалась подобной участи. Я стремилась к смерти больше, чем кто-либо из моих знакомых. И совершенно очевидно, я понимала, что покоя она не принесет. Моя смерть принесет лишь новую боль…. И хорошо, и пусть…. Может хоть боли удастся стереть память о моей жизни.

Стеклянная колба из грязного стекла. Да, сомнений быть не могло: склад старый, где есть отвод воды. Такие резервуары использовали для сбора технической воды. Внутри, этот прямоугольный и достаточно глубокий цилиндр, был пропитан запахом пустоты и неизбежности смерти. Девушка, вся избитая и истекающая кровью, сидела у левой дальней стенки. Судя по всему, она израсходовала много сил, пытаясь выбраться, разбив стекло толщиной в полметра. Вода по щиколотку – холодная. Ее знобило и било дрожью, от страха и холода.  Страх медленно, но верно поглощал ее мысли. Она уже устала молиться, просить прощения, звать на помощь, и только хрипло что-то шептала себе под нос. Видя сон, я смотрела на нее через стекло резервуара, а значит снаружи. Зловещий шелест повсюду. Откуда он идет, будто шелест  тысячи и тысячи крыльев? Вот, что сводило ее с ума больше всего. Этот шелест, идущий отовсюду, поглощающий все другие звуки. Шелест, пробирающий до костей. Это мотыльки внутри колбы, безумно много, облепив все стенки и крышку, они затмевали собой весь свет, который мог бы проникнуть внутрь. Жутко неприятно, наверное, когда они своими лапками садятся на кожу.

Попытавшись встать, обессиленная, она рухнула вниз и взвыла от боли, поползла, выплевывая воду изо рта. Жалкое зрелище. Отвратительное. Сон прекратился на том моменте, когда снова возникли странные, фабричные звуки,  что и на записи. И снова коридор…. Нет, нет, почему?! Нет, не хочу, ведь так мало времени, почему я снова здесь? И эта дверь…. И снова кровь и чувства ребенка за дверью захлестнули меня. Кто же за этой дверью, чьи воспоминания?

Очнувшись с первым вздохом, я не почувствовала только своих рук. Отличный результат, все-таки короткое время имеет свои плюсы. Финн уже знал, что ему делать. Мы приехали и остановились на подъездной дорожке к дому Андреасов. Ударив меня по костяшкам, в который раз он восхитился моей выдержкой. Неужели он не понимает, что я практически не чувствую боли. И это не нормально. Пока он звонил в звонок – надевая маску героя, я приходила в себя после увиденного. Я опять уходила глубоко в свои мысли и рассуждения. Мотылек…. Почему такое имя и почему мотыльки? Что это за причинно-следственная связь. Раз уж он знает про дар, то становиться очевидно, почему на записи, он так странно искажает свой голос. Мотылек знаком мне и очень хорошо. Соответственно, моя теория, что это – либо кто-то из «адской» троицы, либо…. Но это не возможно. Еще один человек, знавший о том, кто я на самом деле, сейчас был очень далеко. В мозаике моего прошлого мы давно уже потеряны друг для друга.

Похожий способ убийства…. Да, все так…. Все так, но почему у меня возникают сомнения? Сомнения – это, якобы, хорошо, они позволяют отыскать правду. Зная себя, я не нуждаюсь в сомнениях. Мне нужен только один ответ – качественно верный. Сбор информации, объединение фактов, формирование гипотезы, поиск подтверждения эмоциональным портретом и вынесение конкретного и единственно верного решения. Почему в этом случае, мне кажется, что схема не работает? Мотылек – это особый клиент. Вот, что я могла констатировать с уверенностью. Являлся ли он тем, кого я ищу, или же просто его подражателем, сказать пока не возможно. Но, он точно игрок. Тот, кто в игре – со мной на одной стороне. Все правильно, пока все как надо. Но ведь каким бы эрудированным и умным не был убийца, играющий со мной, в реальности мы все равно оказывались по разные стороны. Он убийца – зло, я же, вроде как детектив – добро. Не важно, что, играя, мы оба являлись воплощениями зла. Но реальность – это совсем  другое. А сейчас получается, что кем бы в результате не был Мотылек, мы и в реальности окажемся по одну сторону баррикад? Как такое вообще возможно? Нет, неправильно! Что я думаю!? Неправильный вопрос: «как такое возможно?». Как такое под силу обычному человеку? – вот верный вопрос. Что же на самом деле он пытается мне доказать? Что люди лучше, и я ошибаюсь…. Какой интересный способ отстаивать свои принципы…. Интересно узнать…. что стало бы с миром…. в котором каждый чудик будет отстаивать свое мнение кровавыми убийствами? Может мы, и в правду, будем жить лучше, стоит поразмышлять над этим….

- Джульетт?! Джульетт, это отец девочки, мистер Андреас…. – вот, те на! Стоило задуматься, как мы с Финном сидели в гостиной на диванчике. По меркам людей – это вполне обычный милый домик.

- Здравствуйте, мистер Андреас, я специальный детектив Джульетт Хайт. С Финном вы видимо уже общались утром….

Мужчина постарел за ночь лет на пятнадцать. Лицо осунувшееся, блеклое. Глаза краснеющие, но все-таки хорошо, что он был вменяем. В отличие от его жены видимо, которая вполне, от горя могла потерять рассудок. Дело привычное, теперь они не смогут похоронить дочь в открытом гробу. А Финн отлично сыграл свою роль. Мужчина, находясь в отчаянии, поверил нам, на его лице сияла надежда и уважение к нам. Ложь –отличный инструмент в нашем случае.

- Мистер Андреас…. Ваша дочь употребляет наркотические вещества, общается c плохой компанией, что характерно для подростков или же ведет распутный образ жизни? – зрачки расширились, губы сузились. Он злился.

- Да, что вы такое говорите! Мария была доброй, отзывчивой, старательной и ответственной девочкой, она никогда не занималась подобными вещами!

- По вашему лицу я вижу, что вы злитесь, значит, это правда. Продолжим…. В последние дни с ней происходило что-нибудь странное, для нее не характерное?

- Ну, я не знаю, какие странные вопросы вы задаете, полиция ничего такого не спрашивает….  – Финиас, я тебя точно убью когда-нибудь. Мужчина начал что-то подозревать, в его лице проявились сомнения. Он искал в моем лице поддержку и сочувствие. Хорошо хоть рядом Финн сидит.

- Мистер Андреас, чтобы не тратить наше время, я объясню вам предельно ясно. Мы не полиция, мы специальные детективы. То, какие я задаю вопросы, позволяет мне достоверно определить факты, устанавливающие правду. Вашу дочь убил маньяк, и уж поверьте мне, наверняка, она не могла оказаться в парке, в день убийства, по собственной воле, если она была, как вы говорите «идеальной» дочерью. Такие девочки не ходят гулять после шести часов вечера, а сидят дома и мирно учат уроки. А это все значит только одно – она знала убийцу и пришла туда, потому что доверяла ему. А теперь, возьмите себя в руки и позвольте мне выяснить, что же на самом деле произошло в тот день!

Все нормально – в его глазах теперь страх и подчинение, именно то, что надо.

- Да. Простите, просто жена, она совсем плоха, я постараюсь вам помочь. Вот уже неделю после занятий в клубе она приходит на пятнадцать минут позже. То же самое и с ее подругой Джейри, они вообще всегда вместе. Ходят в школу, ездят в поездки, занимаются в клубе. Обе – лучшие ученицы и старосты в классах. Джейри часто ночевала у нас. Ей приходилось тяжело, забота о бабушке. Милая девочка – черты лица расслабленные, а голос пониженный. Он действительно так считает.

- Вы спрашивали, почему она задерживается? 

- О…. Она была так довольна…. Когда разъясняла, что они с Джейри нашли каких-то бабочек или мотыльков. Я помню блеск в ее глазах, она сказала, что после школы, они ходят их фотографировать.

После этого вопроса он разрыдался, и даже Финну стало понятно, что мы больше ничего от него не добьемся.

- Финн, сгоняй в комнату к девочке, забери фотки, она хранит их в каком-нибудь укромном месте. Типа секретные ящики или дневник, ну вообще не мне тебе объяснять. Я жду в машине.

Так, ну если они были знакомы…. Значит, она пришла в парк фотографировать. Финн вернулся быстро. Сев в машину, он вручил мне пачку фотографий.

- Ну что, теперь к свидетелю….  – что за воодушевление!

- Нет, для начала заедем в школу, хочу посетить клуб биологии. Надо же узнать, что за хрень на этих фотках. Почему ты так странно улыбаешься?

Пожав плечами, он задумчиво спросил:

- Так получается, если они были знакомы, значит, он вовсе не выглядел как сумасшедший? Он спокойно вошел в доверие к двум к школьницам, он опаснее, чем я предполагал…. – удивительно, Финиас! Я не верила в твои дедуктивные и логические способности, находящиеся на уровне плинтуса!

- Он может оказаться и не сумасшедшим. А может оказаться, в таком случае, отдаю ему должное, что он отличный актер. Войти в доверие одно. А вот понравиться школьницами и заинтересовать их. Он должен обладать специфичной харизмой и симпатичной мордашкой, совсем как ты….

От удивления, Финн аж затормозил.

- Прости, ты неудачно пошутила.

- Это не шутка, ты не забыл, что входишь в круг подозреваемых. Поэтому, если выбирать между тобой и капитаном, по степени вашего влияния на людей, то ты выигрываешь. Значит, у тебя совершенно точно, больше возможностей очаровать девушек, чем у капитана. А это прибавляет тебе процентов, по моей шкале виновности.

Недовольно заерзав, он все-таки включил зажигание и поехал дальше. Хотя расстроился.

- А как же алиби, ты же еще не знаешь, есть ли оно у меня?

- Собственно говоря, мне не нужно знать, есть ли оно у тебя, я делаю это только для галочки, в качестве дополнительного справочного материала. Скажу тебе как специалист, что наличие алиби еще не означает невиновность…. – мой голос, как всегда холодный и рассудительный, приводил в его замешательство. Но, даже если голос его смущал, то с одинаковой точностью, он его волновал. Финн превозносил мою способность делать логические выводы. Вот и сейчас засиял от счастья:

- Поразительно! Вот бы мне быть таким умным как ты! Может съесть тонну шоколада? – как можно, с таким серьезным видом, говорить такую ерунду и искренне верить в нее?

- Брось, тебе и это уже не поможет.

Вот такие у нас были отношения. В каком-то смысле, своим поведением он заставлял меня чувствовать ответственность.  И это раздражало. Как человека лишенного морально-этических принципов, меня это не могло радовать.  Чем в большем отдалении я живу от общества, тем яснее видят мои глаза и тем проницательней работает мой разум.

Да, только это важно – поиск истины. Если она вообще существует.

 

Медиумы не люди. Медиумы делятся на два отличительных вида – Спящие и Пробужденные. Спящий медиум – еще не осознает себя, как существо из другого мира. Спящий медиум физически еще походит на человека, не имеет воспоминаний и не может пользоваться всем запасом своей силы. Пробужденные медиумы  - физически уже мало походят на людей. Имеют высокоразвитый мозг, усиленное функционирование всех чувств, неконтролируемые инстинкты. Также, пробужденные медиумы способны использовать всю свою силу.

 

2.

Люди не любят тех, кто чем-то выделяется из общей серой массы. Люди не любят и тех, кто чем-то отличается от них. Зависть порождает ненависть. Именно это мне пришлось пережить на собственной шкуре еще в детстве. В маленьком, прибрежном городке, где я выросла, не нашлось места, такой странной как я. Поэтому, мои приемные родители, которых я любила и уважала, несмотря на этот факт, при первой же возможности переехали в Хадель-Вилль. И произошло это четыре года назад. Мелинда Хайт – моя приемная мама, была доброй милой женщиной, которая любила готовить. У нее природный дар – ладить с детьми, наверное, поэтому они взяли меня в семью. Она была учительницей математики в младших классах. Мой отец – Джонатан, человек слова и дела. К тому же, он был симпатичным, для сорокалетнего врача. Он любил маму, любил и меня. Воспитывал в строгости, но справедливости. В Хадель-Вилль мы приехали, когда ему предложили работать педиатром в городской больнице. Они с мамой купили маленькую двухкомнатную квартирку, на улице Авер-стрит, и мы приехали. Мне только-только исполнилось 18 лет, и я собиралась поступить в Академию. Думаю, я изначально хотела туда поступить, чтобы стать сильнее.

 Нет, я не фанатела от правосудия, и никогда не горела желанием защищать общество. Думаю, что я всегда жила на достаточно большом расстоянии от него, чтобы мы не причиняли друг другу беспокойства. Просто, до всей этой истории, моя не любовь к людям жила и росла, а после, просто выплеснулась и стала частью меня. Это случилось летом, когда я уехала на каникулы к бабушке, обратно в родной город на морском побережье – Олекс. Два часа езды на машине или сорок минут на скоростном поезде. Население маленькое, город закрыт для въезда туристов. Да и пляжи здесь дикие, скалистые, не предназначенные для массового купания. Основным доходом Олекса  является вырубка хвойного леса и обеспечение им Хадель-Вилля, как индустриального центра. Поэтому, естественно, что рабочие места у людей только на лесопилке в горах. Ни чем другим этот город не занимался, а потому почти вымер для эволюции. Одинаковые дома, один магазин, один супермаркет, одна больница, одна школа, все как полагается хорошему провинциальному городку. У бабушки я бывать любила, она осталось одна и поэтому мы хорошо проводили каникулы. Я ощущала безбрежное спокойствие, наслаждаясь ее фантастическими пирожками и вареньями, а также тишиной и одиночеством.

Я всегда гуляла одна, ничего не опасаясь. Чего мне было бояться? Я итак изгой. Поэтому, у бабушки я гуляла от рассвета до рассвета, почти забывая о сне. В какой-то мере, Олекс всегда был для меня местом, где я могла отдохнуть от бесконечной глупости людского мира. Закрыться, замкнуться в самой себе, чувствуя вокруг только всепоглощающую силу природы. Не помню, какой я была до того момента, как вечером зазвонил телефон. Интуиция подсказала мне вернуться раньше в этот день. Зато я помню, какой я стала, после того, как увидела бабушку, сидящую с телефонной трубкой на полу. Пустые глаза и губы, повторяющие одно и то же: «Нет, не может быть….».  Да, это не могло быть правдой. Но оказалось ей, вопреки всем разумным доводам. Все это было правдой. Оставив бабушку с друзьями нашей семьи, что жили по соседству, я села на поезд и приехала в этот город. Только сойдя на вокзале, мне тут же в лицо ударил резкий, противный, гнилой аромат смерти и неизбежности предстоящих убийств.

Тогда спецподразделение детективов еще не было организованно в Академии. И меня, на пороге квартиры родителей, встречали обычные полицейские. В их лицах была жалость, а мне было тошно. Ненавижу жалость, а тем более людскую и в мой адрес! Никогда не приму этого, никогда….  Еще в поезде, за два часа до осознания, что у меня больше нет будущего, а единственные, кто обо мне заботился и сопереживал мне, были убиты, мое сердце умерло…. Остались лишь немые осколки души, которые превращали меня в нечто ужасное.

Моего отца сначала избили, потом, разрезав живот, вывернули кишки, он был еще жив, когда маньяк распял его на кресте. Он заставил умирающего отца разрываться от беспомощности, истекать кровью…. Пока он на кровати разделывался с мамой. Характерные  тридцать три ножевых ранения, а потом он выпотрошил ее.  Я не плакала, с того самого дня, я больше никогда не плакала, никогда не сомневалась. Не знала жалости или пощады, никогда не останавливалась. Научилась переступать через пропасть собственного отчаяния. Пожертвовала мечтами, отказалась от прошлого, отреклась от любви или радости человеческого бытия. Я не хотела мести, месть была мне не нужна. Я в любом случае убью его, это нельзя назвать полноправной местью. Нет, я хотела чего-то большего. Дойти до истины, понять почему? За что? Ведь они всего лишь простые люди.

За что? – этим вопросом, я скрывалась от мучавшего меня чувства вины. Я боялась, что сама виновата в их смерти. Я поступила в Академию, стала самой одаренной из всех. Лучшей из лучших. И через два года, сама стала такой же, как тот самый человек, лишивший меня моего прошлого и будущего. Моей целью стало докопаться до тайн прошлого, найти и убить его, подвергнуть страданиям и умереть самой. Причем не имело значения, кто из нас кого убьет. Он меня или я его, одна и та же равносильная цена, мы оба для мира – мрачные тени. Хотела ли я, чтобы мое путешествие во мрак, за эти четыре года, наконец, завершилось? И хотелось ли мне, чтобы Мотылек оказался им? Я скажу неправду, если отвечу «нет». Но приходиться сдерживаться в своем желании или оно возобладает над моей логикой, а в подобном случае я никогда его не найду. Хотя, может это все-таки месть? Ведь вся литература  кишит словами, что месть выжигает все и ни к чему хорошему не приводит….

Мы подъехали в школе, Финн переговорил с директрисой, она, сияя, проводила нас до биологического класса. Где нас встретила молодая, не особо конечно симпатичная, но милая училка…. Что-то она мне детство напомнила. Вся такая фригидная и миловидная, девственница, борющаяся за права цветов и бабочек в нашем нелегком мире? Моя гипотеза подтверждалась тем, что в двадцать четыре года, она отводила взгляд от Финна, следовательно, жутко его стеснялась. Пока он пытался втолковать ей суть дела, кстати, судя по всему, она и, правда, расстроена смертью и похищением своих учениц. Глаза опущены и увлажнены. Значит хороший учитель, раз так переживает за каждого ученика.

- Финиас, будь добр, сгоняй в машину за фотками, я забыла их. А я пока поговорю с мисс? – Финн недовольно смерил меня взглядом. Он не любил, когда я делала его мальчиком на побегушках, но я уже перевела внимание на учительницу, которая была готова расплакаться.

- Флетчер, детектив Хайт, я мисс Флетчер. Вы ведь найдете Джейри?

- На данный момент я, к сожалению, признаю, что вероятность найти ее живой, слишком мала. Но я приложу к этому некие усилия…. – интересная реакция. Удивление. Она не была огорчена, с каким бездушным видом я заменила слова «все» на «некие». – Я бы хотела у вас узнать, могла ли Мария или Джейри завести себе тайного поклонника?

- О нет, сомневаюсь. Они обе отличницы, уйму времени занимаются со мной в клубе. И у них, конечно, есть много друзей. Но я, ни разу не видела, чтобы их кто-то встречал после школы или, же они сидели в телефонах и строчили смс, ну вы понимаете, такая сейчас молодежь!

- Отлично, этому можно верить, учитывая, что и их родители сказали то же самое. Тогда последний вопрос, вы давали им какие-нибудь клубные задания: типа, найти и сфоткать, там определенный вид бабочек, на улице или в парке…? А…. Вот как эти фотографии? – появился запыхавшийся Финн, озлобленный и с пачкой фотографий, что мы нашли у Марии.

Мисс Флетчер, в ее взгляде на фотографии промелькнуло удивление, восхищение, а затем непонимание.

- Чему вы восхитились? Что за бабочка на этих фотографиях? – я чуть-чуть повысила голос, чтобы вытянуть ее из мира грез.

- А, извините, я слегка залюбовалась…. Дело в том, что это редкий вид ночных мотыльков, который не встречается в нашем городе, только в приморской черте их много и в столице. Но, я никогда не давала девочкам подобного задания, единственное, что могу предположить, что их, как биологов, весьма очаровали, как и меня, эти фотографии. К сожалению, я ничего не знаю о жизнедеятельности этих видов…. Но, я могу вам дать телефон и координаты профессора биологии в Университете для Одаренных детей.

В Хадель-Вилле располагался крупнейший в стране завод по производству нано-технологического и биотехнологического потенциала нашего государства. Университет для Одаренных детей. Университет делился на две части. Точные науки, в числе которых: химия, прикладная и квантовая физика, биотехнологическая и атомная химия, а также биотехнология, нано-технология,  космология и астрономия. И Художественное Отделение, где гениальные и одаренные художники, музыканты, певцы, архитекторы, скульпторы двигали вперед нашу культуру. Этот университет давал огромный научный потенциал, несравнимый ни с чем. Распрощавшись с учительницей, я шепнула Финну, чтобы дал ей визитку Агентства, взамен на телефон профессора. Визитки у нас жуткие! Черные с золотыми буквами! Мы же не похоронное бюро, в конце концов! Решив, что приоритетом сейчас является наш свидетель и разбор полетов в Агентстве, я решила отложить визит к профессору.

- Джульетт, а можно маленький вопросик, ну совсем маленький?  - глупая привычка, во время езды о чем-нибудь со мной поболтать.  Не дождавшись моего согласия, как обычно, он начал тараторить:

- Как думаешь, он сумасшедший, раз помешан на бабочках? И получается, что он ловил девочек на фотки насекомых? Ты меня не любишь, ты так вечно вздыхаешь, когда я тебя что-нибудь спрашиваю! Ты же мой учитель!

- Так, в комбинации уже три вопроса. Финиас нет, я тебя люблю, и нет, я не твой учитель, это ты себе вообразил, что я им являюсь. Да, думаю версия, что фотки от него самая достоверная, это объясняет, как они познакомились с ним, и почему убитая была в парке. Он сумасшедший, но при этом он гениален, потому что умело скрывает логику за своими ненормальными поступками. Логику, которую мне, Финн, надо разгадать.

Теперь он был серьезен, мне нравились перепады его настроения. От веселого и дебильного, до задумчивого.

- Как ты думаешь, это он? Тот, кто убил твоих родителей четыре года назад? Я знаю, что спрашиваю то же, что и капитан тогда. Но ты ответила, согласно рассуждениям и имеющимся фактам, не то, что думала. Что же ты на самом деле думаешь, Джульетт?

А все-таки, у Финна мозг иногда варит в очень нужное русло. Одна из отличительных особенностей его характера, была способность видеть истину, скрытую за многими слоями. Истину, сокрытую предубеждениями, страха и неуверенности. Именно это, мне в нем нравилось больше всего. Это отличало его от обычных молодых людей его возраста. Это давало ему право называть себя «специальным» детективом. Это давало ему право сидеть со мной в машине, работать и рассуждать на моем уровне. И главное, это дает ему право получать не только мою ненависть, но и уважение. Поэтому, я не удивилась этому вопросу, и слегка усмехнувшись, отдала ему должное правдивым ответом:

- Я не знаю, точнее, не хочу знать. Дело лишь в том, почему я, в конце концов, убью Мотылька. Либо потому, что такова моя работа и статус. Либо потому, что, наконец, нашла желаемое и сжигаемая ненавистью, я превращу его в месиво крови. Вот и вся разница, поэтому все равно, кем в результате он является. Но, если уж ты все-таки интересуешься моим душевным состоянием. То скажу так…. Мне было бы проще думать, что Мотылек и есть убийца родителей. С этим убеждением, усилиться мое желание докопаться до правды, чего бы это ни стоило.

- Понятно, думая, что Мотылек и есть он…. Ты мыслишь более глубоко и ясно, но в тоже время погружаешься в процесс желания мстить….

- Ладно, Финн, давай не будем забираться в дебри того, с чем я сама еще не до конца разобралась. Лучше расскажи мне о нашем свидетеле…. – он одобрительно хмыкнул, довольный тем, что получил снисхождение.

- Он обнаружил девочку в парке, когда выгуливал собаку, он же и вызвал полицию, а они естественно нас.  У него взяли письменные показания (я их изъял) и отправили домой. Мистер Ривсен, старший инженер по проводке металлосодержащих труб, в отделе городского обеспечения. Ему сорок пять лет, живет один с собакой таксой, в маленькой квартирке в районе Сайрис, в десяти минутах ходьбы от городского парка, где и была найдена убиенная. Кстати, почему полиция не заподозрила его в убийстве? Ведь такое бывает, когда убийца выдает себя за свидетеля.

- Не знаю насчет полиции, почему они  его не заподозрили, но он не мог совершить это убийство.

- Почему, а что если он убил, а запись тебе прислал его друг-коллега?

- Финиас, моя интуиция – это то, чему я могу доверять безоговорочно. Но даже, если не брать ее в расчет, человек, приславший мне запись и человек совершивший убийство в парке, одно и то же лицо. Это стопроцентно. Даже не смотря на искажение голоса, которое Мотылек делал специально, я понимаю по голосу, интонации, а следовательно и эмоции, которые вкладываются в слова. Когда он говорил: «Понравился ли вам мой шедевр?». Он вкладывал гордость, радость и желание поразить и удивить. Подобные реакции проявляют модельеры, выставляя свои вещи на показе. А это значит, что они гордятся тем, что сделали. Гордость проявляется только в том случае, если ты сделал вещь сам, своими руками и вложил в нее труды и старания. С Мотыльком так же.

- Я понял, чтобы мы без тебя делали?! Пошли, мы приехали. Сайрис – район, построенный на деньги властей, для бедных и малоимущих. Те же небоскребы, люди, живущие здесь, получили почти бесплатно. А у нас отличное государство!

Облезшую, хилую дверь в коморку на первом этаже открыл мужичок с желтоватым лицом, лысой головой и недовольным  выражением лица. Хотя сначала, открывать дверь он не хотел и Финну пришлось начать с простого убеждения ледяным тоном. Что за странное отношение к детективам? Он что-то скрывает? Либо чего-то не хочет рассказывать, если с такой открытой ненавистью и презрением, пытается нас отшить. Он не хотел нас пускать в свою квартирку.

- Мистер Ривсен, если вы думаете, что я горю желанием посетить вашу коморку, то вы ошибаетесь. Но представляя в данный момент закон, я задам вам всего лишь один вопрос. Мы можем поговорить и на лестничной клетке, здесь, по крайней мере, не воняет. А сейчас отвечайте, при этом, стараясь смотреть мне в глаза, не отворачивайте лицо. Иначе я попрошу напарника держать вас.

- Не имеете права! Я буду жаловаться, я уже все рассказал полиции! – от страха он весь затрясся, как банный лист.

- Нет, имеем! Мы имеем права добывать информацию любым способом. Итак, что вы видели сегодня  утром в парке, когда обнаружили убитую Марию Андреас?

Так или иначе, хотел ли этот жалкий сантехник говорить о том, что видел или нет, уже было не важно. Все, что он знал,  сказал, стоило только Финну припугнуть его:

- Машина! Не трогайте меня! Я видел, как от парка отъезжала машина…. – похоже, он здорово напугался. Червяк, выглядит отвратительно.

Не став ничего выяснять, я схватила Финна за ворот рубашки и утащила за собой. Ненароком, сгоряча Финн мог и убить его. Но даже в его напуганном состоянии, когда люди обычно говорят правду, я все равно заметила, что старший инженер чего-то не досказал. И главное, меня насторожила реакция Финна, который был взволнован. Что-то не так…. Финн ведь не может мне лгать. Я ведь Бог в его глазах. Богам не врут. Когда мы сели в машину, его пальцы слегка отдавали влагой. Пот, первый признак страха, я заметила его на руках. Он избегал прямого взгляда в глаза, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.

- Финиас, давай-ка проясним все сразу, что бы сегодня на официальном допросе в Агентстве, который записывается на пленку, ничего подобного не было….  Твою машину отъезжающей от парка видел наш водопроводчик?

-  Ха, было глупо пытаться что-либо утаить от тебя. Ты же видишь людей насквозь. Не оставляя им права на тайны. Ведь так, Джульетт Хайт? – что за ирония и обреченность в его голосе и жестах? Зачем ложиться на руль и скрывать лицо, если я и по голосу могу различить его эмоции.

- Финн, знаешь, я не хочу задавать тебе этот вопрос на официальном допросе, тебе лучше ответить. И я прошу не потому, что я детектив, а потому что действительно не хочу впутывать никого из вас в эту игру. Скажи мне правду. И я, пожалуй, поверю, что это была просто глупость и совпадение одновременно….

- Машина не моя, но я был в ней. Мы возвращались из ночного клуба с девушкой, она за рулем, естественно оба мы были… ну ты понимаешь…. Вот, вообщем так, мы поехали к ней, она живет в трех минутах езды от этого парка - неужели я чувствую облегчение потому, что это правда?

- Хорошо, я верю, давай в Агентство, много работы и мало времени.

Приехав в офис, я начала расследование с того, с чего и обещала. И я и детектор лжи дали одинаковое заключение, у каждого из троих мои коллег: Билла, Лидии, и Финиаса, было алиби в ночь убийства. И есть свидетели, которые могут это подтвердить. В их досье нет ничего, чтобы указывало на связь с делом четыре года назад. А следовательно, никакой, даже косвенной причастности к делу четырехлетней давности у них быть не могло. Фактически получается безвыходная ситуация, никто из них не может считаться подозреваемым….

Интересненько! Вот то чего я ждала! Да, так и должно было быть. Я ожидала этого. Знала, что именно так все и выйдет, никаких зацепок и никаких улик, кроме интуиции. Я знала, что если Мотылек - настоящий гений и играет против меня одной, так все и будет. Игра будет невероятно запутанной, невероятно сложной тем, что не будет подозреваемых. А если они и появятся, то я встану перед ужасающим выбором. Так должно было быть…. Вот она, настоящая игра, в которой ценой становиться не только твоя жизнь, но и твои принципы, душа и честь! Пока я сидела в кабинете с таблеткой в руке, постучался капитан.

- Входи, раз уж все равно постучался.

Добродушно улыбаясь, зашел капитан. Иногда его заботливая улыбка все же помогала прийти в себя.

- Джульетт, ты расстроилась? – я рассмеялась.

- Билл, шутишь? Расстроилась, что никто из вас на данный момент не оказался Мотыльком? Нет, просто….

- Ладно, не буду тебя донимать. Просто хотел узнать, есть ли шанс найти вторую девочку живой?  - он сел, внимательно всматриваясь в меня. Ища признаки усталости, он пытался разобраться в моих противоречиях.

- Нет, даже если мы успеем до назначенного срока, она умрет раньше, от внутреннего кровотечения и шока. Она так неистово пыталась выбраться, выбив стекло, что в процессе повредила что-то внутри себя. Во внутренних органах наверняка разрыв. Я не поняла этого сразу, потому что не видела крови, когда она упала в воду, теперь же стало ясно, почему она не могла стоять на ногах.

- Этому ублюдку не жить на этом свете. Ладно, ты собиралась поспать?

- Мне нужно полчаса, хочу кое в чем убедиться, тогда смогу вам предоставить хоть какие-то выводы. После мне нужно съездить в одно место, узнать про бабочек, тогда смогу указать вам место, где он ее запер. Вот и все пока….

Развернув стул к окну, я смотрела, как облака, не спеша, движутся по небу. Глупо, но белые облака в этом городе – всегда кажутся мне кроваво-красными. Их неспешное движение чудится мне преследованием. Я не чувствую себя способной убежать от их всевидящих глаз. Все в красном, в цвете крови, этот цвет преследует меня и тянется тяжелым шлейфом через всю жизнь. Прервать этот шлейф можно, только отыскав убийцу моих родителей. Пускай они были мне не родными, но все же они приняли меня, заботились обо мне, любили и оберегали. Я не знаю, хочу ли я думать, что они сожалеют, смотря, какой образ жизни я веду. Осуждали ли они меня, за то кем я в результате стала? Но, даже если это так…. Я не могу остановиться, я не могу заглушить боль, и я вижу лишь одно лекарство – смерть.

Проглотив таблетку, я стала медленно ждать, пока начну погружаться в сон. А в это время кровавые облака уже были готовы разбить стекло и сожрать меня. Когда же…. Когда же…. Я перестану когда-нибудь чувствовать эту боль?

Во снах я не могу видеть ничего важного, если это связано с моим будущим. И Мотылек это знает. Если это так, то в новом сне я найду этому подтверждение. Мне бы хотелось никогда не обладать этим даром, никогда не видеть эти сны. Наверное, тогда я могла остаться в своем детстве, навсегда. Рядом с моими родителями и рядом с ним…. Фрай…. Почему…? Как я хочу верить в то, что ты сейчас далеко от этого города.

Наконец, я ощущаю себя во сне. Это странный сон, снова не такой как обычно. Значит я снова права. Не обычен этот сон тем, что я ощущаю себя непосредственным его участником. Не духом, витающим сквозь сны и видящим их изнутри. Нет, у меня есть тело, биение сердца которого, я слышу своим острым слухом. Как сложно запутаться порой, где сон, а где реальность. Повсюду темнота, я в комнате. Все что я вижу, это блеклые стены, по которым стекают потоки крови. Стены реальны, кровь видимо, вызвана больным сознанием. Слишком темно, ничего не могу разобрать в этой острой темноте, свет идет только от белых дырок в стенах. Запах подвальной гнили, сырости окружает это место…. Где это? Похоже на катакомбы или подземелье? Что я вообще делаю здесь? И почему сижу в этой кровавой, кромешной тьме? Путем ощупывания, натыкаюсь рукой на шкаф, судя по всему с книгами. Что за чушь? Что за странный сон, и какая в нем логика, где убийства?

Тебе лучше никогда не вспоминать ничего…. Верно? – нет, только не это…. Сон начал меняться и превращаться в холодный коридор. Не хочу, я не хочу ощущать эту безысходность, безвыходность этого коридора, бесчувственность всей своей жизни! Нет! Почему, я вижу только это, что же там за этой дверью?

Я проснулась потому, что упала со стула, и это произвело видимый эффект – онемения в ногах почти не было. Осталось только привести в порядок руки, которые вообще не двигались. Пальцы не сгибались и не разгибались. Особенно правая рука, которой я поворачивала золотую ручку. Путем невероятных усилий, ногами мне удалось опрокинуть тяжелый стул на руки и пустив боль, привести их в чувство.

Теперь, все, наконец, встало на свои места, после этого сна. Я должна была убедиться в том, чего и так ожидала от Мотылька.  Он был ни о чем, и теперь я понимала, почему. Как и в предыдущем сне, ничего существенного. Обычно во снах я видела улики, которые помогли бы быстро выйти на преступника, или самого преступника в момент совершения убийства. А здесь, в обоих снах ничего существенного. Мои худшие догадки оправдывались, нет, они подтверждались в самых мрачных красках. Мотылек не просто мой знакомый, знающий, что я обладаю даром, в принципе, можно найти еще с десяток людей, кроме моих коллег и ныне покойных родителей, кто знает об этом.  Но тех, кто знает, что я не могу видеть собственное будущее и соответственно людей, с которыми оно связано, действительно единицы. Мотылек нашел единственную брешь в моем разуме, брешь которой и воспользовался. Этот человек - не просто мой знакомый, он непосредственно связан с моей жизнью! Хотя с другой стороны, чего я возмущаюсь…. Это же сверхъестественные способности, нет ничего удивительного, что он опустил меня с небес до своего уровня.

Добравшись до мобильника, я решила сократить круг подозреваемых до двух человек, если это было вообще возможно. Услышав родной, заспанный голос бабушки в трубке, я была готова разрыдаться от умиления:

- Бабушка, привет! Я тебя еще не разбудила?  - ее удивление, тепло голоса, все передавалось мне. В отличие от обычных людей, я и правда могу чувствовать через телефонные провода.

- Нет, милая все хорошо. Джульетт, что ты звонишь не в свое время…. – пошутила она и я была тронута тем, что она, как и обычно реагирует на все с юмором.

- Ба, я вообще-то по делу… - почему мне стало вдруг неуютно? Потому, что придется произнести его имя…. Ладно, подумаешь, всего лишь имя…. Всего лишь его имя…. И ничего больше, главное не вкладывать никаких воспоминаний в его имя.

- Да, деточка, конечно спрашивай? Та там не болеешь? Чувствуешь себя хорошо?

- Все хорошо, жить точно буду…. Бабушка, ты случаем с миссис Сандерс не общаешься?

- О да, конечно, мы каждый день видимся…. Все у них вроде бы хорошо…. Джульетт, что ты там сопишь в трубку?

- Бабушка, у них-то все точно хорошо. А у него….? Про Фрая тебе ничего неизвестно? - на том конце трубки бабушка была явно поражена, как и я сама. В голову нехотя лезли воспоминания, и я как могла от них отмахивалась. Нет, ну пожалуйста, пусть он будет далеко от этого проклятого города!

- Пообещав себе никогда не спрашивать меня, ты все-таки впервые за четыре года, сделала это? Что случилось, Джульетт? Не ты ли решила прервать с нами все контакты, чтобы мы не тянули тебя вниз и позволили идти только вперед?

- Ба…. Не начинай…. Я поступила правильно, находясь рядом с тобой и  с ним, я никогда не смогу найти убийцу родителей.

- Джулли, крошка Джулли, так он звал тебя. Джульетт, Мариса рассказывала, что он продолжает искать тебя. Джульетт, не стоит ли дать ему шанс….

- Прошло четыре года, он уже должен был забыть всю детскую чепуху, влюбится. Найти себе в большом мире богатую, длинноногую красотку.

- Кстати о детях. Мариса говорила, что у него большой перерыв в концертах и он сейчас где-то учит детей, я не запомнила. Ох…. Совсем забыла, в столице, наверное, ведь он теперь - пожалованный дворянин.

- Так я и знала! Меньше от него не стоило ждать. Ладно, целую, мне пора.

А! Блин, не надо было, я итак знала, что его присутствие в этом городе невозможно. А своими подозрениями лишь открыла еще одну рану в душе. Да, я отреклась. Отреклась от прошлого и будущего. От всего, что было бы дорого или имело цену. Все просто: тогда, четыре года назад, я оставила их, чтобы стать жестокой и пойти по дороге поиска самой темной истины. Сейчас же я не могу быть с ними, потому что уже жестока. Жестока, и кровь, что накопилась за эти четыре года, делает меня невероятно ужасающим монстром. Я не помню количество убитых мною, когда я нажимаю на курок, ничего не чувствую. В моей душе не колыхается ни один чувственный всплеск. Я умираю, как человек…. Вы можете себе представить человека, который не чувствуя ничего нажимает на курок, кто бы перед ним не стоял: женщина, ребенок, молодой мальчик, старик, бедняк или богатей…? Перед моим лицом, кем бы вы ни были, не имеет значения, я все равно нажму курок и сотру потеки вашей крови с собственного лица. Если мне нужно кого-то убить – спасения не будет. Так я решила – никакой остановки, никакого сомнения. Я не ошибаюсь, больше. Перед лицом смерти твой социальный статус не имеет никакого значения. Вот что мне действительно нравилось. Только смерти все равно кто ты, и сколько у тебя денег. Только смерти все равно, какое у тебя оправдание, и смерти безразлично за кем приходить. Ассоциирую ли я себя со смертью? Считаю ли я себя похожей на Бога Смерти? Да, будет ложью, если я скажу, что мне не нравиться мое нынешнее положение. Я в принципе выполняю все функции смерти. Мы с ней как братья близнецы, с одним лишь плохим отличием. У настоящих Богов Смерти их полномочия ни чем не караются в результате, все-таки это их долг и все такое. Я же больше никогда не увижу света, а всю оставшуюся жизнь буду мучиться и подвергаться невероятной агонии пыток. Таков был мой выбор, решение, которое открывает путь к истине. За такую жизнь, я многое поняла. В том числе и тот факт, почему истина открывается не каждому ищущему. Почему одни находят истину, абсолютное знание и правду, а другие остаются ни с чем, потратив все свои усилия на бессмысленные поиски. Ответ в очевидности моей нынешней жизни. Не каждый человек, ищущий истину, готов заплатить ту же плату, что пришлось отдать мне. Но в этом мире ничего не достается даром. Истина знает, что для людей она самый дорогой лот и имеет самую высокую плату. А в силу своего превосходства и своей значимости, у нее есть право назначать самую желанную цену. То, чем пожертвовать для всякого ищущего почти не возможно…..

Мне нужно было попасть в Инновационный центр города – Университет. Сев в  свою машину, я заглотнула две таблетки обезболивающих, все-таки столкнуть стальной стул себе на руки, оказалось вовсе не хорошей идеей. Начали проявляться фиолетовые потеки и пришлось надеть черные перчатки, чтобы скрыть это, я же еще девушка…. Здание Университета располагалось в центральной части города в лесопарковой зоне. Территория самого здания включала еще и парк, три корпуса с общежитиями, лаборатории, огромную оранжерею, бассейн, два теннисных корта и футбольное поле. Не хило для одаренных детишек. Короче потеряешься, если не знаешь, где главное здание. К счастью я знала, предварительно позвонив профессору Линдерману, я выяснила, что биологическая кафедра находиться как раз в оранжерее, пройти в которую проще всего через главное здание. Я приехала в дневные часы,  студенты еще учились так, что везде было шумно и людно. Как я поняла, студенты учатся и живут здесь постоянно. Главное здание было похоже на стеклянную башню и огромная мраморная лестница в центре зала вела в разные корпуса и на верхние этажи. Слева и справа от лестницы, располагались доски информации и расписания. Я с грустью вздохнула, мне не приходилось жить студенческой жизнью. В Академии, своих студентов воспитывали по «особой программе».  Мы вставали в пять утра, на утреннюю тренировку в любую погоду, даже если шел проливной дождь, потом завтракали и сразу же курсы по развитию логики, дедукции. Также мы занимались психологией, криминалистикой. Потом, ближе к обеду, мы в реальных условиях тренировались на полигоне, убивая реальных людей. Уж не знаю, где они понабрали столько отбросов общества, чтобы мы выучились стрелять без промедления. Отдельное внимание уделялось обучению  ведения допросов и пыток заключенного. Затем опять физические тренировки, до потери пульса и так каждый день, каждый день. Академии было поручено воспитать с десяток машин для убийства. Она так и поступила.

Судя по всему, сейчас была перемена, группки студентов и преподавателей сновали в разные стороны, бегали по своим делам, веселились и рассматривали стенды под лестницей. От такого разнообразия всего цветного и яркого засветило уже в мозгах, которые привыкли работать в темноте. Судя по объяснению профессора, мне нужно было подняться по лестнице на второй этаж, повернуть налево, пройти рекреацию, пройти сквозь зимний сад, завернуть на право, пройти длинный коридор…. А дальше тупик, я не помню, а записывать за ним не реально. Конечно, я могла бы поймать за шкирку какого-нибудь студентика и заставить его показать дорогу. Но еще в Академии нас учили быть невидимыми для обычных глаз, ни чем не выделятся из толпы. Поэтому, зевнув, я поспешила ступить на лестницу….

Не успев перешагнуть на четвертую ступень, меня просто накрыла боль. Она шла из груди, я остановилась. Конечно, по моему лицу никогда нельзя было сказать, что я чувствую, кудри под шеей стали влажными, пот первый признак страха. И мне стало страшно. Я была не готова, такому внезапному приступу, но я оставалась спокойной. Никогда не показывать свои эмоции, вот чему еще учили в Академии. Застыв с правого конца огромной лестницы, как вкопанная, я не могла пошевелиться. До моего острого слуха донесся знакомый звон колокольчика. Но я ощущала его не только внутри себя, как признак активности моей интуиции. Но и снаружи, легкий, летящий звон витал где-то совсем близко. Звон колокольчика из давно забытого детства. Убежать немедленно! Убежать, скрыться подальше, пока наваждение не превратилось в реальность! Но боль…. Мне хватило сил, чтобы на пять сантиметров повернуть голову влево. Благо, мое лицо скрывали кудри, я хотела увидеть и упокоить себя. Что я ошиблась, что еще миллион человек в мире подвязывают волосы ленточкой с колокольчиками.

 Но нет, я не ошиблась. Высокий молодой человек, с прекрасной фигурой, блестящими, длинными, пепельными волосами, которые были подвязаны красной лентой с двумя круглыми колокольчиками. Волна отчаяния захватила еще больше, чем волна боли. Я сжалась, повторяя про себя только одну фразу: «Пусть он не заметит!». Я молчала, не произнося ни звука, боясь даже дышать. Он спускался вниз в полуметре от меня. Благо, он был занят разговором с идущим рядом пареньком, поэтому вероятность того, что он меня заметит, была равна нулю. Собственные чувства, подавляемые годами, стали где-то в глубине моего сердца оживать. Каким же красавцем он стал, он и был-то милейшим существом на земле, а сейчас такой высокий, стройный и брутальный. Вокруг него всегда была какая-то невероятная аура подчинения. Он пленял всех своей ясностью ума и своим талантом. А эти мягкие волосы, я даже вспомнила чувство приятного проскальзывания их через мои пальцы. Нет! Стоп!

Боль начала отступать, значит, все хорошо. Все хорошо, будем считать это, очередным видением моих больных мозгов. Все закончилось, он не увидел меня…. Вдохнув воздух, ощутила, как бьется сердце и вздымается грудная клетка. Успокоившись, я продолжила свой путь наверх…. Самоуспокоение и самовнушение – самые плохие лекарства. Я остановилась потому, что не могла двинуться:

- Джулли видимо хотела от меня сбежать? – чуть-чуть наклонившись корпусом, он одними губами целовал кончики моих кудрей. Его спокойный, как всегда соблазнительно твердый голос, походил на шепот, он обращался так только ко мне. Полуразвернувшись, я действительно испугалась. Все еще сжимая мои волосы, он смотрел на меня яркими аметистовыми глазами и в этих глазах была не только печаль, но и злоба. Аметистовые глаза, в которых я была пленником. Эти аметистовые глаза смотрели на меня, как на собственность. И да, так всегда было, этому человеку принадлежала моя любовь,  этому человеку я никогда бы не смогла сопротивляться. Власть этих глаз надо мной была ужасна.

 

В момент заключения договора между человеком и медиумом, возникает прочная сознательно-физическая связь, узы которой действуют повсеместно. Эта связь сильнее, чем любовь или родственная принадлежность. Это связь двух душ, заключенных в одном договоре. Договор предполагает собой жертвенно-подчиняющую структуру. Но при этом она укрепляется отношениями между человеком и медиумом в жизни. Чем ближе отношения, тем больше сила договора. Если человек умрет до того момента, как разделит участь медиума, медиум останется жив. Но потеряет свою маску - человеческое лицо, что приведет к необратимым изменениям и в сознании….

 

3.

Понимая, как сильно я привязана к нему, я сбежала. Не оставив контактов и телефонов, ни ему, ни бабушке. Я не приезжала в Олекс, деньги высылала бабушке переводом. Я знала, он будет меня искать, но благо, Академия, заботилась о секретности своих сотрудников. Поэтому, у него не было ни одной возможности найти меня. Да, четыре года назад я сбежала от того, кого любила до потери пульса.

Когда я жила в Олексе, с приемными родителями, все было хорошо, за исключением меня самой. Единственному врачу с хорошей квалификацией, в маленьком городе приходилось много работать. Мама работала в школе, где мы учились, она быстро завоевала внимание и доверие детей. Мои родители ничего не скрывали, поэтому уже в шесть лет, я знала, что они мне не родные. Это ничего не изменило, потому, что правды, откуда я, кто я и кто мои настоящие родители, они не знали. Наш домик, где все вместе жили я, мама, папа и бабушка находился в конце самой длинной улицы в городе, которая спускалась к обрыву.  В Олексе нет бухты, зато есть горная дорога, которая связывала нас со столицей с другой стороны. Все друг друга знали и даже, если ты хочешь что-то скрыть, у тебя ничего не выйдет. По соседству с нами, в доме напротив, жила семья маминых родственников. Ее брат, его жена и их сын. С самого детства, мы всегда были вместе, между нами установилась какая-то странная связь. Мы спали в одно и то же время, гуляли только вместе. Семья Фрая была одной из трех богатых семей в городе, это объяснялось тем, что его отец вел бизнес не здесь, а в Хадель-Вилле.  С Фраем нас познакомили, когда мне было восемь, а ему десять лет.  Он не гулял с деревенскими ребятами по округе, он любил в одиночестве гулять по обрывам и в лесу, так же как и я. Он привлек мое внимание не только отличием от всех людей и необычной внешностью. Фрай был красивым, мама разодевала его в красивые вещички, разные костюмчики, повязывала бабочки и галстуки. Вообще, аристократичным он был уже тогда. Тонкие черты лица, идеально пушистые, гладкие, длинные, пепельные  волосы, которые он всегда повязывал той самой красной ленточкой, а еще острые черты лица, пропорциональная осанка, и…. И невиданный мною больше ни у кого, аметистовый цвет глаз.

С десятилетнего возраста я никогда не видела его плачущим или чего-то просящим. Фрай был воспитан в строгости и в стремлении всего добиться самому. И как мною уже было замечено, в нем всегда жили способности гения. Учился он все классы, только на «отлично», не было наук ему не подвластных. Но жизненный путь он избрал другой. Он выбрал то, через что, мог бы общаться с природой и людьми. Он выбрал – идеальный язык чувств. Он избрал своей душой – музыку. В их гостиную, по его наставлению, сразу же было куплено огромное черное фортепьяно. Тогда он был просто ребенком, переводящим язык природы в музыку. Он писал песни, но мечтал стать чем-то большим….  И стал гениальным пианистом своего времени.

Сказать, что я никогда не любила глупо. Сказать, что я стала бездушной до такой степени, что не могу любить – будет тоже ложь. В восьмилетнем возрасте, незадолго до нашего знакомства с Фраем, я начала видеть сны, в которых постоянно кого-то убивают. И даже не возможно было представить, как меня это травмировало. Весь город только и обсуждал меня, тихо ненавидел, пару раз меня даже избивали мальчишки. В восемь лет ребенок не способен солгать про такие серьезные вещи. Мои родители отнеслись к этому с пониманием, они не верили мне, но и не осуждали. Пробовали лечить таблетками и уколами, от чего я всегда ходила как в полусне и не могла за себя постоять.  Ненависть местных жителей, угроза для благополучия моих родителей, сделали меня в восемь лет одиночкой. Девочкой замкнутой в себе самой и не способной контактировать с окружающим миром. Ненависти тогда во мне еще не было, только безразличие. Фрай, уже в свои десять был звездой школы, самым красивым парнем на деревне….

Мы сразу нашли общий язык, потому что оба не любили общество, считая его лишь средством, а не необходимостью. Мы оба любили долго гулять по скалам, спускающимся к морю. И мы оба отличались от всех остальных. Конечно, меня всегда волновало, что я не подходила ему. Не была такой красавицей, у меня были ужасные длинные кудри. Но удивительная нежность и забота Фрая, по отношению ко мне, заставляли меня никогда не сомневаться в нем. Сначала он был заботлив и защищал меня, как младшую сестру. Ведь по логике вещей, мы получались двоюродными братом и сестрой. Я смотрела на него с обожанием и восторгом, он занимался со мной, помогал делать уроки, учил языкам, даже ухаживал за мной, когда я тяжело болела. Во всем он был как заботливый старший брат. Стойкий, непоколебимый характер Фрая, всегда был для меня образцом для подражания. К обществу он относился с особой холодностью и пренебрежительностью. Я знала, что виновата и я, отчасти. Он ненавидел их за то, что они не верили. Он верил. Он чувствовал, что ему я никогда не солгу. Фрая нельзя было обмануть. Он имел способность полностью завоевывать человеческое внимание, подчинять себе. Наверное, из него вышел бы отличный оратор. Никому и никогда, кроме меня и моей семьи, он не помогал. Не общался с моими и своими одноклассницами, безумно влюбленными в него. И Фрай мог себе позволить такое поведение – ему не нужно было общество, все, что ему хотелось, он мог получить сам. Никогда ни у кого не просить помощи, это было его правилом. Мариса Сандерс – его мать, всегда гордилась сыном, который вырос почти без отцовской заботы. Отец приезжал к ним редко, наверное, поэтому Фрай стал таким сильным, научился справляться с трудностями сам. В школе, ненависть, как учеников, так и учителей ко мне, стала еще больше. В средних классах, благодаря поддержке Фрая, я стала второй лучшей ученицей, после чего я всегда училась хорошо, уже без его помощи. При этом все ненавидели меня, видя, что ко мне Фрай относиться по-особенному.

Помню, как мы сидели в классе, парты у нас стояли рядом в дальнем конце моего класса у окна, это был обеденный перерыв, он всегда приходил из своего класса. Фраю нравилось обедать вместе, чтобы он мог непременно покормить меня. Это было так забавно, какой-то четкой грани в наших отношениях не было. Постепенно все шло к тому, чтобы мы стали встречаться. В один из дней я заметила этот настрой в его поведении. Как всегда, запихивая мне в рот своей вилкой кусочки порезанной клубники, Фрай выглядел довольным и умиротворенным. Внезапно нас отвлекла наша одноклассница, которая, будучи старостой, решила воспользоваться своими полномочиями. Конечно, она знала, что Фрай прекрасно помнит, что ему нужно сделать, будучи организатором культурных мероприятий в школе. Но эта девочка, решив, что ее полномочия позволяют ей приблизиться к кумиру, отвлекла Фрая во время одного из его любимейших занятий. Он смерил ее взглядом великана смотрящего на муравья. И облил волной сарказма, девочка убежала и расплакалась, а Фрай, как ни в чем не бывало, повернувшись ко мне, уже улыбался. Только для меня он был милым и добрым, нежным и заботливым. Пытаясь выяснить причину его невероятной любви ко мне, так как я на его фоне, считала себя низшем существом, я продолжала купаться в лучах его тепла.

 Мой восьмой и девятый класс, а Фрая соответственно десятый и одиннадцатый, мы провели уже как пара. Мы проводили вместе практически все время, гуляли вместе. Сбегали через балконы, смотреть на звезды и бродить по скалистым берегам ночью. Он написал специально для меня музыку, которую играл, когда мне было грустно. Он владел музыкой невероятным образом. Он вкладывал свою душу в ноты. Мы не представляли себе будущего друг без друга. Наша любовь была чистой, первой, единственной, незабвенной, истинной, воодушевляющей. Она зажигала в нас желание жить и любить. В нашей любви было все, от страсти до заботы друг о друге, как о ценнейшем сокровище. И будучи тогда почти обычным человеком, я мечтала, как и все, о счастье быть всегда вместе. Мы мечтали и мы строили планы. Фрай хотел уехать и стать пианистом и композитором. Я хотела уехать вместе с ним. Но как-то все само собой так получилось, мы с родителями переехали в Хадель-Вилль. Я строила планы по поводу поступления в академию. А Фрай уехал, потому что поступил в тот самый Университет для одаренных детей. И снова мы были вместе. И снова будущее казалось не таким черным.

В ночь, когда убили маму и папу, меня привезли прямо с вокзала, тогдашние детективы. И я все видела, видела своими глазами. В ту ночь во мне умерли последние капли человечности и надежды на будущее. Позвонив Фраю, я попросила его устроить похороны и поддержать бабушку. Это был наш последний разговор. Он пытался меня успокоить, чувствуя, что я собираюсь сделать что-то ужасное. Но было поздно, прижимая к уху телефонную трубку, я ощущала, как обливается слезами моя душа. Сама же я уже не плакала, больше никогда…. Человечность, а затем и душа…. Душа умерла, прощаясь с Фраем, я знала, что он поедет искать меня. Знала, что ему будет больнее, чем мне. Но все равно уехала. С утра я села на поезд до столицы. Я поехала прямиком в Академию, туда, где мое проклятие оценят по достоинству. Да, я мечтала о будущем рядом с Фраем, я мечтала когда-то, прожить прекрасную человеческую жизнь. Где я бы вышла замуж за Фрая, родила ему двоих или троих детей, мы бы жили в доме на берегу в Олексе. Все могло бы быть. Но этого не случилось, и в этом нет ничего ужасного. Я просто поняла, что лучше быть проклятой, но найти того, кто лишил тебя жизни. Чем быть проклятой и пожинать плоды своего проклятия, теряя все дорогое и ценное вокруг. Это не месть…. Это поиск истины, истины жестокой, но вероятно справедливой. Вероятно ли?

Вернувшись из Академии, идеальной бесчувственной машиной для убийства, я начала свой путь очерченный кровью. Я не продала родительскую квартиру, но на стипендию, получаемую в Академии, смогла купить себе пустую, двухкомнатную квартиру на сороковом этаже роскошного небоскреба. Хочешь жить подальше ото всех – живи на самом виду. Много одиноких ночей подряд, смотря с высоты на этот ужасный, кишащий страстями город, я вспоминала, как была счастлива рядом с Фраем. Я только перебирала воспоминания в голове уже по привычке, но я ничего не чувствовала от их вида. Но все это самообман. Любовь, связывающая нас, не могла так просто исчезнуть и я подавляла в себе даже мысль о ней.

- Фрай….  – выдохнула я. Он знал, он все знал, что я чувствую. Фрай видел меня своими глазами как рентгеновскими лучами. Мои чувства, мое стеснение и нерешительность при виде его, он знал…. Он также знал, что я все время боялась встретить его….

- Крошка Джулли, похоже, нам стоит поговорить в другом месте, как думаешь?  - его глаза вопросительно смотрели на меня. Я все еще находилась в состоянии близком к умопомешательству. Смотря на него с потерянным видом, я пыталась возобновить работу разума. Фрай был спокоен, но по его лицу я едва улавливала его глубинные, истинные чувства – боль, сжигающее желание запереть меня где-нибудь.

- Я, нет, я здесь по работе….

- Отлично, сначала сходим по твоей работе, а потом в кафетерий. Здесь есть отличная кофейня на верхнем уровне зимнего сада. Так и куда тебя нелегкая занесла?

- Мне нужно на кафедру биологии. Фрай, почему ты так спокойно спрашиваешь? Ты знаешь кто я…?

По поднятым вверх бровям и сжатию его губ,  было видно, что он испытывал гнев, только услышав от меня эти слова.

- Джульетт, сбежав от меня, ты могла пойти только в одно место. Это Федеральная Академия Расследования и Профилактики Преступлений…. Я знаю кто ты, и от этого мне еще больнее. Надеюсь, хотя бы сюда тебя привела не месть? Будет очень жаль, если нас вместе свело ужасающее из человеческих желаний…. – он вдруг стал серьезным. После чего он мило улыбнулся, как будто пять минут назад и не испытывал глубокой ненависти.

Его рука схватила мою за запястье. Холодными пальцами с гладкой кожей, нежность которых я никогда не забывала, он нащупал пульс. Он всегда знал, что чувствует мое сердце. Будто ничего не изменилось со дня нашего расставания. Это бездна. Фрай – эта бездна. Бездна, в которой я ходила по тоненькому лезвию собственного самообладания. Но это бездна, которая чувствует и знает меня лучше, чем сама я. Бездна, которая может управлять моими желаниями и страстями. И с каждой секундой…. Чем дольше я находилась рядом с Фраем…. Лезвие истончалось. Что делать, когда не знаешь куда бежать? И что делать, если хочешь убежать, во что бы то ни стало.

Пока Фрай тащил меня за руку сквозь коридоры, я отчаянно пыталась вновь вернуть себе способность мыслить трезво и расчетливо. Я боролось с переполняющими меня эмоциями. Мой мозг заработал как шестеренки сложной машины, одна мысль за другой стали обволакивать мое сознание.  

Мотылек знает, что я не могу видеть собственное будущее, а от того пользуется этой лазейкой. Зная, что он очень близкий мне человек и именно поэтому использует эту дыру. Он хочет, чтобы мы сражались почти на равных. Изначально, таких людей было трое: это Финн, Лидия и Билл. Но даже если их алиби существуют и правдивы. Нет гарантии, что ни один из них не является убийцей. Тогда я начала действовать методом исключения. И пришла к выводу, что мотив противостоять мне, реально есть только у Финна и капитана. У Лидии же существует двойное оправдание – девушка просто не способна удерживать жертву. Нет, конечно, я могу так сделать. Я читала также досье Лидии – она никогда не занимались спортом или физкультурой по причине легочной недостаточности.  А это значит, что физически совершить это преступление она не могла. И даже если рассматривать убийство моих родителей и это преступление как единую картину. Девушка не может поднять и прибить взрослого мужчину к стене, если только она не занимается бодибилдингом. Билл тоже не мог совершить этого убийства, так как мы не были знакомы четыре года назад и его прислали из столицы в новое Агентство, за день до его официального открытия. А это значит, что ознакомиться с делами тех, кто будет там служить, он бы просто не успел. Да и разумная интуиция говорит мне, что алиби шефа стопроцентное. Относительно Финна, то же самое, мы не были знакомы четыре года назад…. Его мотив, даже если он есть, в него мне вериться с трудом, Финн оправдывает себя всем, хотя бы потому, что я для него как высшая ценность. Но, его алиби из всех выглядит менее правдоподобным. Но даже, если предположить, что Финн мог, чисто теоретически, совершить убийство девушки в парке…. Потому, что его алиби о том, что в ту ночь он кутил с девчонками, и с одной из них уехал из клуба, выглядит, конечно, по Финновски правдиво. Но Финн профессиональный психолог, прежде всего, а это значит, что он может заставить девушку, с которой был, сказать то, что не является правдой, но в результате будет правдой. Нас учили заставлять людей верить в то, чего они никогда не делали, психологическими методами воздействия. Поэтому, допрашивать его девушку нет смысла, как и его самого, ему вполне по силам обмануть даже меня. Порой, он только прикидывается дурачком, ради своей выгоды. А это значит, что Финна официально можно записать на второе место в списке «подозреваемых». Потому, что есть кое какой факт, который хоть на каплю, но оправдывает Финна.

Мотылек не просто знаком с убийством моих родителей, в подобном случае можно было бы рассматривать Финна как подражателя и успокоиться, не ища подвохов…. Но нет, Мотылек знаком с сутью проблемы, он знает, что я хочу узнать все тайны собственного прошлого и закончить все смертью. А все это, лишь мои личные переживания, знать которые, на тот момент, мог только один человек. Человек, которому по праву я отдаю, на данный момент, первое место в списке подозреваемых. Человека, привязанности к которому я боялась, потому что ради нее была готова бросить все и даже поиск истины. Изначально понимая, что только Фрай знал о моих душевных переживаниях, я звонила, чтобы узнать у бабушки, где он сейчас. Если бы только Фрая не было в Хадель-Вилле прошлой ночью, но раз он уже давно здесь. В подобном случае, никакое алиби не может оправдать его больше чем на сорок процентов.

Мне стало плохо, по руке, которую сжимали холодные пальцы Фрая, побежала дрожь. И он, вероятно, ее заметил, потому что я ощущала, как он ухмыльнулся. Вот в чем было дело…. Пора признать, что Мотылек гораздо, на много умнее, чем я предполагала изначально…. Похоже, эта партия и правда будет последней, ну а если не последней…. То решающей подготовкой к самой серьезной игре. Игре, может быть, за все людские души….

Внутренняя отделка этого здания просто фантастически красива. Даже представить сложно, какое дорогое оборудование стоит здесь в учебных лабораториях. Фрай довел меня до огромной стеклянной оранжереи. Оранжереи, где тысячи чувственных запахов цветов затмевали друг друга. Огромное, солнечное помещение,  с уймой тропических цветов и растений. В самой глубине этой удивительной оранжереи, находилась деревянная беседка. В ней, на полу и маленьких столиках, были разложены книжки и брошюрки с фотографиями. Книги высокими стопками стояли и по всей беседке.  На лавочке внутри беседки, кстати, очень удобной, с бархатной обивкой, отдыхал за кружечкой чая профессор Линдерман. Старичок с седыми волосами и пенсне. Весь его вид говорил об уме и педантичности.

- Фрай! Как я рад тебе! Был на последнем концерте…. Ты и Дитрих просто фантастично играете вместе!  - добродушие, Фрай все еще держал меня позади себя. Так было и в детстве. Всегда, представляя меня людям или заговаривая с ними исключительно по делу, он держал меня позади, словно защищая.

- Профессор Линдерман, вы как всегда щедры на комплементы…. Я вам коего кого привел…. Пока вы тут, я, пожалуй, позабочусь о чашечке чая….

В их отношениях было много уважения. Но равного, что не удивительно  для Фрая. Фрай всегда вызывал благоговение у людей всех возрастов. Профессор Линдерман показался мне сначала приветливым и даже доброжелательным.

- Здравствуйте, профессор, я звонила вам…. Я, специальный детектив, Джульетт Хайт….  – пока Фрай шумел, на столике заваривая чая, мы познакомились. Профессор был удивлен, когда услышал кто я. Я же вновь отметила его галантность.

- Профессор, вы случайно не работали в столице? Уж слишком много у вас «их» манер? – теперь он понял. Я не стремилась проявить учтивость при знакомстве.

- Как вы догадались, детектив Хайт? – надо же этот старичок не так уж и прост!

- Ваши манеры, и то, как вы отреагировали, когда я представилась…. Вы удивились, что девушка моего возраста может быть специальным детективом…. И это нормальная реакция, но не для обычного человека. Обычный человек, удивился бы, услышав «специальный детектив»…. Ведь обычные люди, до знакомства с нами, даже не представляют, что мы убийцы. Вы же не удивились этому. И ваша реакция о многом говорит. Вы удивились, что девушка может убийцей! А это значит, что вы были в столице. Потому, что три года назад только в столице было объявлено о создании спецподразделения детективов, наделенных «особыми полномочиями»….

- «Особые полномочия», да, столица многое скрывает от обычных людей. Да, я действительно удивлен, что такая красивая и молодая девушка может быть существом лишенным моральных принципов…. Ведь путь ваш окутан кровью. Да, я действительно работал в Имперской Библиотеке, когда  ректор Федеральной Академии объявил, что для поддержания порядка в научно-прогрессивных городах за пределами столицы, будет создано подразделение детективов, у которых нет жалости…. И нет никаких запретов, если дело касается получения информации…. – многозначительно блеснув очками, профессор Линдерман пытался понять, кто я? Читать мои эмоции, что за глупость, настоящего лица у меня нет!

- Да…. Профессор мне от вас нужно совсем не много, поэтому, поможете мне? Или же начнем с получения информации?  - я села на стул рядом с маленьким журнальным столиком, на который Фрай поставил чашку душистого цветочного чая, улыбнувшись мне так, что сердце запрыгало от радости, а сам он ускакал к стопкам с книгами.

Профессор Линдерман был весьма и весьма интересным субъектом, несмотря на почтенный возраст, он не потерял живости и страсти ума. И оттого он так открыто шел на диалог со мной, не подчиняясь силе моей власти. Он пытался встать на один уровень со мной, чтобы тоже что-нибудь узнать. Нечто новое и необычное.

- Детектив Хайт, конечно, я помогу вам, даже если моя помощь будет незначительной, я не враг своему здоровью. Но все же, мне хотелось бы, чтобы мы стали друзьями. Потому как я, всегда рад тому, что могу общаться с весьма необычными людьми.

- Равноценный обмен, намекаете вы? И что, по-вашему, я могу вам дать?  - он засмеялся и я явственно увидела на его лице подтверждение своих выводов. Этот человек, тоже своеобразный искатель истины, и в какой-то степени он даже платит свою цену. Но, он ее жаждет, жаждет получить из всей интересной и необычной информации. Именно это я и увидела на его лице – жажду узнать что-то. Конечно, я могла и послать его, и просто заполучить информацию. Но, профессор был не дурен собой. С Фраем они были в хороших отношениях, и глупо было не заметить как мило и заботливо Фрай улыбается мне. Профессор понял, что в присутствии Фрая, повести себя как-либо иначе, я не смогу.  

- Ладно, профессор Линдерман, не смотрите на меня упрашивающими глазками, со мной это не пройдет, я абсолютно равнодушное существо. Я расскажу вам о себе, но только-то, что сочту нужным….

- Я рад…. Знаете, я думал, у Фрая нет близких людей…. Так мне казалось, что вышина полета его мысли и таланта не подпускает к себе ничего?

- Он мой двоюродный брат, теоретически…. Семья сестры его матери, удочерила меня еще в младенчестве, хотя я не помню ничего, что касается моего прошлого.

- Значит его тетя, ваша мама?

- Была, четыре года назад маму и папу выпотрошил маньяк. А теперь я ищу правду.

- Я не сочувствую вам, потому что, судя посему, вам не нужна людская жалость. Но все же, вы не намерены мстить? А это, мисс Хайт, позволяет мне сделать вывод, что вы считаете себя виноватой в их смерти? В таком случае, вы утаиваете сейчас нечто весьма интересное…. – снова его вопросительный взгляд полный огня обжег меня. И я внутренне засмеялась. Это такое же подчинение себе. Только сейчас я использую себя, как средство получения информации. Странно, но в моей работе все средства хороши. И не важно, какова будет цена, я всегда смогу ее заплатить.

- Люди с их жалостью, действительно мне отвратительны, вы правы. Я не мщу, потому что не вижу в мести смысла. Я поддамся мести лишь тогда….  – я обернулась, проверяя, насколько занят Фрай. Он не должен был услышать этих слов. И я продолжила уже в полголоса: - Лишь тогда я буду мстить и лишь тогда сделаю с ним, то же самое…. когда буду знать, что непременно смогу умереть после этого сама. В жизни без цели, нет смысла, только невыносимая боль. Ставить и достигать цели, для меня это не представляется более возможным.

Профессор улыбнулся и в этой улыбке было что-то теплое. Словно отблеск понимания. Хотя мою жизнь нельзя вложить в эти слова, но правда есть правда.

-  Не могу сказать, что это нечто новое, но действительно необычно, для столь юной девушки. Вы несете невероятное по тяжести бремя…. Но вы сами его себе положили на плечи, вы гордитесь им, и вы и оправдываете себя их смертью. Хотя и понимаете, что подобная жизнь во тьме и отчаянии, закончиться только большой тьмой. Смотря смерти в глаза, вы не боитесь ее, а наоборот жаждете познать. Вот в чем мы с вами похожи. В жажде познаний.

- Да, только с разных сторон. Я жажду познать саму темную и гнилую сторону бытия, вскапывая самую животную сущность человека…. Животную сущность, погрязшую в грехах сущность, которая жаждет испытать самые запретные вещи. Таковы люди на самом деле. Все вы люди ищете исполнения своих желаний и в большинстве случаев, вы отказываетесь верить, что за все эти желания всегда существует эквивалентная плата. Плата, которую рано или поздно вы заплатите.

Вернулся Фрай, видимо слыша обрывки моих высказываний, он сделался холодным. В манерах у него было что-то острое, сев рядом на свободный стул, он внимательно оглядывал профессора, который, похоже, был рад. Рад, что встретил отличного собеседника.

- Вот…. Я хочу знать, что за бабочки на этих фотографиях. Они связаны с убийцей, которого я ищу сейчас…. – Фрай, вынув у меня из рук пачку фотографий, передал их профессору. Мне стало не по себе. В детстве Фрай всегда так делал. Забирал у меня из рук вещи, которые мне нужно было отдать другому человеку. Только, чтобы ко мне не прикасался никто посторонний.

Внимательно следив за эмоциями профессора, я приметила: удивление и восторг, когда он стал вглядываться через пенсне в белокрылых мотыльков.

- Мисс Хайт, ваш нынешний маньяк, весьма богатый и искушенный человек. Для разведения этих бабочек нужно достаточно много денег и специальное озонированное помещение, где поддерживается влажность. Это «Ночная Аурелия», вид ночных мотыльков, который встречается лишь в южной части нашей страны. Там где есть море  и нектар цветов, период цветения которых, весь год. Чтобы вырастить популяцию этих крошек в здешних условиях, нужен огромный аквариум, в который постоянно подавалась бы вода и конденсированный воздух. Аквариум следует держать в темном и бесшумном месте. Скажу вам так, популяция этих бабочек, которую пытался вывести и содержать я, погибла. В Хадель-Вилле, «Аурелия» редкий гость. Даже с нашей оранжереей, это почти невозможно.

Вкусный чай, его аромат навевал мне воспоминания о далеком прошлом. Остаться наедине с Фраем сейчас, было равносильно самоубийству. Даже, если внешне он оставался спокойным, я видела бурлящие чувства в нем. Он не отпустит меня теперь, никогда…. И придется сопротивляться.

- Ну что ж, профессор Линдерман, я благодарю вас, а теперь мне пора…. – Фрай моментально оказался впереди меня, вставая со стула, я отметила, что профессор слегка разочарован и, судя по всему, лелеет какой-то вопрос. Кивнув, я улыбнулась не искренне, но людям это нравится. Фрай только покачнул головой. Я могла читать эмоции абсолютно всех людей, кроме его собственных чувств. Лишь изредка я могла угадать, что он думает или чувствует. Он же, единственный в мире, кто точно знал, что чувствую я. Все мои маски против него оказывались бесполезными.

- Джульетт, так почему вы отказались от мести, решив найти путь правды?

- Нет, нет, профессор Линдерман! В таком случае, это будет не равнозначная цена. Моя интуиция подсказывает мне, что мне еще понадобиться ваша помощь и тогда, в качестве оплаты, вы получите ответы на все интересующие вас вопросы.

Пока мы шли к автомобильной стоянке перед университетом, меня била дрожь. Фрай, идущий впереди, ни на секунду не отпускал мои пальцы. Он вцепился в мою руку, как голодная собака в шницель. Меня всегда поражала его врожденная аристократичность, отличие от всех остальных людей. Всегда стройный, гордый. Походка у него была плавная, скользящая и  в то же время резкая. Движения четкие, но струящиеся, его манеры и жесты, весь Фрай, был будто возвышенным, далеким от простых людей. Я шла и гадала, скажет он мне или нет, что теперь он, пожалованный дворянин?

- Фрай! Все, постой уже…. Я….

Он остановился в полуметре от машины. Даже когда он стоял ко мне спиной, я понимала, что он холоден, разозлен и отчаян. Причинив ему самую великую боль в жизни, я искренне надеялась, что он простит меня. Хорошо, что нас никто не видел, уже начались занятия, во внешнем дворике никого не было. Ни студентов, ни преподавателей.

 - Знаешь…. Сейчас я отпущу тебя, тебе нужно работать. Но вечером ты позвонишь мне и я заберу тебя, мне нужно, чтобы ты выслушала меня. Джульетт, сейчас ты уйдешь, но если попытаешься сбежать от меня еще раз…. Глупая, придется воспользоваться наручниками…. Никогда больше у меня не хватит сил с тобой расстаться…. – он обернулся и его ангельское лицо посетила глубинная  боль. Душевные муки, разноуровневыми волнами, теперь были мне хорошо видны. Я заставила его страдать. Невыносимо страдать. Я разрушила самое прекрасное, что было у нас обоих в жизни. Фрай…. Фрай…. Как мне не хватало его необычайного, заботливого только ко мне одной, блеска глаз…. Цвета серебряного аметиста. Как мне не хватало его любви, не требующей ничего взамен, как мне не хватало его нежности, будто я и в впрямь сокровище. Фрай? Почему мы встретились вновь? Сколько еще раз мне предстоит, с тобой расставаться? И сколько еще раз предстоит полюбить тебя, так и не сумев, вычеркнуть из жизни? И способна ли твоя безграничная любовь вернуть мою душу из царства тьмы?

Сев в машину, я поехала обратно в агентство с тяжелым сердцем. Получается веселая картина. Мне было страшно даже подумать, что Фрай может быть в Хадель-Вилле. Отсюда мой страх признать – что он все-таки мог быть здесь.  Итак, на сегодняшний момент, главных подозреваемых два. Мой напарник и возможно единственный друг – Финиас или же любовь всей моей жизни, человек знающий обо мне абсолютно все – Фрай. И тот и другой имеют ряд характеристик, который присущ Мотыльку. Фрай невероятно умен, лаконичен, всегда и всего добивается любыми методами. Фрай двуличен. Потому, что, открыто ненавидя общество, только со мной он может быть невероятно заботливым и нежным. Финиас обладает поистине уникальной способностью. Он видит то, чего не вижу я, он способен увидеть, скрытую за множеством ложных истин,  верную истину. Финиас тоже двуличен, он может играть роль ловеласа и красавчика, а может быть жестоким и бесчеловечным. Я видела, каким он может быть, ведь я учила его вести допрос в реальных условиях. Мы не играли в игру «хороший плохой». Мы оба были плохие. И каждый из них знает обо мне гораздо больше, чем этого бы хотелось.

Теперь стоит разобраться, почему именно их двоих я избрала из всего имеющегося контингента? Интуиция подсказывала мне, что хоть у Финна нет мотива бросать мне вызов, но его алиби выглядит наиболее ненормальным. Словно театральной постановкой, хорошо сыгранной. У Фрая же наоборот имелось веское доказательство, что он не мог убить девушку в парке. Весь вечер он провел в институте, где сначала играл концерт, а потом всю ночь вместе со скрипачами репетировал следующий. Это я поняла из его встречи с профессором. Нет смысла даже допрашивать его, это правда. Но Фраю больнее всех, у Фрая есть повод просто уничтожить меня. Я сломала ему жизнь,  пускай он не говорит, молчит и относиться ко мне так, будто бы ничего не случилось. Но я знаю, ему было безумно больно и сейчас ему больно даже находиться рядом со мной.

Ввалившись в совещательную комнату, я в буквальном смысле упала на стул. Тело отказывалось слушаться, кажется, я потратила слишком много энергии на общение с профессором и Фраем. Лидия, сидевшая за ноутом в углу в комнате, спохватилась сбегать мне за водой. Финн, широко улыбаясь, уже вывешивал на большой экран огромную карту. Капитан курил, он был расстроен. Естественно, Академия требовала скорее поймать Мотылька, пока люди все еще не знают правду.

- Можем начать, ее величество вернулась….  – Билл срывал на мне зло. А Лидия, как раз в этот момент, заботливо принесла мне водички, недовольно фыркнув на нее, капитан продолжил разбор полетов. – Джульетт, можем мы, наконец, получить от тебя хоть какие-то сведения?

- Конечно, конечно, только не переживайте так, капитан…. Теперь вот как…. Если я не ошибаюсь, то старых, заброшенных заводов у нас в городе осталось не так уж и много. Для содержания такого большого количества бабочек ему нужно очень просторное, темное помещение, с повышенной влажностью. Теперь я поняла, я слышала в звуке, стучащих машин еще кое-что, только не могла определить, что…. Так вот, это были словно вибрации от проходящего поезда. Вот вам и вывод капитан: вторая девочка сейчас в резервуаре, на старом, заброшенном заводе, который находиться рядом с какими-либо водами и железной дорогой. Финиас, твоя задача просто найти на карте нужное место, а ваша, капитан, послать туда спецотряд и обнаружить там ее труп.

- Джульетт, я хочу позвонить в городское управление, пускай направят запрос в столицу, нам нужен комендантский час после десяти вечера. Причину придумаем какую-нибудь адекватную, иначе будут массовые гибели.

- О! Это хорошая идея, потому что, с каждым днем его свободы, количество невинно убиенных будет расти в геометрической прогрессии. Он начет взрывать, топить, душить, использовать газ и массовые убийства. Никакие технологии не помогут поймать его. Но делать этого, я вам все же не советую, потому, что убивать поголовно он никого не будет. Ему нужна только я. Ему нужно лишь заставить меня пасть и все, здесь нет никого политического подтекста. Поэтому, воздержитесь пока от подобных выводов. А еще, капитан, по вашим глазам я вижу, что вы что-то скрываете, а Финн слишком возбужден. Пытаться скрыть от меня что-то, глупо!

Капитан покачал головой и в знак согласия с моими словами и осуждая Финиаса. Его тяжелые и мощные руки потянулись к телефону. Пока Финн сообщал командиру батальона спецподразделения, где находиться завод, капитан, после отдачи приказа, пытался управиться с чувствами. Конечно, в его работе это был первый случай, когда мы не могли остановить убийства всего за один день. Когда все распоряжения были отданы, а Лидия уехала туда, в сопровождении двух специалистов вневедомственной охраны, мы могли поговорить в более спокойной обстановке. И уже приняв факт неминуемой смерти невинных людей.

- Джульетт, может, ты сначала поделишься тем, что знаешь и скрываешь? – Финн забавно улыбнулся и присел рядом, начиная выводить меня из себя. Иногда его инфантильность, способность раздражать даже уравновешенных людей, умножалась и его глупостью.

- Дубина! Кто тебе сказал, что я что-то скрываю? Ища подтверждения своим выводам, мне лишь нужно было время. Капитан, теперь совершенно официально, я могу выдвинуть нам двоих «подозреваемых». На самом деле ни прямых, ни косвенных улик, доказывающих виновность одного из них, не существует на данный момент. Но нашему агентству юридический аспект дела не так уж и важен, верно?  - в моем голосе появился сарказм, Финн поддержал меня лукавой улыбкой. Мы оба почувствовали флюиды темных помыслов наших душ. 

- Джульетт, не играй в эти игры, хотя бы со мной. А то Финн от тебя еще всяким ужасам научиться! Давай уж не тяни, я должен что-то сообщить ректору Академии. Все-таки мы полагаемся только на твой дар и на твою интуицию. 

Выдохнув, я почему-то подумала, что люди глупы, потому что надеются на того, кто сильнее и умнее их, даже не подозревая, что те самые «спасители»…. на самом деле монстры, способные на любую гадость и подлость, лишь бы завладеть желаемым.

- Итак, согласно моим выводам, ни вы, капитан, и не Лидия, не виновны в убийстве девочки в парке прошлой ночью. Ваше алиби слишком правдоподобно, если ваша жена еще может солгать, что вы были дома в ту ночь, то уж ваши дети точно не солгут. Мне не нужно их допрашивать, чтобы установить истину. Слова детей всегда правда, только взрослые не всегда им верят. Лидия не могла совершить этого преступления по физической недостаточности. Обычная девушка, которая не обладает специальным, натренированным мышечным запасом, не способна совершить подобное убийство. Таким образом, единственным, чье алиби меня не устраивает (и моя интуиция говорит что, есть в нем какая-то доля спектакля), это Финиас.  Также, Финн, ты знаешь, что я не вижу собственного будущего. А значит, ты второй подозреваемый. Поздравляю ты не на первом месте!

Лицо Финна изменилось, эмоции неопределенности, недоверия. А вот то, что надо – обида. Конечно, он был готов к этому, но и одновременный шок, что я все-таки внесла его в этот ранг, вызвал подобную реакцию - обиду. Для Финна я была всем, неожиданным и любимым источником ученья о «иной стороне истины». Но он точно знал, что мы не друзья  и не любовники и не коллеги и не родные и не близкие, мы напарники, которые делают одно дело. И поэтому, ему естественно было неприятно услышать от меня это, потому как я, единственная, кому он может доверять как себе. Доверять свою жизнь, свою правду, свои тайны…. Все это сейчас составляло водоворот его сомнений. В принципе, для первого раза его реакция вполне адекватная, именно этого я и ожидала. Сбитый с толку Финиас, который предполагал, что так случиться, но не бывший к этому готовым. И суровый капитан, который и так был расстроен.

- Не первый, Джульетт, это как? – теперь в голосе Билла появилась тревога и прямая заинтересованность, чуть-чуть облокотившись на стол, он закрыл лицо руками. Видимо он не хотел, чтобы я увидела, как он страдает от безысходности.

- Потому, что есть еще один человек, знающий меня куда более лучше, чем любой из вас. Этот человек безошибочно может читать мои чувства, и мои переживания. Когда-то давно мы были самыми близкими людьми друг другу…. Этот человек так же знает все о моем даре, и всегда верил и поддерживал меня. Но, до самого последнего момента, я верила, что он не может быть в числе «подозреваемых»…. По той простой причине, что я искренне надеялась, что мы никогда более не встретимся.

Я не хотела говорить дальше, не хотела, все слова приносили разлад внутрь моей души. И тогда, на помощь пришел Финн. Его незаменимая способность видеть истину за тысячей ложных истин:

- Ты сбежала от него четыре года назад, верно?

- И не просто сбежала, я бросила его, тогда, когда мы оба были нужны друг другу.

Голос Финна стал спокойнее, дав ему возможность поговорить, я дала ему возможность успокоиться:

- Ты сделала это, сразу после смерти родителей, чтобы ни к чему не привязываться. И ни о чем не сожалеть в самом конце – он имел в виду конец, который я так хотела.

- Капитан, я думала, что Фрая не было в Хадель-Вилле прошлой ночью. Фрай, мой двоюродный брат по линии матери. И он пожалованный дворянин, мне казалось, что ему нечего делать в этом городе и он в столице. Но оказалось, что он был здесь, давал концентр в университете, где и работает сейчас преподавателем. Он обучает студентов игре на пианино. Сам он гениальный пианист и композитор. Хоть у него и железное алиби, но если рассматривать его как Мотылька, то он наиболее подходящая кандидатура. Теперь я хочу, капитан, чтобы вы слушались меня во всем, потому что только в подобных условиях, я смогу мыслить реально…. Ставя себя выше собственной привязанности, как к Финну, так и к Фраю.

- Джульетт, ты имеешь право действовать по своему усмотрению. Собираешься ли ты отстранить Финиаса от расследования этого дела?

- Нет, ни в коем случае!  - Финн удивился и недовольно прищурился, похоже, он простил меня.

- Хм…. Держи врага к себе достаточно близко, чтобы слышать его дыхание да, дорогая?  - бестолковый юмор. Дубина, дубина, дубина!

- Заткнись, не до твоих нелепых шуток! Капитан, так что вы там, так настойчиво пытались скрыть?

Разочарованию Била не было предела, вероятно играя роль заботливого папочки, он как всегда был расстроен, когда не получалось уберечь нас от чего-нибудь.

- Пока ты ездила по делам, пришла вторая запись Мотылька….

Отлично….  Вот стрелки часов и побежали. Все начало двигаться. Двигаться в сторону неминуемого, трагического конца. И это возбуждало еще больше, потому что жажда смерти пропитывает весь разум.

 

Каждый медиум обладает характерным, свойственным только ему даром. Однако человек, заключивший с медиумом договор должен помнить, что медиум, это в первую очередь животное. Пускай и самое умное, самое логичное и самое высокоразвитое, но все-таки животное. Инстинкты медиума в два раза сильнее человеческих. И поэтому, хозяин должен научиться беспрекословно контролировать силу и мощь медиума прямыми приказами. В противном случае, медиум, поддавшись животным инстинктам, может съесть своего хозяина. Процесс перехода от спящего состояния к пробуждению долгий и заканчивается лишь при заключении договора с человеком. Сила, спящая внутри медиума, постепенно разрушает его человеческое тело и материализует в новое тело – Бога Смерти.

 

4.

Когда я засыпаю, мне все время кажется, будто бы это не моя страна. Не мой мир, не мир в котором я родилась и хотела бы жить. Все здесь кажется мне отвратительным, кроме природы, которая лишь некоторыми красками, напоминает мой родной мир. Я не мечтаю, нет, я давно забыла о собственных мечтах. Покоясь на дне бездны моих воспоминаний, они лишь изредка напоминают о своем существовании. Но почему мне все время кажется, будто я никогда не была в этом мире? Почему устои и принципы жизни людей вокруг меня кажутся мне глупыми? Что за тайну скрывает мое прошлое? Почему убили маму и папу…? Почему, из-за меня?  Ненавижу этот город, ненавижу все в этой стране. И эта ненависть пропиталась слишком глубоко, хотя на самом деле, уж не была ли она во мне с самого рождения? Я не спрашивала и не задавала ненужных вопросов. Мама с папой при жизни ничего не могли рассказать о том, как я родилась на самом деле, кем была, и кем были мои настоящие родители. Предполагаю, что они и вправду не знали. Меня забрали из городского приюта в отдаленном от Олекса городе. У мамы с папой не могло быть детей, так рассказывала мне бабушка, и они давно приняли решение усыновить ребенка. Папапин знакомый врач, который работал в том приюте, однажды позвонил им, сказал, что в приют привезли двухлетнюю девочку, которая ничего не помнит. Я и не помнила, удивительно, как можно полностью так лишиться памяти. Пускай я и была всего лишь беззащитным, двухлетним ребенком, но все, же что-то должно было остаться…. Но ничего не было, как пустота внутри. Они приехали и забрали меня. Наверное, маму зацепило, то, что я казалась потерянной и беззащитной. Выяснить судьбу моих настоящих родителей, не представлялось возможным. Когда мне было семнадцать и мы еще жили в Олексе, мама с папой не стали возражать, когда я изъявила желание все-таки съездить в тот приют. Фрай отвез меня. И как выяснилось, папин друг уже не работал там, зато работала нянечка. Удивительно, но она даже помнила тот день, когда меня привезли сюда.

Меня привез некий проезжий турист-фотограф, который ехал из столицы в свой родной город, находящийся как раз неподалеку. Нянечка, рассказывала с его слов, еще тогда я уже могла различать, когда люди лгут, а когда говорят правду, поэтому ей можно было верить. Так вот, этот самый турист рассказал, что поздно ночью на горной дороге, которая проходит с другой стороны столицы, всегда мало машин, он встретил странное существо. Он сказал, что это был мужчина или женщина, со странным голосом. Незнакомец был одет в какие-то лохмотья, а глаза у него были необычно странными – алыми, кровавыми. Единственное, что запомнилось туристу, что у этого бесполого были на руках золотые перстни с драгоценными камнями. Что, кстати, не особо странно увидеть вблизи столицы.

Но, да ладно, так вот это странное существо, выбежало на дорогу, и наш туристик, еле успел остановить машину. Мужчина выбрался из машины, крича и ругаясь на непонятную тварь в балахоне. И только увидев, спящую девочку в свернутом одеяльце на руках у незнакомца, мужчина успокоился. Существо прошипело или пропело, чтобы мужчина взял ребенка. Когда девочка оказалась на руках у туриста, он ошарашенный происходящим, не заметил, как странное, красноглазое создание исчезло, будто его никогда и не было. То, что рассказала нянечка, было правдой. Люди не поверили бы в эту историю, но не я. Если дело не касалось Фрая, я всегда безошибочно определяла правду. Эта мистическая и неправдоподобная история – не выдумка. Она действительно произошла. Я могла бы сделать вид, будто этой истории никогда и не было. Могла бы…. Но, что толку оттого, что я поверила в нее? Даже найдя то место на дороге, даже проведя там целую ночь в машине, даже облазив все странные постройки в округе на сто миль, я не могла ничего найти. Здесь все и оборвалось. Дальше, как бы глубоко я не пыталась залезть, ответа не было.

Я могла убедить саму себя, что все это не правда. И то таинственное существо на дороге, было человеком, просто с ним произошло что-нибудь типа болезни. Но, мой дар и мое кричащее постоянно чувство, что все вокруг просто еще один кошмарный сон. Все рождало странные мысли и все говорило о той истории. Кто же я? И человек вообще, то существо, которое таскало меня тогда? Это существо - последняя ниточка к моему прошлому, он единственный, кто знал меня до того, как я стала Джульетт Хайт. И может быть, моя последняя игра с Мотыльком, который так напоминает мне то странное существо, приведет меня к правде. Отчасти я понимала, почему мое сознание ассоциировало Мотылька с тем самым существом. Их сила воздействия на людей была похожей, беспрекословной, это также напоминало и Фрая. Точно зная, что голос на пленке принадлежал человеку, я почему-то все равно сомневалась под давлением прошлого.

 - Мисс Джульетт, не хотите встретиться со мной?! Тогда возьмите сейчас телефон! – радостно возвестил мне нахальный голос Мотылька, когда я вставила запись на диске в ноутбук. Как по команде, в заднем кармане джинсов затрезвонил телефон.  Капитан и Финиас, молча, с совершенно ошарашенными глазами, смотрели, как я спокойно отвечаю на звонок. Голос с записи оказался теперь в телефоне.

- Здравствуйте, мисс Хайт! Как ваши дела?!  - и снова голос искривлен, будто его специально изменяют до неузнаваемой формы.

- Просто чудесно. Да я хочу встретиться…. – капитан побледнел и сжался от ярости, что я так беспечна. Я угрожающе показала ему, чтобы он не отдавал Финну распоряжение отследить звонок.

- Отлично, я так и знал, что вы не откажетесь! Мисс Джульетт, только вы должны понимать, что ваши коллеги нам только помешают…. – выдержанная пауза, похоже он ждал моего согласия.

- Они не помешают нам, даю слово. Я приду одна, но с оружием.  Без пистолета, я себя плохо чувствую. Но даю слово, что не причиню тебе никакого вреда. А ты же знаешь, слово тех, кто связан со смертью - закон. Возбуждает меня твой забавный голосок, господин Мотылек….

- Знаю, я знаю, что нравлюсь вам, но поговорим об этом при личной встрече. Я верю вам, мисс Хайт, потому что знаю, что для вас гордость на первом месте. Вы способны сдержать свое слово, так же, как и нажать на курок. Приходите завтра в десять на станцию метро «Резолют»….

- Договорились….

Невероятной жесткости улыбка озарила мое лицо. Билл испугано пытался поймать взгляд моих глаз, которые уже смотрели куда-то в неописуемую тьму. Я смеялась, и от этого смеха леденели пальцы. Это так весело! Ну, наконец-то, я хоть что-то чувствую!

- Джульетт, ты пойдешь туда?! Джульетт! Джульетт, скажи мне, что происходит?!

- Билл, перестань играть в заботливого папочку, твоя забота и опека мне не к чему. Я пойду туда,  пойду веселиться и ты мне не указ. И не смей следить за мной, позвоните, если Лидия что-нибудь найдет, в чем я сомневаюсь. А сейчас мне нужно отдохнуть, я домой.

- Джульетт, он может убить тебя! – Финиас переживал не меньше капитана, неужто в нем остались какие-то чувства ко мне? Нет, это неправильно. Но ничего, скоро ничего не останется, кроме ненависти.

- Финиас, ты дурак все-таки. Я начинаю сомневаться в том, что включила тебя в число кандидатов на роль мотылька. Уж слишком искусно ты играешь роль идиота, неужели настоящий мотылек, такой хороший актер? Тогда, если ты - это он, убьешь меня как-нибудь красиво? – полуулыбка, приблизившись к Финну. Я с удовольствием отмечала, что он сбит с толку. Он боится, боится меня, вот это уже прекрасная реакция.

- Джульетт, прежде чем уехать, может вспомнишь, что у тебя на сегодня запланирована казнь?  - Билл уже понял, что я не намерена подчинятся и отчаявшись, он просто принял этот факт. Это напоминало мне ректора, он тоже отчаялся, когда видел как на практических занятиях льется кровь, но ничего не мог сделать, ведь это было фантастически красиво! До сих пор по телу пробегает дрожь, когда я вспоминаю это прекрасное время!

- Тогда, надеюсь, ты будешь наблюдать, Билл?

Комната для допросов у нас была всего одна. Она же комната и для казни и для содержания преступников. Этого педофила мы поймали позавчера,  из-за загруженности с делом Мотылька я совсем о нем забыла. Тридцатидвухлетний клерк, Барти Лор, убивал и насиловал маленьких девочек. Вроде бы не бедный, и семьи не лишен, и детство хорошее,                                                   что же заставило его стать таким? Скука? Что за бред…? Люди не способны творить подобные вещи из-за скуки. Войдя в комнату с белыми полами и стенами, я как обычно облизнулась, чувствуя внутри, подступающую мощь теневой стороны себя. В этой комнате стоял стул, на который сажали и приковывали наручниками убийцу, и стол, уж не знаю для чего он там. Открою секрет, забавно, но входящий в эту комнату, никогда уже из нее не выйдет. Такова наша работа. Это то, что мы делаем для равновесия. Убиваем, во имя справедливости. Но не ошибочная ли это справедливость? Билл всегда наблюдал за допросом или казнью, одна из стен с другой стороны была стеклянной и затемненной. Сколько раз он видел, каким чудовищем я могу быть? И почему он все равно пытался вернуть меня, если знал, что я уже сама убийца, жаждущая крови.

Сколько раз мы входили в эту комнату с Финном и он учился у меня всем этим ужасным вещам? И сколько раз я понимала, что затягиваю его во тьму вместе с собой? Хотя не важно…. Никогда об этом не сожалела. Как не сожалела и о том, скольких уже убила, бесчисленное количество людей. Пускай, практически все они были ублюдками и убийцами, но все же, одно убийство не оправдывает другое. Я не «санитар леса», нет, я просто убийца. Барти сидел прикованный к стулу, позавчера Финн сломал ему все ребра, двух пальцев на левой руке не было, они валялись в углу, лицо уже изуродовано. И после этого он еще жив? Финн отлично постарался, надо сказать.

- Барти…. Барти…. Покажешь мне свою истинную сущность…. – склонившись над его озлобленным, изуродованным лицом, я не видела ни тени раскаянья. Только страх смерти, все они, все кто оказывался в этой комнате…. в самые последние секунды своей жизни ничего не ощущали, кроме страха смерти, как скучно!

- Ты такой же скучный и жалкий, как и все остальные, Барти…. Ну, давай же, молись мне, умоляй меня сохранить твою жалкую жизнь, а я буду насмехаться над тобой! – рассмеявшись, я достала из складок плаща, то, что всегда носила собой, как замену сердца. Этот серебристый пистолет на серебряной цепочке был сделан специально для меня. Сделанный по самым современным технологиям, он мог менять режимы стрельбы от обычного до автоматического. Не говоря о том, что он стрелял специальными разрывными пулями, бронебойными, оболочка которых сделала из серебра. На правой стороне в корпусе пистолета были вырезаны золотыми буквами стихи из «Книги Мертвых», этот пистолет подарил мне ректор в день окончания Академии. Он так и не сказал, кем был сделано это оружие, но оно – рука правосудия.

- Пожалуйста, у меня же семья…. – его сопли, перемешивались с засохшей кровь на щеках. Отвратительно.

- У тех, кого ты убил, тоже была семья…. – и самое ужасное всегда случалось после этих слов. Я нажимала на курок и мозги этого несчастного, вместе с мясом, расплескивались фонтаном по всей комнате. Я стояла, зная, что по лицу и рукам стекает теплая кровь, которая секунду назад бежала по венам, но ничего не чувствуя. Ни страха, ни раскаянья, ни сожаления, ничего. Убийства тех, кто не мог мне сопротивляться, больше не давали мне удовольствия. Я ничего не чувствовала, делая это механически, будто это чисто физиологическая потребность моего организма. Да, как чистить зубы по утрам для обычного человека! Вот это была настоящая Джульетт. Я, которая не чувствовала ничего, когда по лицу стекала теплая кровь. Ничего, ничего, ничего! Я позволила тьме в своем сердце, рожденной ненавистью, поглотить свою душу. Я сбежала от единственного луча света, который мог меня вернуть. Спасти мою душу, еще когда она не был поглощена ненавистью. Но я сбежала.

И сейчас и всегда, Фрай излучает слишком много света и тепла, по отношению к такой как я. Я даже не заслуживаю права быть с ним, а уж тем боле права быть любимой им. Кто я? Много раз, спрашивая себя, осталась ли я человеком, я не смогла дать ответ на этот вопрос? Но, если перестать считать себя человеком, то людьми нельзя назвать и тех, кого я убивала. Но они люди, слишком уж очевидна их глупость и беспомощность перед лицом смерти. Тогда почему убийства, совершаемые ими, нельзя противопоставить моим? Почему их можно считать людьми, после всех убийств, что они совершили, а меня нет? Вот здесь ответ уж был. Перед лицом истинной смерти, каждый вот такой уродец показывает свою истинную человеческую сущность – страх. Я же, мечтая умереть, не чувствовала ничего кроме радости. В результате, не обремененная страхом смерти, я была наделена лишь своими грехами, а именно: не способностью жить, не убивая людей. И это было ужасно, моя душа обречена на вечные муки, на вечный Ад и до смерти и после нее. И это  не пугало, скорее наоборот, забавляло. Вселяло надежду, что все-таки, однажды, кто-нибудь будет смотреть на меня сверху вниз, унижая, мучая и каждый раз напоминая мне, все, что делала я. Чтобы тяжесть этих воспоминаний терзала меня и после смерти, может тогда я вспомню, что такое страх….

Выходя из здания агентства, я почуяла резкий запах цветов. Прекрасных, алых роз, только-только раскрывших свои бутоны. Отчасти розы я люблю, но больше лилии белые. Этот запах роз был и понятен, машина Фрая – красная гоночная, стояла прямо у подъездной дороги. Как и обещал, он приехал за мной, поэтому ключи от собственной машины, пришлось засунуть в дальний карман. Теряясь, я подошла к машине и попыталась выдавить улыбку, под давлением божественно красивых, аметистовых глаз. Не получилось, даже притвориться, не получилось. На меня тем же самым взглядом, что и четыре года назад, полным любви и преданности, смотрел Фрай. Неужели он не видит мои мертвые глаза? Пускай остановиться! Пускай не смотрит на меня так, я же сдамся….

- Ты ела хоть что-нибудь за весь день? – поинтересовался он, как только я села в машину.

- Лучше бы поинтересовался, когда я вообще последний раз ела что-нибудь, кроме растворимого бульона.

Своей холодной рукой он нежно коснулся моей разгоряченной щеки. Уж не знаю, что меня так разволновало, его нежное прикосновение, или же его присутствие вообще?

- Что происходит, стало болеть больше, после каждого погружения в сон?

На самом деле, у меня временное онемение конечностей, это еще не все, чем я физически платила за свой дар. И Фрай знал, что это было. Фактически, я не могу спать больше чем час или два. Недостаток сна, постоянно переутомление, сильная физическая загруженность, не один организм не выдержит этого. Вот и мой жил на обезболивающих и белковых протеинах, из-за нерегулярного питания, в какой-то момент, мой организм стал плохо переваривать обычную пищу. Как только я начинала есть что-то нормальное, кроме таблеток и воды, меня рвало и полость живота сковывало болью. Фактически, я могла есть только что-то легко усваиваемое, а все остальное заменяла искусственными белками и протеинами, которые пила вместе с обезболивающими. Жалость моего положения была в том, что если не умру красивой смертью, дойдя до самого конца, то рано или поздно умру оттого, что мой организм сожрет себя.

Не нужно было ходить к врачам, чтобы выяснить, что со мной на самом деле и сколько мне осталось жить. Зачем знать, если все равно ничего нельзя сделать. Моя жизнь, как и моя душа, должна быть полной страданий, чтобы я могла вершить свое правосудие. Зуб за зуб.

- Джульетт, у меня есть друг, он медик и первоклассный ученый биохимик, уверен, это нельзя так оставлять. Я покажу тебя ему….  – Фрай говорил ласковым и спокойным голосом. Забота, да? Меня же передернуло от неприязни. Фрай всегда говорил так ласково, но в глубине этих слов таилась ложь. Интонации в смысле его слов были жестокие, настолько жестокие. «Что я тебя покажу ему….» - звучало не как, я должна решить, нужна ли мне помощь, а как…. «Мы в любом случае к нему поедем». Фрай был собственником до мозга костей, ревнивым собственником, даже если ревновать приходилось к моему дару  или здоровью.

- Хорошо, хорошо…. Как и обычно, с тобой бесполезно спорить. Отвези меня ко мне на квартиру…. – я поджала губу, сказала эту фразу, не подумав, как она может его разозлить.

- Скажи, когда ты ушла, неужели у тебя ни разу не возникало желания позвонить мне, увидеть меня? Неужели ты настолько легко смогла променять меня на свою месть? – почему….? Я волновалась? Почему, что за странное чувство непреодолимой печали? Неужели Фрай, ты все еще любишь меня? Нет, умоляю, пускай это будет неправда. Такой свет как ты…. не должен любить нечто подобное мне.  Почему я не могу ему солгать? Почему эти аметистовые глаза словно зачаровывают меня быть самой собой?

- Не один и не два раза, каждый день…. Вечером после занятий на физических тренировках, каждый день я гоняла себя до такой степени, чтобы мне хватило сил лишь доползти до кровати, и проспать свои законные два часа. На тренировках по рукопашному бою, я разбивала костяшки в кровь, чтобы пальцы не могли набрать номер телефона. Каждый день я засыпала и вставала с мыслью, что хочу тебя увидеть. Мои воспоминания хранили все твои нежные прикосновения и даже мягкий шепот твоих слов мне на ухо перед сном. Я все помнила, и от того было больнее. Когда убили родителей, и я оставила тебя, умерла часть моей души, так и оставшись с тобой. Вот так, постепенно жертвуя кусочками души, я стала такой. Я много потеряла, но когда поняла, как важно было, то, что я оставила, было уже слишком поздно….

Чуть-чуть придвинувшись и наклонившись, Фрай словно уничтожал меня и подчинял одним своим обожающим видом. Фигура у него просто прекрасная, пластичная,  мышцы гладкие, сильные. Мускулистая шея, так вообще сводила меня с ума.

- Сомневаюсь, что переживу еще одно расставание с тобой. А теперь поехали…. Что сейчас творится в твоей жизни расскажешь мне, когда будешь готова. Сейчас для меня просто достаточно находится рядом с тобой.

Ужаснувшись тому, что называлось «моей» квартирой, Фрай внес меня на руках. Пока я согревалась в горячем душе, он вскипятил бульон, которым я питалась. Он соленый кажется, если я все еще могу различать вкусы, и пахнет курицей! Мой ежевечерний рацион состоял из шести таблеток: обезболивающее лекарство, белковая таблетка, таблетка витаминная, таблетка для лучшего усвоения пищи, таблетка для разжижения гематом. Фрай смотрел на эту горсть таблеток с нескрываемым ужасом и болью. Вся моя квартира и жизнь были пропитана болью от его отсутствия в ней, и сейчас он явственно озирал эту грусть и печаль. Забравшись на подоконник и прислонившись к углублению, он посадил меня на колени, и, завернувшись в одеяло, мы просто молчали какое-то время в темноте. Я чувствовала, что если начну говорить – заплачу, после чего буду себя винить за несдержанность. А Фрай боялся обидеть меня тем, что ему ежесекундно хотелось мне помочь и изменить мое нынешнее состоянии на грани жизни и смерти. Слыша, как бьется его сердце, я перебирала кончики его мягких шелковистых волос.  Он сжал меня крепко, настолько, чтобы мне было тесно, только для того, чтобы попытаться согреть мое тело. Фрай слишком благороден, слишком добор, слишком нежен. Такому существу как мне, слепит глаза рядом с ним. Разморило и потянуло в сон, последнее, что я чувствовала, так это приятный, возбуждающий шепот мне на ухо и поцелуй его губ на щеке:

- Все будет хорошо, я не дам тебе умереть….

Зевая и теряя способность соображать, я ответила, то, что мне казалось тогда истиной:

- Это неизбежно случиться, смирись с этим и не трать свою жизнь впустую. Я больше не та девочка, которая не любила людей. Я теперь девочка, убивающая людей…. Фрай, не люби меня, уезжай, умоляю…. Я не хочу, чтобы тьма моей души тебя осквернила.

- Нет, никогда. Я пообещал себе в детстве, что защищу тебя. А еще, я все еще хочу жениться на тебе. Джульетт, для меня ты – Джульетт и никто больше. Я не брошу тебя….

Белые волны спокойствия постепенно уносили меня к покою и тишине. Я заснула. В его объятиях я проспала восемь часов, и за это долгое время мне не приснилось ни единого кошмара из будущего. Не надо, Фрай, не надо, не вселяй в меня надежду, не увлекай за собой, не мани своей прекрасной и милосердной любовью. Будь ко мне жесток, я заслуживаю этого. Да, совсем как в далеком прошлом, когда мне снились кошмары, несколько дней подряд, и я не могла спать больше получаса в день, приходил Фрай. Мы сворачивались калачиком под одеялом, и только тогда тьма отступала, разжимая свои оковы надо мной. Казалось, Фрай владел какой-то магией, чтобы сотворить такое.

Когда я открыла глаза, то руки и ноги вроде бы не немели, а боли стало меньше, я даже могла двигаться, не скрывая боль за полуулыбкой. На окне было написано фломастером: «Позвоню днем, хочу, чтобы ты пообедала вместе со мной. Эй, Джулли, ты по-прежнему пахнешь вишней и медом….» Как нежно и как приятно, я ощущала себя недостойной этих слов. Раскопав в груде бумаг и распечаток, на полу телефон, я позвонила Финиасу:

-Привет, напарничек….

- Голос  у тебя сегодня довольный. Какие будут указания на этот раз? – иногда Финн и правда, даже по интонациям голоса, напоминал молодого студента.

- Нет уж, сначала ты…. Резервуар нашли? – знаете, что бывает с человеком, когда ты вскользь сообщишь, что например, у тебя только что украли кольцо? Людей вокруг охватывает маниакальный страх, что они ответственны за пропажу кольца, даже если они его в глаза не видели. Чувство вины – это один из психологических защитных механизмов, который перестает работать у человека, как только вы скажете, что кольцо найдено. Но до того как вы это сделаете, человек находится на шаткой грани отчаяния. В таком состоянии им легко манипулировать и легче всего различать ложь, ибо, чтобы искусно лгать нужно хладнокровие.

Сказав вчера Финну о том, что я подозреваю его, я бросила семя эксперимента в его душу. И как у любого нормального человека у него мгновенно включилось чувство вины. Сейчас его голос был неуверенным, когда он разговаривал со мной, это выражалось в небольших паузах между словами, в попытке пошутить не к месту. Финн, несомненно, переживал и не хотел, чтобы еще раз всплыла тема вчерашнего разговора. Финн-человек даже не догадывался, какие психологические опыты я ставлю на нем. Но если Финиас – это Мотылек, то он наверняка уже догадался об этом подвохе. А это значит, что я провела успешный ход в нашей партии. Независимо от времени длительности эксперимента, он не имеет права переигрывать, то есть усугублять свое чувство вины, более чем нужно. Переигрывая, и моля меня думать, что он всего лишь жертва обстоятельств Финиас-Мотылек выдаст себя.

Но с другой стороны, рано или поздно что-то нужно будет сделать, чтобы оправдать себя. И любая попытка оправдания тоже будет рассматриваться как косвенное признание этой самой вины. Так, что из двух исходов оба могут помочь мне распознать в Финиасе мотылька. Фактически, у Финна в этом ходе был лишь один шанс доказать свою непричастность – это признать свою вину, наплевать на нее. Только воспринимая это как естественный факт, он сможет доказать мне что выбранная методика ошибочна.

- Да, конечно нашли, но как ты и предсказала, мы не успели, она умерла от разрыва внутренних органов. На стенках резервуара обнаружена ее кровь и многочисленные следы, подтверждающее, что она хотела разбить стекло и перестаралась. Это та самая девочка, подружка убитой в парке. Лидия сейчас там, она всех выгнала, ставит там какой-то специальный свет, вообщем она пытается там еще что-то найти.

- Финиас, у меня к тебе есть важное поручение. Ты поедешь сегодня в Архион…. Желательно тебе ехать на вокзал прямо сейчас, для того, чтобы ты смог уехать на поезде до обеда. Я позвоню ректору академии, даже у тебя нет доступа к архивам, но…. Но, тебе их отдадут, потому, что попрошу я…. Финиас, привези мне из столицы все документы, связанные с делом четырехлетней давности….

 Долгое, прерывистое эхо, неужели реакция на эти слова?

- Джульетт, мы ведь напарники?

- Удивительно, что ты понял это только сейчас, что тебя так гложет Финиас, уж не мое ли заявление, что ты можешь оказаться Мотыльком?

- Нет, Джульетт, ради того, чтобы вершить правосудие и поддерживать порядок, я обещал себе никогда в тебе не сомневаться. Поэтому нет, меня расстраивает не то, что ты считаешь, будто я могу оказаться Мотыльком. Меня расстраивает, что ты считаешь, что можешь оказаться уже не человеком…. – в груди под левым подреберьем что-то екнуло, маленький просвистывающий звон боли. Иногда, когда я не вижу в людях ложь…. а наоборот слышу из уст правдивые чувства, в которые они вкладывают частички своей любви или преданности, мне становиться одиноко и грустно. Я чувствую, что уже не способна радоваться или наслаждаться этими мгновениями. Так было и сейчас с Финном, когда я вновь слышала от него прописную истину, так было и будет с Фраем. Его любовь, достигает меня, но больше не может заставить меня зацепиться и прекратить желать смерти. Хотя, все-таки было нечто, удерживающее меня, помимо желания убить Мотылька. Это был тот таинственный сон, что я видела каждый раз, когда просыпалась. Сам по себе он был кошмарен, пуст, и полон отчаянья. Отчаянья несравнимого, разъедающего. Наверное, это мое отчаяние. Но помимо всей этой невыносимой, нечеловеческой боли там есть что-то еще. Там за той огромной голубой дверью силуэт ребенка…. И кажется, я знаю этот силуэт уже всю свою жизнь, хотя не была ни с кем знакома в детстве, кроме Фрая. Этот силуэт притягивает меня, от него веет теплом, красотой, ароматом невиданных, прекрасных цветов. За этой дверью, определенно тот, ради кого мне бы хотелось жить и умереть. Но когда мы встретимся? И встретимся ли вообще или это мой больной мозг выдает желаемое за действительное?

- Финн, отправляйся по моему поручению, интуиция подсказывает мне, что Мотылек убьет завтра опять. Даже если я окажусь не человеком,  о чем ты будешь жалеть?  - по моему голосу, он даже смутился подобного вопроса. Ведь я была серьезна, этим вопросом он пробудил чувство любопытства. Ведь в любом случае, он первый начал вкладывать в правду чувства. Он смутился потому, что знал, что мои забытые чувства пробудить не так легко, а уж если это ему удалось, не признак ли это того, что для меня он особенный? Смутился, потому что не знал, как на это реагировать. Потому, что пока наши отношения были только в рамках нашей работы и не затрагивали наших чувств, все было хорошо. В конце концов, неуверенно, но он нашелся с ответом:

- Я буду жалеть времени, которое будет для нас потеряно. О времени, в котором мы могли быть напарниками, разве не так?  - при этом, в этих словах слышалась искренняя усмешка.

- Не смеши меня, проводить со мной время? Со мной Финн? Любая девка, с которой ты познакомишься в клубе на одну ночь, влияет на тебя лучше, чем я? Я погружаю в ужасный кошмар все и всех вокруг себя, потому, что тьма внутри моего сердца слишком огромна. Финиас отправляйся по моему поручению, а когда вернешься, мы поговорим еще об этом.

- Да, конечно, как скажешь. Только вот, Джульетт, будь осторожней, Мотылек опасен, даже для тебя. Если не физически, он может причинить тебе вред…. то у него уж очень замечательно получается влиять на твою психику. Будь осторожна, но все же, оторвись там на полную!

Я выключила звонок, с мыслью, что, несмотря на то, что время постоянно изменяется - Финн, Лидия и капитан навсегда останутся неизменными. Финиас знал, что я отправляюсь на встречу с маньяком, но уж такая у нас была работа…. Он желал мне веселиться, будто я иду на крутую вечеринку, вот идиот! Все же люди отчасти такие забавные. Почему все они: Лидия, капитан, Финн и Фрай заботились обо мне и хотели проводить со мной время в любом качестве: будь то учтивость Лидии, глупая забота капитана, ученическое обожествление Финна или же вечная любовь Фрая? Почему, же все так происходило, что мне от их чувств становилось только больнее? Я склонна верить, что Ад находиться в душе каждого человека. В моей душе я бродила по всем его кругам, без надежды выползти на свет. Могла ли я измениться с помощью их чувств и их любви? Если да, в какую сторону?

Или их любви мне не достаточно? Или же мне необходимо что-то еще? Например, правда сокрытая в том сне и таинственный, источающий невероятно притягательный аромат ребенок. Аромат цветов и в тоже время аромат невероятной сладости, может быть, так пахнет самая чистая и невинная душа? Зачем этот ребенок скитается в невиданной тьме моей души, зачем жаждет и ожидает меня за той дверью?

Взглянув на часы, я поняла, что выехать надо где-то за час, причем желательно уже сразу на метро. Я вообще забыла, когда последний раз ездила в метро, но придется. И того оставалось лишних полчаса, чтобы заглянуть в будущее, которое в последнее время что-то было слишком туманным. Прихватив с собой нужную долю снотворных таблеток, я заперлась в ванной, налив горячей воды, я опустилась в воду. Мне холодно, в грудной клетке всегда ноющая холодная пустота. Так выглядит тело, практически лишенное души. Больное, холодное и разваливающееся на части. Такова была моя плата, помимо отказа от собственных желаний и стремлений. Когда я засыпала, то ощущала лишь, как на белом кафеле забавно играли водяные блики. Я положила голову на край ванны и уснула.

На этот раз я оказалась в пустой и темной комнате, судя повсему это – то самое место…. Неужели на станции «Резолют» еще есть такие ветхие комнатушки? Стены ободраны, из многочисленных щелей и дырок ссыплется шпаклевка и выползают разные жучки. На полу свалены доски, на затемненной части комнаты находятся несколько книжных шкафов, полагаю? Книг в них уже точно нет. А в углу стоял кто-то…. Лишь тень…. Или же это человек в белом плаще, который едва различим? Странно, если это мое будущее? То как я могу видеть в нем Мотылька? Означает ли это, что Мотылек не часть моей жизни? Нет, часть и непосредственная и это абсолютно точно, мои логические выводы незыблемы. Тогда это все же Мотылек, какой-то странный сон. Внезапно сон начал манятся: стены начали пылать алыми разводами, в нос ударил противный и в тоже время такой знакомый аромат железа и соли. Запах самой вечности, запах который не давал мне покоя никогда – это был запах крови. Изображение картины сна начало расплываться, словно затягиваться туманом. Что это, реакция на то, что мне все-таки удалось увидеть часть своего будущего? Мой дар пытается меня выкинуть? Что удивительно, я ощущала себя снова непосредственным участником сна, как и в коридоре, в котором мне предстояло оказаться через несколько минут. Кажется, я даже могу говорить и выражать собственные мысли? Разве такое вообще возможно? Где реальность, а где сон? Что-то я совсем запуталась.

- Мотылек! Мотылек! Скажи мне, что есть истина?! – это первый вопрос, который пришел мне в голову и который я выкрикнула во тьму, надеясь докричаться до белой тени в углу, пока сон не исчез. Взглянув на пол под ногами, меня передернуло  - картина прыгала, превращаясь то в обшарпанный пол этой комнаты, то в белый кафель в коридоре.

- Для тебя, это время, за которое летит пуля, верно Джульетт? – этот голос из темноты больше не звучал исковеркано, он был печален и неизменим. И я бы узнала его, если бы мозг в этом сне истинно не отрицал его достоверность.

- Пуля? То есть время, которое будет разделять меня и тебя, если ты убийца моих родителей?

- Да, это же и время твоей жизни….

Его голос стал исчезать, как и картинка, прыгающая и превращающаяся в белый коридор с дверьми. Все встало на свои места, я бегу по коридору, точнее девушка в виде меня бежит по коридору, а я смотрю на нее откуда-то сверху. Но вот она останавливается у двери, и смотрит на себя в кровавое отражение, и я уже чувствую себя внутри тела. Когда большая дверь с золотой ручкой открывается, я вижу слепящий, пронизывающий свет. И в этом свете будто магнит меня притягивает аромат души. Это был ребенок в этом свете, я почти не видела его, но чувствовала, что он там есть. Ребенок, отчаявшийся и искренне желающий, чтобы я была рядом. Что же это? Может просто наваждение?

Вода из крана капает, звонко разбиваясь о гладкую поверхность, капелькой растворяясь и исчезая в таком же спокойном море себе подобных. Я не чувствую только кончиков пальцев на руках, потому что сон был непродолжительным. Вытянув руки вперед, я подтянулась и, перевалившись через край ванны, рухнула на холодный пол. Взвыв от резкой боли, уже через секунду, я перестала ее чувствовать. Два пальца были вывихнуты, я специально выставила их вперед, когда падала, чтобы вес моего тела мог их придавить. После непродолжительной процедуры вправления пальцев в исходное положение, я стала одеваться. Одев, на этот раз белую водолазку, я закрепила на ней цепочку с пистолетом и поверх надела плащ. Натянув джинсы и прихватив мобильник, я пошла к метро.

Странно, иногда полезно ездить в метро. В толпе проходящих и спешащих людей иногда интересно встретить людей, эмоции которых не такие как у всех. Но даже такая жизнь, в поиске чего-то невероятно интересного и нового, не может скрасить мое существование. Станция «Резолют» - самая инновационная станция всего метро, в самом центре города. Хотя примерно тоже можно сказать обо всем Хадель-Вилле. Время от времени, когда мне наскучивала даже детективная работа, то я уезжала далеко отсюда на север страны. Мое путешествие длилось всего лишь дня два, больше не позволяла работа. Да я и сама не позволяла себе расслабляться даже на мгновение и забывать о том, что я должна сделать. Там в снегах и во льдах, где количество людей было сведено к минимуму, я предавалась рассуждениям. Что же лучше будет для меня, отомстить и умереть? Или же узнать правду и умереть? Заснеженные просторы скрывали древние полуразрушенные замки великих героев прошлой эпохи. Чувствуя запах былой жизни, мне становилось не по себе, от того, насколько не в лучшую сторону изменился мир. Так вот за эти короткие два дня, в которых я не видела людей и их чувств, независимо от их желания, я вновь и вновь приходила к выводу…. что месть бессмысленна, но неотвратима, если я не признаю это раз и навсегда. Мне также все время вспоминалось, что рядом с Фраем моя исковерканная, лишенная смысла жизни, умирающая душа еще могла почувствовать тепло, но это не поможет и ничего не изменит. И мне хотелось, безумно хотелось лишь одного…. Найти объяснение тому, почему падающие на мои открытые руки снежинки не тают.

Выйдя из вагона поезда, на циферблате стеклянных часов, которые висели в центре станции, я отметила время – девять сорок пять. Прислонившись к высокой колонне, я с упоением отмечала разнообразные, эмоции на лицах людей. Технологии этого мира продвинулись до того, что с мобильника можно было беспрепятственно получить доступ к любой базе данных, или к любой системе или услуге, которая была тебе необходима. Поэтому, вытащив телефон и вставив в ухо маленький микрофон, мне достаточно было управлять системой поиска телефона голосовым указанием.

- Система, перейти в базу данных Министерства Социального Развития.

- Операция ожидается. Оператор приветствует вас в головной базе данных Министерства Социального развития! Какую информацию вы желаете получить?  – сообщил мне женский компьютерный голос.

- Карты подземных тоннелей и строительные карты станции метро «Резолют» в городе Хадель-Вилль…. – черт ненавижу эту биоробототехнику повсюду! Такими темпами, сбегу в Архион.

- Ваш запрос требует специального доступа.

- А, ну конечно, кто бы спорил?! Специальный детектив Джульетт Хайт, первый уровень доступа.

Прикольно, когда ты называешь свое имя, все двери сразу открываются и все тайны становятся явными, специальные детективы – это лучшее что могла придумать Академия.

- Да, уровень доступа подтвержден, ваш запрос будет выполнен.

Кто-то дергает меня за плащ. Обратив свое внимание на источник, я чуть не задохнулась от нахлынувшего ужаса. Маленький мальчик лет семи дергал меня за плащ.

«Успокойся! Успокойся это не он, это не ребенок из твоего сна…. Еще слишком рано….» - сказал мой внутренний голос. И действительно, рассмотрев парнишку внимательней, я убедилась в том, что это был обычный ребенок. Ребенок же из моего сна был невероятно притягательным, не запятнанным никакими человеческими грехами. Ребенок из моего сна был похож на розу, красивую, сладкую, но опутанную тьмой с острыми шипами. А этот белобрысый мальчишка был всего лишь человеческим детенышем. Наверное, кроме природы и этого таинственного мальчика из моего сна, меня больше ничего не вдохновляло и не восхищало в этом мире.

- Чего тебе, отпусти мой плащ!? – по лицу я отметила, что он напуган. И тут до меня дошло, зачем он меня тыркал все это время. Опустившись на корточки, я поняла, что пацан вот-вот разрыдается, он напуган.

- Где он, где он?! Где тот человек, который приказал тебе подойти ко мне?

Рыдая, он начал привлекать внимание людей, наверняка родители уже ищут его. Это плохо, нельзя привлекать к себе внимание. Тогда мне не оставалось ничего, кроме как сыграть, дети всегда верят взрослым, когда нуждаются в защите. Обняв мальчика и погладив его по голове, спокойным и мягким голосом произнесла:

- Все хорошо, я верну тебя маме, только скажи мне то, зачем этот человек тебя послал?

Голосок робкий как у птички:

- Я стоял с мамой и ждал поезда, у нее зазвонил телефон и в это время, отпустив мою руку…. появился человек в белом капюшоне и длинном плаще. Он такой странный, такой  холодный и жуткий. Он дал мне этот конверт и указал на вас, он хотел, чтобы я отдал вам письмо. Когда я пошел сюда, его уже не было. Но его холодного взгляда из  капюшона я боюсь!

Отобрав у него письмо, я обняла его и взяла на руки. Что-то снова екнуло в груди, словно моя душа отзывалась на зов мальчика из моего сна. Будто этот зов – крик моей собственной крови, струящейся по венам. Разыскать в толпе мамашу, неожиданно обнаружившую, что ее ребенок пропал, оказалось нетрудным. Еще несколько минут я постояла в трех шагах от них, чтобы убедиться, что на лице мальчика засеяла улыбка. И посмотрев на себя со стороны, я подумала, что выгляжу жалкой. Я, девушка, которая никогда не сможет быть матерью, и никогда не сможет родить любимому человеку ребенка. Жалела ли я? Нет, не жалела, что не могу быть матерью, я не испытываю потребности в простых человеческих желаниях.  Но когда я думаю о Фрае и о том, что, наверное, хотела бы выносить его ребенка мне становится еще более жутко. Мне кажется, что возжелай я подобного, так это будет не более чем чувство вины. Томящая меня боль, что я ни чем не могла отплатить ему за ту доброту, что он мне дарил.

Вскрыв письмо, я прочитала напечатанное на компьютере письмо:

- «Мисс Джульетт, то место, куда вы отправитесь, не поддерживает спутниковой связи, я не могу вам позвонить. Поэтому расскажу на бумаге. Сейчас вы пройдете вдоль правого края платформы и обнаружите прямо за лестничным блоком маленькую дверь в складские помещения. На ней написано «не входить»  - красными буками, но для вас это предупреждение не существенно. В этой комнате отдыхают  техники, а другие техники следят за системой жизнеобеспечения и управления станцией. У трех техников, что будут на обеде в это время, отнимите ключи от люка, который ведет на нижние уровни. Забрав ключи, пройдите в дверь налево, затем по коридору направо, потом налево и до конца. Вы выйдете к большой, красной, тяжелой двери, когда прозвучит сирена, дверь откроется. В центре генераторной  вы увидите люк, откройте его полученными ключами. Спуститесь на старые пути. Пройдите вглубь до огромной канавы, там обернитесь налево, найдите в стене пробитый проем. Перелезайте на соседние заброшенные пути, идите к огромной черной расщелине, не бойтесь, вы не упадете. Делайте все быстро, ибо для нас обоих время дорого. Письмо отдадите мне при встрече. Мотылек».

Прям письмо счастья. Со всех ног я побежала к двери. Три чудака в специальной форме доедали пиццу, играя в карты. Дверь я выбила, она открылась, но с петель не сорвалась. Все трое с нескрываемым интересом смотрели на меня. Мои холодные глаза ничего никогда не объясняли. Их зеленый блеск мерк и в этом было что-то забавное, почти неуловимое и мистическое.

- Ключи…. Ключи от строительного люка, живо!

- Девушка, вы, наверное, ошиблись, это служебное помещение! – вызывающе поднялся старший, на его поясе висела связка ключей, моментально сократив расстояние между ним и собой, я ударила его поддых, и он упал на колени. Двое других дернулись, но пистолет на цепочке уже был вынут. Я была быстрее. Спустив предохранитель, я, засмеявшись, добыла связку ключей:

- Какие же вы люди все глупые. Если вы всего лишь жалкие служащие, выполняющие чьи-то указания…. То будьте ими и не стройте из себя героев, это выглядит жалко. Прошу только один раз. И за не подчинение скажите спасибо, что остались живы. Я, специальный детектив, поэтому, мальчики, я у вас туточки, немного погощу…. – улыбнувшись, я опустила пистолет, с удовольствием наблюдая, как ломается их сила воли и приходит страх.

Люк был тяжелый, но мне удалось поднять крышку и спуститься  по лестнице и спрыгнуть на гравий. Темно и сыро, я под землей. Пройдя в темноте, отлично различая предметы, я выбралась на другие пути, соседние, еще более заброшенные. С потолка полупрокопанного тоннеля капала вода. Сырость и запах чего-то дряхлого и древнего, судя по всему под этими туннелями, есть что-то еще более забытое. Добравшись до темной ямы, я без раздумья прыгнула вниз. Мотылек был прав, я мягко приземлилась на парапет, света стало здесь чуть-чуть больше. Парапет обрамлял огромную шахту грузового лифта. Шахта была затоплена. Что-то щелкнуло в голове и мне стали мерещиться какие-то тени, пытаясь отмахнуться от них, я подскользнулась и ударившись о перила,  упала в глубину этой темной бездны.

 

Медиумы, связанные договором с человеком, отмечаются печатью крови. Печать выжигается Ночным огнем на коже человека и медиума. Печать всегда будет на теле «проклятых». Одна судьба – одна плата. После заключения договора, медиум не имеет права не подчиниться приказам хозяина. Чтобы не приказал хозяин, медиум беспрекословно исполнит приказ. Каким бы жестоким и ужасным не был приказ, медиум выполнит его, во имя любви хозяина и его души.

 

5.

Говорят, что когда летишь вниз с огромной скоростью, время вокруг тебя замедляется и ты видишь то, чего не должен видеть. Наверное, те же чувства испытывают самоубийцы, прыгая вниз с крыш домов. Но на самом деле, время замедляется лишь внутри тебя, снаружи поменять его невозможно, думалось мне. В твоей голове проносятся тысячи разных картинок – о том, что заставляло тебя плакать, что весело смеяться. Перед твоими глазами возникает целая феерия чувств и воспоминаний. Перед моими же глазами была лишь тьма. Во время своего недолгого падения в холодную воду в шахте грузового лифта, я видела только тьму. Ибо я жила во тьме и моя душа уже слилась с ней, образуя единую материю. Перед моими глазами проносились лишь лица убитых мною людей,  и тяжесть грехов, совершенных мною. Я понимала, что если умру сейчас, то непременно попаду в Ад. Мне было не страшно, уже давно ни за что и ни за кого мне не было страшно. В пучине безразличия, отрешенности и ненависти, все мои чувства стали другими. Если это еще можно было назвать чувствами. По мере приближения к воде, мое больное сознание стало генерировать странные галлюцинации. Упав в воду, я не спешила выплывать, позволив своему телу медленно опуститься на днище, которое представляло собой лифтовую платформу. Надо мной разлилась целая толща воды, навскидку метров пять  глубиной. Вода была холодной, но мне казалось это не вода, а кровь. Будто я упала в целый бассейн с кровью, эту шахту вполне можно заполнить до краев, кровью тех, кого я убила. Вязкая, но не имеющая запаха, грязная кровь. От нее не исходит приятного аромата. Но все же, мне все равно нравиться это ощущение крови повсюду. Сознание не хотело работать, мне было совершенно безразлично, что произойдет дальше. Мне, наверное, хотелось умереть. Поэтому я спокойно позволила кровавым видениям утаскивать мое тело в глубину.  

« - Джульетт, еще не пришло время смерти. Ты знаешь, что в этом мире, тебя еще кое-кто ждет» - бешенная, сверкающая мысль пронеслась через весь мозг, я начала бултыхаться, выплывая на поверхность. Пришлось в воде снять плащ, в нем было неудобно плыть, проверив на месте ли пистолет, я выплыла, вдохнув зловонный сырой воздух. Со стен шахты в воду стекали маленькие капли крови.  Балансируя на спине  и сохраняя равновесие, я лежала на кромке кровяной воды. Все вокруг стихло. Что это значило? Что пыталась мне сказать внутренняя интуиция? Какое еще к черту ожидание и почему от этой мысли так болит в груди?

Запах крови, пускай даже кажущийся мне из глубин моего сознания. Я лежала на спине, слегка перебирая в воде ногами, чтобы держаться на плаву. Повсюду кровь, а вверху черная бесконечная воронка. Из этой черной бездны меня словно звали демонические голоса, голоса говорящие постоянно, что я уже никогда не смогу искупить свою вину за «содеянное». Они словно зазывалы, постоянно нашептывали друг другу, что я скоро стану их гостем на празднике смерти. Так ли близка моя смерть? Или же я просто выдумала себе быстрый исход.

Позвякивание стальных тросов и опускающаяся сверху лебедка, шириной, наверное, всего в метр, нарушила мой пугающий покой. Отплыв в другой конец бассейна, я только-только начала осознавать, как сильно промерзла, все тело просто колотила дрожь. Держаться наплаву было все сложнее. Лебедку использовали строители, совсем недавно, наверное, чтобы исследовать, как сильно старая, затопленная шахта мешает строительству еще более глубокого метро. Затащив в плюхнувшуюся в воду лебедку свой плащик, я сама кое-как влезла и скрючилась  пополам, понимая, что самостоятельно встать уже не смогу. Удивительно, обжигающей боли от переохлаждения я почти не ощущала, а вот ноги не ходили! Что за идиотизм, вот в чем проблема человеческих тел! Так умерли все великие ученые, их мозг умер с телом раньше, чем каждый из них смог бы подобраться к истине. Боль больше не ощущалась мною, но почему-то я все равно плохо соображала, глаза закрыла лишь на минуту, пока лебедка поднималась вверх. Но этого хватило, чтобы мой дар утащил меня в сон и вновь заставил бежать по коридору. Эти бесконечные запертые двери, каждая из которых ведет в один из уголков моего прошлого. Не знаю, что навело меня на эту мысль, но в результате я была полностью уверена…. Что за этими бесконечными дверями – кусочки моих утерянных воспоминаний. А за той последней, голубой дверью с золотой ручкой – мое будущее, которое мне не суждено увидеть никогда. Может поэтому даже во сне оно не досягаемо?

Очнувшись, я почувствовала себя теплее, чем раньше. Оказалось, я сидела у масляной лампы. Масляной лампы? Так это вообще, из какого столетия!? Рухлядь какая-то. Завернутая в толстое, шерстяное, грязное и воняющее одеяло, я очнулась на стуле, спиной прислонившись к шкафам. Те самые книжные шкафы, которые я видела во сне. Свет лампы не освещал дальний угол комнаты, где явно что-то шебуршало, помимо крыс. Пол весь крошиться, доски гнилые. Это та комната из моего сна. Еще находясь в странной психологической ориентации, после полета в бассейн с кровью, меня маниакально грызла единственная мысль. Ведомая ей, я начала ощупывать себя через одеяло…. И  в это мгновение, из темного угла раздался все тот же отвратительный голос, как на записи:

- Вы очнулись? Вы просто параноик, детектив, первое, что вы делаете, это проверяете при себе ли ваше оружие! Великолепно! – снова ничего не могу разобрать в интонации. Он специально сильно искажал и коверкал свой голос, потому, что Мотылек знал, что я специалист по чтению эмоций с голоса. А это значит, добавляем пять процентов в пользу Финна. Фрай еще не знает, всех подробностей моей специализации.  И того – шестьдесят девять процентов в пользу Фрая, и тридцать один в пользу Финиаса.

Наконец, обнаружив пистолет, лежащим рядом с собой, я успокоилась, тело перестало колотить.

- Чего ты хочешь, с моей-то специфической работой, я действительно ненормальная!  - говоря ему это, я вдруг рассмеялась внутри. Мы общались, будто были давно знакомы. Будто знание друг о друге было двухсторонним. Я словно встретила кого-то очень близкого через много лет и почти забыла его настоящий голос. И в голове воссиял образ Фрая, откинув эти грустные мысли, я всматривалась в пустоту и темноту угла – там мелькало что-то белое. Да, четкая, высокая фигура в белом плаще и капюшоне.

- Ты всегда пугаешь маленьких детишек своим видом, а? – сарказм, так свойственный мне, я так открыто применяла только к Финну. И Финн воспринимал его вполне нормально. Стоило же мне попытаться в чем-то упрекать Фрая, как он тут же оказывал сопротивление и я капитулировала без надежды на победу. И здесь одно очко снова выигрывает Финн, вместо упреков, начались оправдания.

- Так напрямую общаться с вами я не могу, вы же знаете, мисс Джульетт, у вас слишком хорошие криминалисты.

- Криминалистка, да, она и правда хороша…. Однако, ты лучше нее, потому, что ты всегда идеально чист. Эй, Мотылек, раз уж я все-таки здесь, давай будем предельно откровенны, зачем нам что-либо скрывать друг от друга, конечно, все кроме твоей личности? – я провоцировала маньяка на откровенность, вот этот уже реально весело!

Звонкий, почти нормальный смех, послышался из угла. Вовремя поняв, что он делает, Мотылек, снова изменил голос до не узнаваемости, не дав мне возможности отследить по интонациям ход его мыслей.

- Да, а начнем, пожалуй, с того, как вы упали в затопленную шахту?

- Неплохо было бы там умереть, пока я находилась в плену своих галлюцинаций. Но, ведь желание смерти вовсе не так плохо? Ты ведь понимаешь меня? Мотылек, если бы ты не желал смерти, то не стал бы играть со мной  эту партию? – вложив в свои слова интонацию побуждения и искренности, мне показалось, что Мотылек все же воспринимает меня любую, какой бы я не была. А это переносил только Фрай, отыгрывает один балл.

- Мисс Джульетт, наблюдая за вами, я так и не пришел к выводу, вы профессиональный детектив или убийца, или и то и другое? Вы используете тысячи масок и вряд ли  сейчас найдется, хоть кто-нибудь, кто помнит какая вы на самом деле. Вы, вероятно, никогда и никому не сможете открыть свое сердце, не сможете полюбить,  вам больше не ведомы человеческие эмоции. За исключением, наверное, редких приступов неоправданного страха и глубокой ненависти, практически ко всему. И это в свою очередь оправдывает ваше желание умереть. Вы все-таки хотите понести хоть какое-то наказание, за свершенные вами убийства, чтобы хоть как-то оправдаться. Но оправдываетесь вы не слишком искренне, вас побуждает невероятная скука. Таких невероятных существ как вы, на белом свете единицы, и смотря на вас, часто спрашиваешь себя…. сон ли это или реальность? И, да, я понимаю вас….

- Ты движим желанием доказать мне, что даже если я владею частичным даром предвиденья, это нисколько не выделяет меня среди людей?

- Нет, не так. Я хочу доказать вам, что вы действительно не человек, потому что можете убивать людей любого возраста, в любом количестве. Но даже если ваш разум умнее, логичнее, последовательнее и, в конце концов, лучше, это не дает вам права возвышаться над людьми. Вот что я стремлюсь сделать через эту игру, опустить вас на грешную землю и напомнить вам, что живете вы еще в мире людей.

Меня пробрал смех до самых костей, я смеялась еще противнее, чем он говорил. Мой смех был переполнен злобой и сарказмом.

- Смешной ты, ну да ладно, я приняла игру, а значит, смирюсь с тем, что ты хочешь доказать абсурд.

Зашевелившись, Мотылек чуть-чуть вылез на свет и протянул мне мою высушенную одежду. Пока я одевалась,  в углу рядом со шкафами доносилось шуршание. Чем он там занят?  Вспомнив детально свой последний сон, я решила проверить, действительно ли мне удалось каким-то неизвестным путем увидеть часть своего будущего. Это можно было проверить, лишь задав тот же вопрос, который я задала мотыльку во сне. В зависимости от этого ответа можно узнать не только подлинность сна, но и много чего интересного.

- Мотылек, в чем истина? – мой голос стал глухим, а главное я чувствовала реальное отчаяние, с которым говорила. Чувство тревоги и глубокого отчаянья, посещало меня при этих словах. Мои мысли углубились в осознание неизбежности. Хмыкнув из темноты, ответив, он потупился, осознавая, что тоже вложил в ответ слишком много себя настоящего. Если каждый из нас настоящий еще существует.

- Для тебя, Джульетт Хайт? Она в том, чтобы отыскать правду о том, за что убили твоих родителей. А потом, как бы ты не прикрывалась поиском «истины». Потом после того как ты ее найдешь, поддашься сжигающему тебя чувству мести, желанию разорвать на куски того, кто повинен в их смерти. Поэтому для тебя «истина» в скорости и времени полета твоей пули.  Даже сейчас, перед тобой я совершенно беззащитен, ты можешь убить меня, сорвать с меня капюшон, но ты не желаешь этого?

- Нет, игра только тогда прекрасная и завораживающая, когда она честная. Что будешь делать дальше?  - ответ практически совпадал с тем, что я видела во сне. Значат ли эти различия, погрешности из разных вероятностей исхода будущего? Или же, тот Мотылек в моем сне и Мотылек, который здесь, разные люди? Но вроде бы везде тот же коверканный, шепелявый голосок.

Вернувшись от полок, Мотылек протянул мне маленький сверток. Мне предстала в слабом свете его величественная фигура в белом плаще, длинный капюшон которого скрывал чернотой его лицо. Движения легкие и пластичные, и это опять заставило вспомнить Фрая. Странный, томный, но невесомый запах масла и орехов, витал вокруг него. Длинные, тонкие пальцы закрыты черными перчатками. Это и понятно, по рукам я бы узнала его. Но даже через ткань перчаток я ощутила, когда он передавал мне книгу, как холодны его руки.

- Мисс Джульетт, сколько, по-вашему, мне нужно убить, чтобы погрузить этот город в полный хаос?  - его прекрасный белый и чистый стан в этой тьме.

- Сколько хочешь. Убивай так много, как пожелаешь!

- Тогда сделаем вот что, обратим внимание только на мое сегодняшнее преступление, только оно будет иметь отношение к нашей игре. А все остальные пускай заставят ваших коллег из Академии выползти из своих нор и ужаснуться тому, на что они закрыли глаза. Когда же этот город утонет в хаосе, я исчезну и продолжу нашу с вами дуэль. Я сам свяжусь с вами позже, а сейчас заберите это…. – кивнув головой на сверток, он, кажется, был раздражен. Что его так взволновало, этот пакет? То, что в пакете раздражает его? Нет, не пакет…. Его раздражает время. Как я не заметила этого сразу! Он стал слишком резким к концу разговора, а значит, уже прощался. Удивительно, у маньяка уже нехватка времени?

- Перед тем как я уйду, хотелось бы знать, играешь ли ты в того, кто убил моих родителей? Или ты являешься им, что странно, потому что я не испытываю к тебе ненависти, а наоборот одобряю все, что ты делаешь.

Он собирался ответить, но замялся с ответом. Махнув на дыру в стене, он ответил что-то вроде:

- Вам пора, мисс Джульетт. Через эту дыру, попадете на пути, ну а далее вы все знаете…. А у меня еще множество дел…. Мисс Джульетт, ваша задача состоит в том, чтобы найти правду, будет глупо, если я вам отвечу. Узнайте это, а не сможете, мы заключим сделку. А сейчас идите! Идите же, Джульетт! – и я ушла, под гул его ужасного вопля и под взгляд полный решимости, что почудился из-под капюшона. Решимость – не то ли это качество, коим я всегда восхищалась в Фрае? «Братик» ты ли это? «Братик» - так я в шутку называла его еще в детстве. Это бесило его всегда, ему хотелось, чтобы мне ничто не напоминало, что мы якобы родственники, пускай и фиктивные. Он грезил тем, что всегда сможет заботиться обо мне. Сжимая в руке пакет со свертком, по размеру и по весу я сразу определила, что это может быть маленькая книжечка или блокнотик. Карабкаясь из этого подземелья, я унесла лишь одну по-настоящему важную мысль:

« - Ничто не случается даром. Все наши встречи, помыслы, поступки и свершения, вполне осмысленная реальность. Реальность, которую мы, люди, творим собственным выбором. Выбором во всем – начиная от покупки столового серебра на кухню, и кончая страшной игрой между маньяком и психически неуравновешенной убийцей, ведомой местью. Наверное, Мотылек прав, и даже если сейчас, я все еще могу отказаться от мести и спасать себя уверением, что это вовсе не месть…. На самом деле, это месть, пускай и в не чистом виде. Месть, как  тому, кто убил, так и мне самой, что не смогла ничего исправить. Поэтому, да, я прикрываюсь желанием поиска чего-то важного, но в самый последний момент, я все же обязательно убью того, кто уничтожил мою жизнь».

Выбравшись на поверхность, я первым делом отметила время – без пяти час. А это значит, я провела под метро, в этих коллекторах, два часа. Куда же Мотылек так спешил, а? Набрав номер Финна, я проверила его последовательными методами:

- Финиас, ты еще не в Архионе?!

- Джульетт, ты уже выбралась? Джульетт, как хорошо, слава Богу!

Он точно знал это?

- Идиот! Почему ты еще не в Архионе!

- Джульетт, Джульетт, успокойся, я не успел купить билет на отходящий поезд, следующий только в два часа дня. Когда я приехал, оказалось что все места уже забронированы, а я выехал сразу же, как ты мне позвонила. Но сейчас я уже еду с работы на вокзал, чтобы успеть на регистрацию.

Все здесь как-то нереально гладко получается. Ну да ладно, будем считать, что Финиас  действительно круглый идиот, но раз уж в его поведении действительно нет никаких подозрительных интонаций и оговорок. Опоздал купить билет, значит….

- Хорошо, встретимся завтра и только попробуй что-нибудь перепутать!

Встречи с Фраем было не избежать, а это значит, что лучше позвонить ему первой. И надеяться на то, что из-за меня он все-таки не будет менять свои планы, было глупо. Из всего, что было в мире, по словам Фрая, я единственное главное для него создание. Поэтому он приехал за мной, на городскую площадь, под которой как раз и проходила центральная станция метро – Резолют. Ведь это только обед вместе и ничего больше, верно? – успокаивала я себя.

Фрай должен был понять, что я живу не обычной жизнью, и что в ней, в этой самой жизни…. краски час от часа сгущаются, становятся более мрачными и кровавыми. Тьма поглощает все яркие цвета и чувства из этой жизни. И не оставляет места теплым краскам – любви, доброты и заботы. Я убийца, Фрай обязан понять это. Ничего хорошего во мне не осталось, ничего важного я уже не могу отдать. А если и могу, то самое обидное не ему. Ощущая всеми внутренними фибрами своего сознания, связь между собой и ребенком за той дверью, я была готова все отдать, лишь бы увидеть его. Вдохнуть невероятный, сладкий аромат его кожи, этот ребенок что-то большее, чем просто дорогой мне человек. Это, что-то связанное со мной - странными, не естественными, порочными, но безумно крепкими нитями. Во чтобы то ни стало, мне необходимо было дойти до самого конца, чтобы может быть увидеть его. Хотя к Фраю я и не испытывала ненависти, но это уже была и не любовь, не любовь между двумя влюбленными людьми. Это была любовь, замешанная на великом уважении, на желании отплатить той же монетой. В этой любви, практически нет искренности. Интересно, как долго мы сможем так жить? И хватит ли у меня сил отпустить Фрая? Зная, что только он один во всем мире понимал, что я чувствую, чего желаю и чего хочу. Смогу ли? А если смогу, то не буду ли потом ненавистно сожалеть об этом? Иногда у меня возникало ощущение, что все еще человеческая душа, слишком сильно тяготила меня. Своими сомнениями, своими желаниями, мне хотелось освободиться от этих оков.

Фрай конечно всегда выглядел прекрасно. Он просто мечта любой девушки. Молодой, с поразительной внешностью, невероятно талантлив, богат, хорошо воспитан, титулован, сдержан, настойчив в плане пути к поставленной цели. Вообще, его достоинства можно перечислять до бесконечности. Конечно, у него были и недостатки. У него было огромное количество недостатков. Но знаете, это как звезды. На небе они всегда красиво светят. Их манящий, ласкающий, бриллиантовый свет на небе затмевает все. И не важно, что при приближении к ним можно сгореть до самых микрочастиц. У звезд есть недостатки, они слишком горячие и слишком далеки от людей, но все равно люди не перестают восхищаться и любоваться ими. Так же и Фрай, у него были мелкие недостатки, которые только придавали ему шарма. Например, он курил. Курил кстати много, но при этом запаха табака от него никогда не исходило. Загадка…. Фрай вообще был загадочен, он не любил современную моду, отдавая предпочтение классическому, строгому стилю. Фрай не любил ничего громкого или слишком блещущего цветами и в тоже время, он любил роскошь в чистом, первозданном виде. Он не любил само понятие семейной жизни, хотя и чтил и заботился о своих родителях. Привычные устои человеческой жизни пугали его, он считал, что они ломают само понятие свободы. При этом, отвергая идеи о семейной жизни, он был собственником до мозга костей. Поэтому, он всегда мечтал привязать меня к себе настолько, насколько это было возможно, пусть даже это значило, что я должна была стать его женой. Эта перспектива не устраивала нас обоих, потому что единственное, что нас объединяло по настоящему, это любовь к свободе в чистом виде. Но, если Фрай мог бы получить меня без остатка, то он пошел бы даже на такой шаг.

Подъехав к площади на своем спорт-каре, Фрай вышел из машины. Черты его лица довольные, а это значило, что я угодила ему, что позвонила первой. У меня засосало под ложечкой. Черная водолазка, обтягивающая его торс, и прямые белые брюки, его тело просто притягивает меня! Что за ужас, может это потому, что я уже почти забыла, что значит желания обычной девушки?

- А…. Фрай, ты ездишь с допустимой скоростью?

- По-твоему я приехал слишком быстро? Не переживай, я не попаду в аварию. Хотя я рад, что ты переживаешь! – наивно улыбнувшись, он одной улыбкой убил серьезность моего вопроса.

Мы приехали, конечно в университет, где работал Фрай, на этой огромной территории, располагалось еще как минимум три корпуса, которые были удалены от главного здания, но соединены с ним разными стеклянными переходами. Так вот, мы через такой переход попали в уединенный корпус для отдыха. Исторические залы внизу, затем гостиная, где студенты могли попить чаю и съесть что-нибудь из выпечки, а на крыше этого корпуса располагалась маленькая кофейня для преподавателей. Маленькие столики удачно располагались на солнечной площадке. Фрай все время держал меня за руку, и от его холодных пальцев меня била дрожь. Мне не холодно, скорее волнительно.

Проводив меня к столику и усадив меня, он, пристально всматривался в меня, видимо желая, увидеть мое нынешнее состояние души, лукаво скрыв свои собственные эмоции. Подошла официантка, которая, кстати, похоже, не ровно к нему дышала, поймав мой осуждающий взгляд, она потупилась и приняв заказ, скрылась за стойкой.

- Кто-то ревнует?! – не отпуская моей руки Фрай, подвинул свой стул ближе, и получилось, что еще чуть-чуть и я окажусь в его объятиях. Хитрый лис!

- Не обольщайся, но флиртовать с официанткой это уж слишком безвкусно!

- Я просто был вежлив, а тебе в голову приходит всякая чушь!

Успокойся Джульетт…. Я представила Фраю полную свободу воли, и он с упоением, стал своими холодными пальцами ощупывать каждый кусочек моего лица и шеи. Он продолжил это занятие и когда официантка принесла нам кофе со сливками. Видно было, что она расстроена, неужели и правда рассчитывала, что Фрай обратит на нее внимание? Фраю плевать на людей, хотя это тешило его самолюбие, и он хотел, чтобы им восхищались.

- Фрай, как ты жил все это время? – лелея этот вопрос все время, я задала его и, чувствуя дрожь в моем голосе, он скорее обрадовался ему, чем обиделся. Ведь в моем голосе была вина и желание ее загладить.

Сколько мучила внутри его боль, и сколько бликов ее я увидела на его фантастически спокойном и красивом лице? Ему было больно даже вспоминать все эти годы в разлуке, но он сделала над собой усилие, потому, что все нужно было выяснить сейчас или никогда.

- На удивление легко, я принял факт того, что ты исчезла из моей жизни, впервые мгновения. Мне казалось, что даже если тебя сейчас нет, ты придешь и вернешься, потому что не можешь жить без меня. Верил, что все обещания, которые давал тебе в нашем детстве, я еще могу выполнить. Я переживал, что тебе одиноко, холодно, обидно, можно сказать, почти интуитивно чувствовал, как под натиском ненависти разрушается твоя прекрасная душа. Душа, которую я так долго берег и любил, будто меня самого разрывали каждую ночь на части. Вспоминая, как я спал с тобой, чтобы тебе не снились эти жуткие, кровавые сны. Но и это можно было пережить…. Ты ушла из моей жизни, я смог это принять, пускай даже ценой неимоверно большой боли. Лишь одного я не мог принять. Лишь одно «но» не давало мне покоя, заставляло меня искать тебя, приезжать к твоей бабушке, каждый день приезжать на вашу старую квартиру, в надежде увидеть свет в окне, насильственно штурмовать телефонные компании. Неизгладимое отчаяние все же гнало меня вперед, я работал, давал концерты, стал самым молодым и успешным композитором и пианистом, и два года проработал в столице. Все это делалось, чтобы увидеть тебя, но в Академию не пускали просто так. Корпус, где обучались молодые студенты, вообще был похож на тюрьму строгого режима. Осознавая, что ты сама выбрала этот путь, я не мог найти себе покоя. Я боялся, что ты станешь просто пустой человеческой оболочкой, вместо нормального человека. Желание мести и ненависть выедет тебя изнутри, и даже если мы встретимся, и я буду полон решимости сдержать свои обещания…. то ты уже будешь не в силах желать этого, мне стало страшно, Джульетт, что единственное, о чем я мечтал, чего по-настоящему желал, может превратиться ни во что…. – я остановила его, притянувшись и уткнувшись лицом в его грудь. Я остановила его, потому что его далекий взгляд все время возвращался в прошлое, пускай, он и говорил об этом спокойно…. Но, он страдал, невообразимо страдал все эти долгие годы разлуки.

- Я не умею говорить красивые слова, и возможно, следов сожаления сейчас ты тоже не увидишь на моем лице…. Но, Фрай, прошу тебя, умоляю тебя, перестань страдать из-за меня…. Умоляю, я не стою тебя и уж тем более твоей боли. Не стою и никогда не стоила!

Наверное, мне было больно находится рядом с таким светлым существом как Фрай. Для меня он излучал слишком бережный, слишком нежный и заботливый свет. И мне как будто было больно поднимать глаза к солнцу. Я не могла быть рядом с ним, мне становилось больно, оттого, что я не могу ничего дать взамен. Могла когда-то…. Но сейчас, значит ли это, что мы уже не сможем быть вместе? А ведь так хочется, хотя бы что-то…. Но, нет, я отреклась от всей своей мечты, я отреклась и любое желание, это как свернуть с выбранной дороги.

А с другой стороны, была все же темная сторона Фрая. Фрай, который для достижения своих целей, не считался с принципами и желаниями других людей. Фрай, который мог быть обжигающее холодным, невыносимо жестоким и непримиримым. И  Фраю желал владеть мной как собственностью. Будто во мне было что-то, ему жизненно необходимое. Задавая себе десятитысячный раз вопрос: что же во мне особенного? Ответа не было, и возможно, от этого мои комплексы и подозрения только увеличивались, не давая насладиться оставшимся временем. Вот и сейчас, ощутив, как его пальцы сжали мои плечи и прижимали к себе, я путалась в своих чувствах. С одной стороны, мне хотелось еще больше прильнуть к нему, а с другой стороны, от того, как до боли он сжимал мои плечи, немного жутковато.

- Джульетт, пока я не прощу тебя. Но у тебя вполне есть шанс его заслужить. Если ты хочешь мести, ты ее получишь, и я не встану на твоем пути. Я здесь и готов исполнить все свои детские обещания, если ты, конечно, все еще хочешь этого. Если же ты не сможешь, я отпущу тебя. Не знаю, что со мной станет, но отпущу, во имя твоего желания. Однако, прежде чем ты примешь окончательное решение, я здесь еще и для того, чтобы показать, что есть другой мир. Мир, от которого ты отказалась, целый мир, который я могу дать тебе. Мир, где найдется множество невероятных людей, которые станут тебе друзьями и помогут, мир, где ты сможешь вновь обрести семью и быть со мной.  Мир, где тебе не придется жить ночными кошмарами и кровавыми убийствами. Показывать его тебе, я начну прямо сегодня. Хочу тебя кое с кем познакомить….

 

Внутреннее состояние медиума  отражает его кожа. Татуировки на древнем «языке» прародителей украшают все тело медиумов, исключая лоб и щеки. Переплетающийся узор и единый рисунок, у каждого медиума различный. Татуировки медиума, своего рода проводник между внутренней силой медиумов и кожей, которая эту силу генерирует. Цвет татуировок по всему телу, меняется, в зависимости от настроения. Когда медиум переполнен ненавистью и готов выполнять приказы хозяина, татуировки становятся блестяще-черными. Когда же медиум находится наедине со своим человеком, то татуировки постоянно в движении перетекают из одного рисунка в другой, окрашиваясь в ярко алый цвет. По активности движения татуировок можно также судить о степени генерируемой медиумом ментальной энергии.

 

6.

Хадель-Вилль – нано-технологический  прорыв во всей науке нашей страны. Олекс – маленький прибрежный городок, который живет далекой от науки и военных технологий жизнью. Такой разрыв уровня жизни разных городов объяснялось нашей страной и формой правления, которая в ней сложилась. Этой же системой правления и было оправдано создание спецподразделения в «Академии расследования и профилактики преступлений». Академия – это одно из девяти министерств, с помощью которых осуществлялось управление нашей страной, а точнее «Империей Эренгер». А отчитывались эти девять министерств самому Императору. Девять министерств, управляли которыми только высокообразованные люди – дворяне. Дворяне построили Архион – столицу Империи.

История создания нашей империи уходит вглубь не так уж и далеко. Ее создали двести лет тому назад, молодые ученые-дворяне, которые придумали технологии, воплощающие мечты в реальность. Самым влиятельным был признан Вильям Эренгер. Прародитель рода Эренгер, который и был избран в качестве Имперского рода. Кровь Эренгер ведет свое начало с самого создания, ее никогда не смешивают, и правят всегда только мужчины крови Эренгер. Все остальные ученые древности создали свои великие роды – и так появились дворяне…. Дворяне создали армию, настолько модифицированную и боеспособную, что подчинили себе практически все малоразвитые страны, таким образом, Империя Эренгер  сейчас, самая большая по территории во всем мире. Никто и по сей день не владеет технологиями подобными нашим, потому что мы никогда не продаем и не покупаем технологии. Вся наука биохимии, нано-технологий, биологического и химического оружия, информационных технологий – все это дело только дворян, которые являлись закрытым институтом. Архион – столица империи была полностью закрыта для простых людей. Обычные люди, не являющиеся дворянами или не работающие как мы в специальном отделении, не могли даже подъехать к столице ближе, чем на двадцать километров. Из столицы никогда не передавались новости, никаких трансляций из зала заседания Имперского Совета не велось. Имперский Совет – это орган, который разрабатывал и писал законы Империи, в него входили только самые почитаемые дворяне. Но не один из законов не принимался без одобрения Имперской Свиты и лично Императора. 

Журналистов, которые снимали прямые выступления Императора,  не выпускали за пределы Архиона. Конечно, такая строгая система политического устройства, при которой отсечены или пресечены любые попытки использовать власть в свое благо, диктовала и жесткий, тоталитарный режим правления абсолютной монархии. Каждое министерство регулировало только одну, конкретную сторону жизни общества, никто не занимался не своим дело. Академия занималась всеми видами преступлений и правонарушений, которые только мог совершить человек. Академией руководил мой друг – ректор Гилфорд Абегайл. Кому надо помогал, кого надо наказывал, вел расчетливую и очень точную работу. Министерство социального развития и Министерство Юридической конституции работали в тесном взаимодействии. Руководили ими две дворянки – маркиза Луиза Милдер и баронесса Инесса фон Гельбер. Их личные дела мне не попадались, поэтому ничего не могу сказать. Далее шла Церковь. Церковью управлял кардинал Людвиг фон Лачетти, но главой церкви, все же по праву считается сам Император, которого считали наместником Бога на земле. В какую религию и в какого Бога мы верили, я не знала, как-то не до этого было. Основной задачей церкви,  была пропаганда Божественной избранности Императора и подчинение обычного народа своими сладострастными речами. Министерство Стандартов – кстати, я даже не в курсе какой из дворян им руководит, но само министерство стандартизировало все жизненно важные документы. Государственное налоговое учреждение занималось учетом налогов на собственность богатых людей, обычные люди фактически не платили налогов, только подоходный налог с рабочей единицы. Да, Архион и богатые дворяне содержали всю Империю, титанические запасы денег в Архионе, были в основном благодаря войнам и внутренним продажам технологий различным не государственным предприятиям. Ну, а дальше, по праву нужно отметить Министерство науки и инновационных технологий. Сие предприятие состояло из нескольких дочерних компаний, одной огромной компании по производству биотехнологий, медицинских технологий и, конечно же, современного оружия, как наступательного, так и химического и биохимического. Компания называлась «Де Гор Интерпрайзис». Первые буквы которого – это дефис и фамилия дворянского рода, который по праву, пожалуй, второй по влиятельности род. Министерством науки руководит Лорд Поль де Гор, нынешний глава известного дворянского рода. Лорд Поль многоуважаемый и справедливый человек. Но, пожалуй, больший интерес представляет руководитель компании «де Гор Интерпрайзис», младший сын рода – Эдриан де Гор. Мне было известно только то, что и всем: Эдриан де Гор – самый успешный и амбициозный молодой предприниматель, ученый, доктор наук в области биохимии, биотехнологий, и прикладной химии, вундеркинд от рождения.  

Семья де Гор не зря упоминалась мною как «вторая» по политическому и социальному влиянию в Империи. Потому, что существовал дворянский род, наиболее приближенный к Императорскому роду. Девятое министерство – «Армия». Безжалостная, но крайне профессиональная, оснащенная самыми передовыми технологиями. Армией руководила семья Фантенблоу и лично ее глава – Маршал Алексис Фантенблоу. Пожалуй, самая темная и загадочная личность в Империи. Семья Фантенблоу фактически и правила Империей. Алексис умело манипулировал Имперским советом, засчет огромных финансовых фондов и капиталовложений семьи Фантенблоу. Таким образом, половиной счетов и договоров Министерства Финансов, занимались Фантенблоу. Что касается закрытых, научных проектов на благо Армии, тут тоже семья Фантенблоу выигрывала у «Де Гор Интерпрайзис». Но Алексис Фантенблоу – не только Маршал Армии и глава той самой семьи, на деньги которой была отстроена практически вся Империя, он еще и председатель Императорской Свиты. И всем без исключения дворянам известно, что за нынешнего Императора, последнего уцелевшего потомка Эренгер, тринадцатилетнего мальчика, правит сам Алексис и его Свита.

Дворянское устройство власти, при котором править мог только один конкретный человек. Исключая, конечно, членов Имперской Свиты, которые могли в виду своих ценностей, мнений, и желаний влиять на Императора, являясь его ярыми соратниками и почитателями. Прожив в Архионе достаточно долгое время, я изучила систему управления нашей Империи настолько хорошо, чтобы даже не сомневаться в том, что она ужасна. Нет, она не приемлема.

Да, действительно, за счет строгого контроля над исполнением законов, за счет разделения полномочий министерств, за счет минимального объема бюрократического аппарата, а также в отсутвии конкуренции в законодательном органе, обычные работающие люди в нашей стране жили стабильно. Наличие богатых только в среде десятка дворян в Архионе, позволяло создать относительное социальное равенство между слоями населения. Дворяне обеспечивали обычным людям, стандартную для всех, безбедную, но не роскошную жизнь. Повышения уровня качества жизни зависело лишь от степени нашей работоспособности на благо Империи, желание много и упорно трудиться хорошо поощрялось. Таким образом, Архион в лице дворян – это полные монополисты, никакой свободной конкуренции, дворяне диктовали свою волю: и на рынке труда, в торговле, и во всех сферах жизни. Казалось бы, люди от этого только выигрывают, за них все придумали, как жить хорошо. Знай только работай, учись и будешь счастлив. Людям свойственно хотеть, чтобы некая «высшая» и более разумная рука вела их по жизни, указывала путь, по которому они бы только двигали ножками. Но дворянская власть, вся эта мишура с идеальным миром – это чистой воды фарс, утопия, которая строится на прогнивающем мире дворян.

Настолько прогнившие и погрязшие в грехах вседозволенности, они совсем забыли, что люди живые существа, а не пешки на шахматной доске. И даже если полностью расписать их жизни по полочкам, всегда возникает «человеческий фактор». Чтобы удержать людей от еретических идей, что их власть плоха, дворяне придумали просто издевательские методы подавления воли народа. Например, финансовые и юридические преступления карались огромным штрафом и конфискацией нажитого имущества. То есть, если ты что-то, где-то украл, у тебя все отнимут, но дадут возможность снова заработать все это честным путем. Если ты, конечно, не болен и не умираешь, заработаешь и проживешь остаток жизни.

Но были и другие преступления – уголовные и особо тяжкие, которые карались…. Тюрем-то в нашей Империи нет. А вместо этого – шесть Агентств по всей Империи, в каждом из которых, есть такой же детектив, как и я. Детектив, имеющий не только специальные полномочия, но и специальные обязанности. Да, никаких тюрем не было, потому что подозреваемые карались смертью, сразу же после того, как их вина была доказана. Казнь производилась на месте и могла иметь любую форму, которую захочет исполнитель казни. То есть я, Джульетт Хайт. Обязанностью специальных детективов было не только доказательство вины преступника, но также и устранение нежелательного элемента общества. Таким образом, дворяне «чистили» общество, работали на страх. Тирания и повсеместная угроза  ограничивали свободу людей. Делали их словно стадом овец, которые гуляли под дудочку пастуха. Дворяне диктовали все условия жизни, да пускай жизни идеальной, жизни близкой к неправильному «Раю». Но эта утопия, утопия в которой, рано или поздно сами дворяне и погибнут. Узнай обычные люди, какие опыты и какие эксперименты ставят биотехнологические компании, узнай на самом деле, каким порочным рассадником греха и ненависти является Архион, просочись в общество информация о том, что все решения Имперского совета  диктовала свита за Императора. Свита, которая позволяла дворянам творить вещи, подобные созданию спецподразделения детективов, которые убивали без жалости. Мы просто безвольные машины для убийства, которых используют дворяне, для устранения своих грязных проблем, залатыванию дыр, чтобы вся чернота из Архиона не выплыла наружу.  

Ненавидя дворян за их лесть, бесконечную ложь, скрываемую красивой маской, таинственными обрядами, фееричными балами, я нелегко принимала тот факт, что стала пешкой в руках дворян, но это было необходимо мне для достижения цели. Я лишь подчинилась правилам, во имя собственной идеи, как и все в этом мире. В мире дворян и Империи все делалось по правилу: «кто-то подчинялся, кто-то правил».

Фрай мечтал изменить мир, и показать людям истину. Фрай был слишком целеустремленным, поэтому единственный путь изменить дворянский мир – это изменить его изнутри. Поэтому новость, что Фрай, стал пожалованным дворянином, Лордом, не шокировала меня и не удивила. Вероятно, первой целью его «укрепления положения» в Архионе, было желание пробиться с помощью собственного таланта. Своей Божественной музыкой он пробивал себе путь к Императору и владыка услышал. Теперь Фраю требовалось найти друзей среди дворян, таких же идеалистов, как и он сам. Чувствуя острые переплетения нашей судьбы, я и не ожидала что благодаря Фраю, узнаю так много невероятных людей.

Появление человека абсолютной идеальности удивило и поразило меня. Холодная гордая красота. Дорогой, серый пиджак, белая рубашка, в ушах бриллиантовые, алые, маленькие камушки, брюки без единой пылинки на них. Горд и даже не скрывает презрение к людям, логика его ума, четкого, лишенного иллюзий, лилась через край. Высокий, выше чем Фрай.

- Джульетт, знакомься, это мой лучший друг, Эдриан де Гор….

Как только наши взгляды встретились, я была удивлена…. Он был заинтересован во мне. Эдриан  сел за стол, манеры конечно у дворян идеалистические, все делают с шармом, даже стулья двигают. Все это время глаза Эдриана спокойно осматривали меня. Ему хватило лишь одного взгляда на меня, чтобы все для себя понять. Одного глубокого, очень острого взгляда, будто рентгеновского. Эдриан, не обычный человек, сила его мысли гениальна. Появившаяся официантка обомлела и испуганно-завороженно пролепетала: «Хотите ли вы что-нибудь?». На что Эдриан пренебрежительно взмахнул пальцами, чтобы она убиралась восвояси. Как дворянин он, конечно же, являл миру исключительную внешность.  Если у Фрая, волосы были полудлинные и пепельно-кремовые, какой цвет редко встретишь, то у Эдриана они были блестяще-черные, но длинные, длиннее плеч. Гладкие, они лежали волосок к волоску, обрамляя его строгое лицо. И главное, на его дорогущем пиджаке не было не единого волоска, поразительная опрятность. Его восхитительные, темно-голубые глаза, всегда на все смотрели с высоты полета развития ума своего хозяина.

- О! Надо же, не думал, что девушка, из-за которой Фрай отказывал себе в удовольствии, такая…. обычная….  – вполне предсказуемое поведение. Голос у него был мягкий, бархатный, но очень холодный, четкий.

- Конечно, Лорд де Гор, для дворянина столь высокого положения и ума, вам кажется странным любое проявление эмоций, в том числе и любви. Поэтому вас удивляет, что, не развлекаясь на светских раутах и вечеринках, Фрай самозабвенно искал утешения в музыке. Для вас кажется странным, не использовать свое положение для получения всего, чего пожелает ваше тело, как и для всех дворян. Но вы достаточно умны, чтобы понять, что меня и Фрая связывает нечто большее, раз уж вы, с таким неподдельным интересом, жаждали оценить мои достоинства. Что же касается меня, так мне наплевать, как вы их оцените, потому что ваша  маска пренебрежения, от меня ничего не скроет. Вы удивлены, потому, что ваше первое впечатление обо мне оказалось обманчиво, вы хотели увидеть обычную девушку…. Но теперь вы поражены, что за этой «обычной» скрывается что-то крайне интересное…. – не менее злобно улыбаясь, я встала и протянула ему руку. Он пожал ее, пораженный тем, как быстро мне удалось увидеть, что чувствует его скрытая сущность.

- Раз вы, не обычная девушка, к тому же владеющая техникой чтения эмоций и распознавания лжи, кто же вы?

- Меня зовут Джульетт, и я детектив, специальный детектив…. Слышали о такой должности, лорд де Гор?

Гранатная, сочная искорка восторга, которую Эдриан искусно замаскировал удивлением.

- Фрай, видимо ты забыл упомянуть мне, что твоя «ненаглядная», не обычная простая девушка из глубинки…. А профессиональный палач на службе Империи.

- Я выполняю ту работу, господин де Гор, которую вы, дворяне, боитесь делать собственными руками. Вот и все, на мне нет ответственности за то, что придумали люди подобные вам – Эдриан высокомерно срезал мой косой взгляд, поняв, как сильно я ненавижу дворян и всю их власть. В это время Фрай, доброжелательно улыбнувшись, похлопал Эдриану по плечу, а меня осадил почти подзатыльником:

- Вы, двое! Я, конечно, догадывался, что вы во многом не сойдетесь, но все же, постарайтесь подружиться. Джульетт, не все дворяне одинаковы, не суди их по одному внешнему виду. Эдриан моралист и борется за права обычных людей и улучшения жизни в Империи, огромные средства его компании идут на строительство больниц и совершенствование медицинского оборудования. Эдриан, ты мой друг и должен принять тот факт, что Джульетт, не обычная девушка, ее жизнь сложилась так, что ей пришлось пойти в Академию…. – медленно растягиваясь в улыбке, Эдриан поправил прядь волос, и медленно перевел глаза на меня, его четкие черты лица разгладились. Он принял меня, потому что чувствовал, что я источаю неподдельный аромат чего-то таинственного.

- Фрай, не переживай, я, наконец, встретил в лице Джульетт достойного оппонента себе. Смотри, как сильна сила ее разума. Он затемнен тьмой, но все равно ищет путь к истине. – Поэтому,  мы проверяем друг друга. Джульетт, будем на «ты»…. Ведь зачем  то Фрай все-таки решился нас познакомить. Так что тебя беспокоит?

Почему-то мне захотелось взять Фрая за руку так, чтобы Эдриан не увидел. Отчасти, желание было вызвано тем, что мне сейчас было необходимо сказать что-то правдивое. И если уж Фрай хотел, чтобы я рассказала все этому дворянину, значит, он доверяет ему. А мне было не в первой, полагаться на выбор Фрая, хоть сейчас я и была способна решать все сама. Но, что-то сейчас заставило меня пойти на это, доверится этому холодному сгустку вселенского всезнайства. Пальцы Фрая я сжимала, потому что…. то, что я собиралась рассказать, от этого будет больнее скорее ему, чем мне.

- Эдриан, что ты знаешь о генетическом отторжении?  - Фрай содрогнулся, давая волю своему разочарованию, и вцепился в мои пальцы, будто нервно больной. Эдриан удивленно вскинул брови.

- Физическое отклонение, при котором, организм человека отвергает свой генетический набор белков. Вероятно, ты не можешь нормально питаться человеческой пищей, тебя постоянно тошнит. Головные боли, постоянные синяки и гематомы при любом ушибе, а также слабость по утрам, плохой сон, периодически боли и онемения в конечностях.  Тело медленно разрушается, это очень редкая, даже единичная и неизлечимая аномалия.

Они оба оцепенели от моего пронзительно хохота.

- Нет! Нет…. Это не аномалия, это моя плата за один полезный недостаток. И я вообщем, то не против ее нести. Но, нельзя как-то отложить финальный аккорд этого отклонения?

- То есть, ты предлагаешь мне отложить поиск причин и следствий, а сразу же выдать тебе «решение» загадки? Джульетт, подобная аномалия уникальна, я бы назвал ее неспособностью жить в нашем мире, быть человеком. Религия называет эту болезнь по своему: состояние, при котором душа отторгает тело или плохо приживается в нем. Скажу тебе сразу, что мне скорее хочется изучить твой геном, нежели искать тебе временное лекарство, но в подобном случае Фрай меня убьет, поэтому, способ продлить тебе жизнь…. его не существует. Однако, есть лазерная технология, которая поможет уменьшить скорость разложения на несколько месяцев….

- Месяцев…. Господи, Эдриан, ты же гений, ты великий ученый?! Месяцев?! Хочешь сказать, она может умереть так скоро?!

Все это закончилось бы тем, что Фрай привязал бы меня к стулу, потом силой увез бы куда-нибудь далеко, где мы могли бы пробыть остаток моей недолгой жизни. Однако у меня зазвонил телефон, что меня и спасло.

- Да, капитан! Конечно, буду через десять минут…. – итак, вот и оно. Еще один мазок полотна Мотылька.

Фрай с каменным лицом поднялся и уже уходя, бросил:

- Сейчас зайду в кабинет, кое-что заберу и отвезу тебя. Эдриан, проводи ее до стоянки…. – причем к Эдриану он обратился почти в приказном тоне. Как такое может быть?

- Джульетт, могу я спросить? Во сколько лет ты поняла, что началось разложение? – Эдриан же воспринял этот тон как нормальный и даже нисколько не возмутился.

- В восьмилетнем возрасте.

- То есть, зная о том, что ты умрешь в ближайшие несколько лет…. Ты сама выписала себе билет в Ад, пойдя в академию и став убийцей? Джульетт, бедный Фрай…. Даже моя жизнь, так не походящая на жизнь просто человека, все еще человеческая. Но как твое сердце могло так бесстрашно обречь себя на подобную участь. Люди боятся смерти, и боятся еще больших страданий после смерти. Человек ли ты вообще, после этого? Как ты можешь сознательно идти на подобное?

- Может, мне изначально не предназначено жить обычной жизнью? А может быть, я просто не хочу, потому, что боюсь скуки и рутины повседневности. Одно я знаю точно, Эдриан, меня уже ничего не спасет, ни лекарства, ни Фрай, с его слишком необоснованной, нежной любовью. Заплатить все равно придется, уж слишком много я забрала у этого мира…. – откинувшись на стул, я привстала, смотря высоко в небо. Эдриан же, внимательно следя за мной все это время, наконец, вынес вердикт, при этом аккуратно, по-дворянски, коснулся моей руки. Так уж он был воспитан. Хотя я сомневаюсь, что с любой другой девушкой он повел себя столь же учтиво.

- Джульетт, я постараюсь сделать все возможное, чтобы замедлить процесс, ради Фрая…. И еще ради тебя самой, пожалуй, за много лет ты первая, настолько удивительная личность, которую я встречаю. Хочу еще раз невероятно многое с тобой обсудить, поэтому, возьму на себя обязательства…. – и, наверное, сейчас, Эдриан снова был настоящим. Четким и целеустремленным, человеком привыкшим держать свое слово.

Пока мы с Фраем ехали к месту преступления, куда меня послал капитан, Фрай молчал и находился в подавленном состоянии, видимо пытаясь, переосмыслить и переварить все отчаянные крики своей души. Борясь также с желанием немедленно упечь меня в закрытую клинику Эдриана. Но он дал обещание не мешать мне. Хотя он прекрасно осознавал, что время уходит с неумолимой быстротой, а от того, его страдания были еще более горькими, лишенными какого-либо выхода. Решив пока что не перегружать сознание психологическим портретом Эдриана, я решила оставить это удовольствие на потом. Мы простились с Фраем у подъезда дома мистера Ривсена старшего, инженера по проводке металлосодержащих труб в отделе городского обеспечения. Похоже, нашего единственного свидетеля убийства девочки в парке, постигла своеобразная участь. На прощание Фрай лишь глухо поцеловал меня в макушку, но даже волосы, позволили мне ощутить, как он сжал пальцами затылок, прижимая меня. Ему было больно прикасаться ко мне, больно осознавать, что эти волосы, эту кожу и эти губы, столь теплые и родные он больше не сможет целовать. От этого у меня внутри загорелось целое озеро отчаянья. Давно забывшая о чувствах, а уж тем более, о чувствах к другому к человеку, о сопереживании к тому, кого любишь, с Фраем все это разом вернулось, тяжелым грузом на мое больное внутреннее «я».

Лидия, возившаяся с приборами и ватками, причитала, осматривая тело. Кучка полицейских скептически и испуганно пустила меня через оцепление перед домом, им не нравятся «наши» удостоверение с высшей формой допуска. Эта затхлая коморка, жилище старшего инженера, как же она меня раздражала.

- Что-то больше напоминает самоубийство, нет? – Лидию нужно было вытянуть из мира ее мозговой деятельности.

- И я подумала также. Его нашли соседи из-за лая собаки. Но, скажу тебе, что это очень интересный способ убийства и это Мотылек….  Оглядись немножко, может, даже увидишь то, чего я не заметила.

Вскипевший чайник, труп инженера в тапочках, окно на кухне открыто, хотя не жарковато, корм для собаки на месте, свет на кухне включен. Будто это самое обычное утро и кто по утрам после завтрака решает выбить себе мозги? Тем более сомневаюсь, что старший инженер мог позволить себе оружие, даже такой дешевый и старый пистолет купить на черном рынке можно только за большую сумму. А значит, либо его ему подарили, либо нашел и хранил у себя. И судя по всему, нашел не случайно, это имитация самоубийства.

- Лидия, это имитация….  – ну конечно, труп лежит в неестественной позе с простреленной головой. Голова на столе, он не мог так упасть сам, его посадили в такое положение. Выстрели он сам, в вертикальном положении туловища, себе в голову, то непременно бы упал назад, за счет веса своего тела.

- Причем, имитация, ты видишь, крайне не умелая, знаешь, что это значит?

- Это значит, что-то кто убирал свидетеля, а еще это значит…. Даже если это неумелая имитация, все здесь было подстроено так, что бы мне подумалось, что убийца случайный человек, может даже впервые в жизни пошедший на убийство. Ну там, влезший сюда наркоман или его бывшая жена…. Это спектакль. Созданный для того, чтобы скрыть кукловода, это Мотылек. Даже если предположить, что убил не Мотылек, а «кто-то другой». То этот «кто-то другой» действовал по сценарию Мотылька, а значит он истинный виновник.

- Здесь много улик, когда я все соберу и вскрою его тело, то вероятно смогу тебе сказать и истинную причину смерти, потому что стреляли в его голову, уже после смерти…. И что-то смогу дать по его убийце, а уж ваши шахматные партии с Мотыльком, твое дело.

- Ладненько, только вот время смерти? – это было нужно, чтобы я могла понять, кто теоретически мог совершить это преступление.

- Между девятью и десятью часами утра.

- А конкретнее, между девятью часами и девятью часами сорока пятью минутами. Если брать в расчет, что в десять, он позвонил мне на станции «Резолют», и потом в течение почти двух часов мы были вместе.

- Он «убил» инженера, а потом приехал встречаться с тобой на станции?  - «убил», говоря условно, потому что Мотылек мог оказаться косвенным убийцей в этом случае.

- Да, потому что он предупредил меня о сегодняшнем убийстве, с такой интонацией, будто он его уже совершил, а не только намеревался. Увидимся вечером, когда вернется Финн.

Да, крайне удачный ход, крайне логичный, и уж слишком очевидный. Ну да, все-таки стоило признать, что убийство свидетеля, который видел Финиаса в машине около парка, это очень удачно. Если бы я была обычным детективом, а Мотылек моим делом. Конечно, я бы незамедлительно рассмотрела  факт убийства единственного свидетеля в пользу Финна. Будучи обычным человеком, Мотылька можно рассматривать как убийцу. Но я не обычный человек, я также как и он, весьма циничный и искусный убийца. Теоретически да, Финну было бы выгодно убить старшего инженера, и это бы прибавило пару процентов в косвенном доказательстве, что Финн и есть Мотылек. Но Мотылек слишком умен, чтобы пойти на такое. Потому, что это убийство, скорее наоборот доказывало, что Финн не Мотылек. Потому, что на месте Мотылька, я бы сделала все, чтобы обратить вину на другого человека, особенно если к этому есть предпосылка вины. Поэтому Мотыльку Фраю было более выгодно, чтобы произошло это убийство, и я бы подумала, что это Финиас. Это попытка привести  расследование к одному вектору.  Насколько же Мотылек, на самом деле, способен контролировать ход расследования?

Погруженная в свои мысли, я продумывала ответный ход, и вместе с тем, я пыталась побороть в себе убежденность, что Мотылек, это именно тот, кто убил моих родителей. Замкнутый и залитый огонь желания мести нельзя было разжигать ни в коем случае. Мотылек прав, в конце концов, поддавшись мести, я ничего не добьюсь. Фрай оставил меня без машины, но я знала, что он не оставит меня теперь ни при каких обстоятельствах. И поскольку время моего уединения стремительно сокращалось, мне необходимо было сделать кое что…. Чтобы убедится в правильности своего выбора, чтобы убедить себя не сдаваться, и не попадать под ласкающий луч надежды Фрая. Из царства собственной тьмы нужно было отрезать все дороги. Утром, прокатившись на метро, я осталась довольной, имея возможность спокойно совершенствовать свои методы психического анализа на простых прохожих. Но, все-таки, страдая последней формой социопатии, я не могла выносить общество долго, поэтому пошла пешком четыре квартала. Я купила свою новую квартиру на другом конце города, поближе к работе, чтобы никогда не появляться в этих местах. Приближаясь к дому, где была «та» квартира, в которой мы так и  не успели пожить все втроем, мои чувства обострились. Я послала Финна за документами не просто так, время от времени я всегда их перечитываю. Даже зная их до дыр, и что там нет ни единой зацепочки, я все равно каждый раз пыталась найти хоть что-нибудь. В этой квартире я не была с того самого дня, как видела ее еще залитой кровью. Запомнив досконально, много раз воскрешала в памяти образ этой квартиры, но ничего в ней не было. Но интуиция, мой дар подсказывал мне, что я что-то упустила. Не решаясь прийти сюда до сегодняшнего дня, у меня не было возможности убедиться в своей правоте.

Консьержка, узнав меня, что, кстати, странно, мы редко виделись, но такая уж у нее работа, обомлела…. Приятно было созерцать ее испуганное лицо. Да,  я и правда, выгляжу пугающе, я отталкиваю людей, подсознательно они чувствуют, таящееся во мне желание причинить боль.

- Мисс Хайт…. Но ключи…. Там же все опечатано.

- Они не нужны, дверь выбить не проблема. И еще, через десять минут включиться пожарная тревога, оповести пожарных.

Естественно поняв, к чему я клоню, она окончательно растерялась, но все же потянулась к телефону. Моментально у ее головы оказалось мое оружие. Стоит мне ощутить всю его мощь в руке, как желание воспользоваться им, почти невозможно унять.

- Делай, как я говорю, или иначе, будут отскребать тебя потом от стенок, еще и подгоришь слегка…. – как же мне нравится это выражение ужаса! Никчемности, беспомощности, ненавижу людей! Но и как же я люблю их!

И вот я уже стояла на пороге. Запах крови все еще чудился мне, даже спустя столько времени. Везде темнота конечно, ведь шторы занавешены, протянутая по всем косякам и дверным проемам полицейская заградительная лента. Старый комод, мама его так любила, даже перевезла от бабушки. На кухню ходить не было смысла. В голову сразу же полезло острое воспоминание, как я сидела на кухне, а папа уговаривал меня по утрам пить молоко. Он был слишком заботлив, а мама вкусно готовила, поэтому я не могла дождаться ужина, все время хотелось шмыгнуть на кухню и утащить у нее что-нибудь. В гостиной, пробивавшееся через темные шторы закатное солнце освещало множество безделушек, картин и поделок детишек, которые так любила собирать мама. А папа любил растить цветы, сейчас на окне и на полках они стояли все увядшие, с пожелтевшими и засохшими листьями. Все эти вещи рождали целую кучу режущих, болезненных воспоминаний в моем сознании. Воспоминаний, от которых я бежала и пряталась на вершине огромного небоскреба, в своей темной квартире. Спя на окне, я все время всматривалась в неоновые огни большого города и поэтому, наверное, мои глаза все равно видели эту старую квартиру. Нужно было покончить с ней еще тогда, но не хватило сил. Сейчас я даже не знаю, что сильнее мучает меня: боль возникших внутри воспоминаний или же физическая боль тела, которая началась, как только я вошла сюда? Да, они были моими приемными родителями, но воспитывали и любили как родные, так мне казалось. Пускай я не знала правды о своем прошлом, почему, например, меня не воспитывали мои настоящие родители, может они любили меня не меньше? Но, я была ребенком, ребенком замкнутым, и мне нужна была семья и забота, любовь и тепло, ведь дети не должны быть одинокими. Упав на колени, я закричала от невыносимой боли, боли того, что осталось от моей души. Да, мне было больно и мне хотелось кричать и плакать….

Добравшись на четвереньках до спальни, меня затошнило и пришлось заткнуть рукой  рот. Кровавые пятна на стене и кровати въелись и разрослись ужасными мазками. Все белье и все вещи из спальни были конфискованы, в качестве вещественных доказательств. Лишь в углу комнаты, на полу валялись куски разбитого стекла. Я вспомнила, что здесь у мамы стояла рамка, где мы с Фраем спим в обнимку, под деревом у бабушки во дворе, ей так понравились наши заспанные мордашки, что она тайком нас сфоткала. Меня все-таки вырвало кровавой слизью и водой. Ведь я почти ничего не ела, больше пила. Мой разрушающийся организм отвергал всякую пищу. Если я хочу что-то найти, нечто что нельзя увидеть глазами, нужно было погрузиться…. Окунаясь в те мгновения и  пытаясь представить себя в том дне, я легла на кровать. Наверное, тогда мама, как обычно, отдыхала после пяти часов, лежала на кровати и читала любимые повести, папа возился на кухне. Ему нравилось помогать ей в домашних делах. Да, все как обычно, они любили проводить время вместе, пускай даже, их занятия банальны. Дом был старого типа, отремонтированный под новый фон зданий, во время строительства Хадель-Вилля. Поэтому, кое-что учесть забыли, сливная труба с крыши была оставлена, по ней убийца влез на пятый этаж и забрался в квартиру через окно. Мама закричала, но было уже поздно. Нанося рваные удары ножом ей в живот, он разрывал ее внутренности. Вбежал папа, ошеломленный видом истекающей кровью мамы, папа не успел среагировать и маньяк оглушил его. Избитый и полуживой отец, сквозь пелену стонов и криков, видел со стены, на которую его прибили, как этот маньяк убивал маму. Страдания и беспомощность отца, он хотел ее спасти, он не хотел видеть ее страдания. А мама, в этот момент, видя, как умирает ее любимый, не могла пошевелиться из-за ран в животе, из которых фонтаном хлестала кровь. Лишь содрогались ее раскинутые врозь руки. Этот ублюдок был особо жесток, ему нравилось видеть беспомощность людей в тот момент, когда они лишались самого дорого, что у них было. Ощущая себя на месте мамы…. Чтобы я сделала? На что бы мне хватало сил, она ведь видела маньяка в лицо, какую подсказку я бы оставила, находясь в двух шагах от смерти? Мама знала, непременно знала, что я буду искать убийцу, думаю, она понимала это в тот момент, когда поток боли от ударов ножом, терзал ее душу и тело. Это должно быть символичное послание…. Мама…. Я пришла, я здесь, ну же, покажи мне!

Потянувшись рукой к деревянной спинке кровати, и задев, случайно, ее пальцами, меня осенило. Конечно, ведь мама лежала так, как будто бы готовилась ко сну. На краешке с ее стороны, было нацарапано ногтями и еле видно слово. Буквы прыгали и были забрызганы пожелтевшими кровавыми разводами. Как ей вообще удалось написать там что-то…. «Аметист»….

- Нет! Нет! За что!? – я закричала, так что хрип и кашель захлестнули. Почему все-таки…. Почему я даже не могу заплакать, ведь мне так больно. И свернувшись калачиком, я продолжала утопать. Тьма, бесконечная, всепоглощающая и приятная тьма. Как мне хотелось умереть, даже если я умру самой страшной смертью, медленно разлагаясь, не важно…. Мне малодушно хотелось умереть, чтобы избавиться от душащих меня воспоминаний и неискупимой вины за их смерти.

«- Джульетт, еще не пришло время….» – повторил мне голос разума. Или это не голос разума, а голос кого-то другого. Голос моей интуиции или же кого-то, кто всегда обо мне не заботится? Что за бред, Бог оставил меня уже совсем давно, да и я не прошу его помощи, я запретила себе искать спасения. « - Не сейчас, он ждет тебя…. Тот, кто – хочет тебя, больше чем Фрай…. Ты знаешь это…. Следуй пути…». Нет, ну я же не идиотка! Этот голос и правда в моем мозгу, но однозначно не мой! Бредятина, я  по-моему, уже не могу отвечать за свои мысли.

Снова, не обращая внимания на боль внутренностей, я вскочила с кровати, забежав на кухню, словно под действием какого-то маниакального желания, я открыла все конфорки. Запах газа постепенно начал заполнять квартиру.

- Это не месть, это лишь поиск правды, и я ее найду. Мама, папа, спасибо вам за все и прощайте…. – бросила зажигалку.

Загадок становилось все больше: мое прошлое, таинственное существо  ночью на дороге, послание оставленной мамой, личность Мотылька, подарок Мотылька, убийца, лишивший меня родителей и мальчик, настолько манящий и ароматный, что звал меня в глубине снов,  да и голос в моей голове. Сколько же времени у меня есть, чтобы все это решить? Как добралась до агентства, вообще не помню. Помню только, что когда я упала в двери, меня поймал Финиас. Он уже приехал, какая радость….

- Джульетт! Джульетт!  - после взрыва в старой квартире, меня немного задело, поэтому в голове звенело, кости болели, а подняться на ноги было тяжеловато. – Что ты делала?! Такое ощущение, что ты прям с поля боя!

Притащив меня на стол в комнате для совещаний, он лег рядом, протирая мокрой губкой мое лицо, которое было в саже. Он обеспокоен, Финн как всегда ведет себя как надоедливая мамаша!

- Капитан, наверное, уже послал за врачом, да? Финиас, ты привез то, что я просила?

Продолжая осматривать меня, Финиас  все еще, чувствовал неудобство. Во всех его жестах была напряженность, во взгляде осторожность.

- Да, Лидия приведет хирурга, который выписывает тебе таблетки. Все документы у тебя на столе.

Приступ кашля и боль, видимо, когда я влетела в стену, сильно ударилась и помогла мне взрывная волна, которая уничтожила мою старую квартиру. Я успела выбраться до приезда полиции, и соседние квартиры, думаю, не сильно пострадали, и лишних жертв я тоже стараюсь избегать.

- Финиас…. Я почти уверена в том, что Мотылек и убийца моих родителей неразрывно связаны, сказать с определенной точностью, что это один и тот же человек, пока не возможно. Тащи документы, я пока приведу себя в порядок.

Да, я просто круглая дура, читать эти документы столько раз и не заметить, столь очевидной вещи. Я заставила Финна разложить четыре тома документов по всей комнате, в порядке возрастания дат в ходе расследования. Сняв пиджак, он ползал по полу, раскладывая листочек к листочку. Иногда это навевает успокоение. Всячески он старался мне угодить. Ну что ж, пожалуй, надо его еще помучить, прежде чем успокоить. Оставшиеся полчаса до прихода Билла, Лидии и врача, он вслух читал мне нужные страницы.

- Финиас, хватит, сними, наконец, с себя это чувство вины. Твоей подлой и нахальной роже не идет растроенность. Если даже я подозреваю тебя, на данный момент, мое отношение к тебе никак не изменится…. – он прервался, поднимая на меня отрешенный взгляд. – Чтобы не случилось, ты все равно остаешься моим напарником…. – его лицо просияло и он улыбнулся своей ехидной улыбочкой. Иногда он так напоминал мне пацаненка. Таким он и был, наверное.

- Знаешь, Джульетт, пожалуй, это самые добрые слова, которые я мог услышать в свой адрес от тебя. Ведь даже когда я занимался с тобой любовью, в твоих пустых глазах таилась бездонная печаль и ты просто заснула. А я в тот момент понял, что если и есть человек, который может принести тебе удовлетворение в любви, то это уж точно не я. Ты такая, какая есть и тебя нужно принять со всеми твоими странностями. Тогда я понял это, прощаясь со своей любовью к тебе, но принимая бесконечное восхищение. Прости, я просто испугался, что могу потерять твое доверие…. – все-таки он человек.  И у него было сердце, что питает привязанность. Поэтому мне было с ним невыносимо тяжело.

- Все в порядке. А теперь, интересно узнать, зачем ты все это перечитывал мне вслух?

- Да уж, как-то странно!? Мне кажется, ты-то уж точно их знаешь наизусть!

- Финиас, теперь я могу точно констатировать, что тот, кто убил четыре года назад моих родителей, также как и сейчас Мотылек, имел доступ к ходу расследования.

- Не может быть, почему ты так решила?! – тупость, тупость! Раздражает! И еще же скорчил такую рожу, как будто и впрямь, не догадывается и тупо удивлен!

- Все-таки, ты дубина, мог бы и понять, уж если, я тебя перечитывать все заставила, но ладно, твоим мозгам даже такой вывод не по силам…. – расхорохорившись, мне доставляло моральное удовольствие прикалываться над ним и видеть как по-детски и без обиды он на это реагирует.

- Джульетт! Я могу обидеться!

- Нет, ты же мой ручной пес, забыл? Собаки на своих хозяев не обижаются! Ну, да ладно, Финиас, показания и описания места происшествия переписаны. Я не могла этого заметить раньше, потому, что была полной идиоткой и не могла пересилить свои чувства и съездить туда. Моя мать нацарапала на спинке кровати послание мне, в него она вложила все свое отчаяние, поэтому время не взяло его. Первоначальная опись места происшествия, когда ее составляли, мне дали прочитать документ, в котором все-таки было указание об этой надписи. Я была в шоковом состоянии потому, что все это происходило буквально за одни сутки, осмотр, опознание, подписи всяких документов, а уже ночью я уехала. Сейчас же, когда ты читал мне те же самые документы, упоминание об этой выцарапанной надписи на древке спинки кровати было переписано. Точнее, оно там вообще отсутствует. Надо отдать все это Лидии, уверена, проведя экспертизу бумаги с разных томов дела, она подтвердит, что бумага разная. Переписать все это мог лишь тот, кто участвовал в расследовании….

- Джульетт, подожди, так почему же тогда он не уничтожил запись на кровати, не вырезал, не сжег? Сомневаюсь, что проникнуть в заброшенную, опечатанную квартиру так уж сложно.

- Бессмысленно, здесь у него был выбор, лишь меньшее из двух зол – удали он каким-либо способом надпись, я бы все равно заметила акт совершения какого-то действия в этой части спинки кровати. Тогда бы у меня появились вопросы и я бы все равно докопалась до правды, чего я действительно не понимаю, так это зачем убийца моих родителей, оставил в живых того, кто знает правду…. Этот кто-то, чью подпись ты видишь сейчас на документах и этот кто-то и переписывал документы. Детектив Харди Ниэрман…. – вот он мой второй и очень ценный ход. С некоторых пор мне проще было рассматривать обоих подозреваемых, Финна и Фрая как разных субъектов и использовать против каждого определенную игру. В данном случае мой ход был безошибочным. И мог даровать Финну либо лишние десять процентов к рейтингу понижения его в роли Мотылька. Либо же дать мне почти неоспоримые выводы, для подтверждения его, как Мотылька.

Упомянув сейчас о Ниэрмане, я убивала двух зайцев сразу. Я проверяла, является ли Мотылек убийцей моих родителей и является ли Финн Мотыльком. Потому что сейчас, до того, как я поеду к этому дряхлому маразматику Ниэрману за правдой, убийце моих родителей было бы крайне не выгодно допустить нашу встречу. Я сделала намек Финну, что я собираюсь немедленно отправиться к Ниэрману, что означало, что Финиас был единственным, кто это знает. И если же к моменту, когда я встречусь с этим маразматичным детективчиком на пенсии, он будет мертв, значит Финиас и есть убийца.

Не успев уследить за его эмоциональным состоянием, так как меня отвлекли пришедшие Лидия и врач, я горько выругалась про себя. Обидно, ведь это могло быть занимательно, поэтому пока врач перебинтовывал мне грудину  и колол уколы с лекарствами. Я наблюдала, как Финн собирает документы, но сейчас уже ничего было не прочитать. Даже если он был поражен и удивлен этим ходом, мне уже не узнать. Ну  да ладно, все же теперь есть очень неоспоримый ход. Но с другой стороны и бессмысленный, потому, что если я приеду, и Ниэрман будет жив, то все будет бесполезно. И придется придумать что-то более действенное. Пока врач зашивал мне рану на лбу, которую я даже не заметила,  я уже звонила Фраю. Придется, наконец, начать проверять и его. Удастся ли мне мыслить ясно. В случае с Финном все легко, а вот с Фраем нет. Фрай имел слишком большое и непреодолимое «влияние» на меня. Проверять его будет сложно, но на самом деле, когда мне вообще было легко? Сколько раз я отказывалась от своих желаний? Сколько раз переступала через себя и однажды мне даже удалось оставить его?  Но смогу ли в этот раз?

 

Глаза медиума обычно естественного цвета и формы, но это часть человеческой маски, которая слетает в тот момент, когда медиумы используют свою силу. Спящие медиумы не меняются в физической форме при использовании небольшого количества «силы». Пробужденные медиумы, связанные договором с человеком, при использовании «силы» меняют свою физическую форму. Их зрачки сужаются, принимая ярко черный окрас, вдобавок покрываются алой пленкой. По мере наращивания потенциала «силы», медиум может полностью принять животную форму, для лучшего ее использования.

 

7.

Детектив Ниэрман, единственный участник расследования, который был посвящен во все тонкости убийства моих приемных родителей. И, например, для меня загадка, почему маньяк не убил и его. Чтобы отрезать мне всякий путь к связыванию временного отрезка длинной в четыре года. Ниэрман закрыл дело, перестав искать убийцу, это преступление, которое он взял на свои плечи. Он прекрасно знал, что мог пойти до конца. Однако же не сделал этого, значит, убийца угрожал ему и еще хуже, манипулировал им. Предполагая это, у меня не было шанса проверить свои выводы. Ибо сразу же, как только Ниэрман закрыл дело, он распустил своих подчиненных, подал в отставку и ушел из Академии. А затем исчез, каким образом ему удалось исчезнуть, тоже загадка, но вполне решаемая. Я нашла его еще четыре месяца назад, эта сволочь заползла далеко, вглубь и тишь. Естественно, он прятался одновременно и от убийцы и от меня. Он поселился в полуразрушенном портовом городке на севере Империи. Города у нас реконструируются и возводятся, только сразу целиком. Поэтому, как я слышала, проект полного построения нового города, находился в разработке. Два часа от Хаддель-Вилля, конечно удобнее всего было поехать самой, чтобы избежать ненужных вопросов и выговоров со стороны Фрая, или же раздражающей болтовни Финна. Но, у Фрая быстрая гоночная машина. К тому же, я плохо себя чувствовала, не хотелось бы разбиться, такой глупый исход не допустим. Поэтому, выбирая из двух зол меньшее, я попросила Фрая отвести меня. Не то, чтобы я хотела свести счеты с Ниэрманом, в принципе, он виноват лишь в том, что бросил это дело. Бросил и тем самым подтолкнул меня к бездне еще больше. И не сказать, что особо его в чем-то винила, все люди такие. Делают то, что им выгодно, даже если это не выгодно кому-то еще. Поэтому, как я поступлю, когда найду его, я не могла сказать однозначно. Хотя почему-то, даже если желание убить его или причинить страдание было, то оно казалось мне частично реализованным. Я была уверена, что Ниэрман все же заплатил «свою цену» и возможно мне и не придется марать руки. Хотя…. Одной смертью больше, одной меньше, для меня это уже ничего не изменит.

Фрай приехал за мной ровно в двенадцать ночи, как я и попросила, не спрашивая и не отказываясь. Ехать хотела ночью, так быстрее, да и я себя ночью чувствую лучше. Выходя из дома, я чуть не поперхнулась. Он издевается надо мной, не иначе! Прислонившись к машине, он ждал меня. Только Фрай мог удивительно изящно держать сигарету и курить. При виде того, как он это делает, его не то, что ругать не хочется, а хочется оказаться как минимум на месте сигареты. Чтобы эти губы тебя так прикусывали…. Черная водолазка обтягивала его идеальный, мускулистый торс и плечи…. Волосы собраны в этот симпатичный и милый хвостик, издающий колокольное позвякивание при ходьбе. Глаза, цвета сиреневой зари, задумчиво и игриво оглядывали меня. Я же краснела от одной мысли, что он все понимает. Понимает, как я, будто ненормальная, желаю его, и от этого он распалялся еще больше – веселился и провоцировал меня своей соблазнительной полуулыбкой. Фрай был воплощение сексуальности, он источал невероятное количество феромонов, на которые я велась…. будто бабочка, летящая на красивый цветок. Вот чем пользовался Фрай – силой своего воздействия на меня. Удивительно, я почти бездушное создание, с патологическим расстройством личности, рядом с Фраем превращалась просто в химический реактор желания и чувств. И при этом я так давно не испытывала чувств, что уже почти забыла, как отличить желание от любви, страсть от страдания и преданность от обязанности. Стоило, стоило, наконец, прийти к консенсусу с собственным сердцем, потому что, судя по поведению Фрая, он всерьез решил взяться за мое «исправление».  И начал он видимо с перемены истинных ценностей, которые я для себя просто вычеркнула.

- Эй, крошка Джульетт, скажи-ка мне, любопытство заело. В новостях передавали о взрыве на Грейвер-стрит15, это ведь была ты, судя по пластырю и швах? – еще одна черта Фрая, которая меня отпугивала, так это его абсолютная уверенность, что со мной можно делать все, что захочется. Каждое его прикосновение, словно обжигающий огонь, подойдя ко мне, он аккуратно заправил выбившуюся кудряшку за ухо и осмотрел небольшой шов.

- Глупое существо, почему я постоянно должен за тебя волноваться? Джульетт…. Потрудись все объяснить – его чувства менялась с невероятной скоростью и даже мне было сложно за ними уследить…. Сначала обеспокоенность, потом осуждение и на последней фразе я увидела строгость. Бездонные глаза, необычно, мистически яркие, они хранили в себе необъяснимую притягательность, некую очень интересную тайну.

- Я расскажу тебе о том, чем сейчас занимаюсь, но давай по дороге. Я хочу управиться за ночь, а с тобой ехать куда-то далеко спокойнее.

- Ладно, ладно, моя принцесса, куда едем, в ночь?

- В Северный порт, знаешь, где это?

- Джулли, там же закрытая зона….  – осмотрев мое скептически нахальное выражение лица, Фрай горько вздохнул: - Понятно, для тебя все пути открыты.

Открыв мне дверь, он как ребенка усадил меня на пассажирское сидение и пристегнул ремнями безопасности. Кажется, возражать что-либо бесполезно, поэтому я  недовольно свела брови. Фрай остался равнодушным, видимо он был в полной уверенности, что делает все правильно.

Машина и правда чудесная, выехав за пределы города, мы понеслись, но высокой скорости абсолютно не чувствовалось. Не знаю почему, но вдали от этого города я почувствовала себя гораздо лучше. Моя психика успокоилась, словно груз этого проклятого города оставил меня на некоторое время, будто бы мое бремя повелителя смерти покинуло меня. Хоть на чуть-чуть, хоть не надолго, могла ли я почувствовать свободу? Поддавшись этому желанию, я подтянулась к окну, вглядываясь в ночную красоту окружающей природы. Фрай, краем глаза заметил это и улыбнулся. Наверное,  львиную долю спокойствия охватившего меня сейчас я бы не ощущала, не будь его рядом.

- Ты, как и прежде, любишь звезды, Джульетт, их свет почему-то манит тебя…. – мягким бархатистым тоном произнес он. Мои уши ласкал тон его голоса.

- Да, также как и ты. Я помню, как будучи детьми, мы сидели у тебя в гостиной поздними вечерами без света. С открытыми балконными дверями, мы ощущали ночной морской ветер, а ты играл мне, помнишь?

- Еще бы, мама с папой много времени по вечерам проводили у твоих в гостях…. Они оставляли нас вдвоем, зная, что так и должно быть. Джульетт, ты собиралась мне рассказать? 

Итак, собравшись с чувствами, я начала рассказ о Мотыльке. Фрай не сбавлял скорость. Не то, чтобы мне было страшно, что от неожиданности всего сказанного, он потеряет управление и разобьется…. Не по себе, от его спокойствия. Аметистовые глаза взирали на дорогу отрешенно, будто он вообще меня не слушал. Мне придется проверять Мотылек он или, даже если основным средством проверки будет моя собственная интуиция. Чего бы конечно не хотелось, ибо обвинение доказывается на основе только реально существующих улик и фактов – доказательств безоговорочной вины. В данном случае, какое бы мнение по поводу Фрая я не вынесла, оно в любом случае будет субъективным. Мотылек развернул шахматную доску так, что все, что бы я не применила, какие бы уловки и психологические приемы не использовала, все будет бесполезно. Я уж было решила прерваться и спросить его, слушает ли он. Как Фрай начал излагать свои выводы с достаточной осведомленностью в вопросе. Ну да, он же гений. Он не только меня слушал, но и извлекал всю логику.

- То есть сейчас, ты пытаешься установить связь между Мотыльком и убийцей твоих родителей?  - улыбнуло, я еще раз восхитилась им, понимая, что мое желание отдано замечательному, уникальному человеку.

- Да, но к несчастью у меня даже нет идей, один ли это человек или Мотылек, всего лишь подражатель.

Приятно было видеть, что он задумался и его взгляд приобрел некую осмысленность. Замешательство, которое повисло в воздухе, зная Фрая, не предвещало ничего хорошего. Когда он медлил с дальнейшим вопросом или ответом, это значило, что он не желал, чтобы этот вопрос был задан.

- Думаю, мне не стоит уточнять, что если я не главный подозреваемый, то уж точно в списке, верно, любимая моя? – с нажимом, подчеркнул он свой сарказм последней фразой. Он выдыхал слова, словно бросая мне их. Ожидая такой реакции, я не стала его ни в чем упрекать.

- Да, это действительно так, но не волнуйся, никто из Академии, кроме меня, никогда к тебе и на метр не подойдет, а уж тем более ни в чем не обвинит. Поскольку, Мотылек это только моя игра, мне в нее играть и мне же правила писать. Если тебя это волнует, то я считаю, что у тебя, шансов быть Мотыльком больше, чем у моего бестолкового напарника. Однако же, никогда я не поверю в то, что ты Мотылек, пока не докажу это сама, увидев только реальные факты вины.

Снова он выжидал. И на дне его самосознания всколыхнулась обида, но он подавил ее, из-за боязни потерять меня снова, полагаю. Поэтому, голос смягчился, чувства его сейчас были смешанные, но после всего того, что Фрай и так обо мне узнал, похоже, он был готов, смирится уже совсем.

- Ладно, я не против быть твоим подопытным кроликом, потому, что не хочу терять тебя. А выводы какие-то уже сделала? Думаю, у нас с твоим напарником примерно равные возможности оказаться маньяком? – как же все-таки мне нравится общение с умными людьми.

- Да, выделить кого-то конкретно из вас не возможно. Потому как если сравнить ваши интеллектуальные способности, учитывая что Мотылек, несомненно умен …. Тебе бы я отдала большее предпочтение, потому что Финиас просто тупица. Однако, если же рассматривать реальность, то у Мотылька, помнимо всех знаний обо мне, есть еще и непосредственный доступ к расследованию дела. А в этом смысле, ты не имеешь доступа к Агентству и Академии, по крайней мере, напрямую. Финиас же, непосредственный участник расследования, поэтому у него в этом плане на несколько очков больше. Ты не имеешь доступа к полиции, а он туповатый и к тому же мало разбирается в тайнах моего прошлого.

- Туповатый? Как же тогда он с тобой работает вообще, если я не ошибаюсь, то все специальные детективы как минимум гении дедукции или в твоем случае, невероятно одаренные «психоделики», читающие правду по лицам и чувствам. Как он стал детективом…. – Фрай окончательно успокоился, радость и насмешка, с которой он расспрашивал о Финиасе, показывали стабильность его эмоционального состояния.

- У него экстраординарный склад мышления. Он видит то, чего я не могу увидеть, точнее могу, но для этого мне придется проделать долгий путь. Если мне для поиска истины, точнее, источника истины, первопричины, нужно пройти долгую цепочку логических «причин и следствий», то Финн напрямую видит конечный результат, во всем. Это удивительно, он не способен собрать воедино простую цепочку из фактов, но зато видит, что является последним звеном в ней. Слышал о таком?

- Конечно. У нас в университете таких людей называют «Глоссарии», гении доморощенные. Они способны дать ответ на сложнейшую математическую задачу, но даже под угрозой  расстрела, не смогут объяснить, как получили его. Скажу тебе больше, у меня есть друг и ученик с таким складом ума, полный балбес и бездельник, однако же, пишет все тесты на круглые пятерки.

- Дворянин? Не понимаю, почему дворяне не учатся в Архионе, зачем учиться в разных национальных университетах, если у них там домашнее образование и все-такое….

- Джульетт, твой скептицизм относительно дворян конечно понятен, в Архионе богатые молодые люди и девушки фактически…. учеба у них состоит в постоянных балах. Они действительно ходят на учебу, как на праздник. Однако же, среди дворян все же преобладает большой слой молодежи, который все еще хочет развивать империю, поэтому, такие как Эдриан, предпочитают учиться и преподавать в научно-исследовательских центрах. Ладно, я предлагаю оставить разговор о политической системе правления дворян на лучшие времена, а сейчас хочешь поспать?

Фрай остановил машину резким нажатием на педаль тормоза, ничего не понимая, я уставилась на него.

- Я помню, что когда я рядом, ты не видишь кошмаров, поспи не много. Ты и так мало отдыхаешь…. – отстегнув ремень безопасности, он повернулся ко мне и, нагнувшись надо мной, стал гладить своими холодными руками мои красные щеки. Рядом с ним я веду себя как ребенок. Слишком жарко, нет слишком близко, облизнув губы, я сжала их, чтобы подавить желание поцеловать его. Нежная улыбка…. Невероятно нежная и ласковая, нет, не надо…. Я схожу с ума, не надо, Фрай, не искушай меня. Но даже если мое сердце искренне хотело остановить все это, голос тела нельзя было заглушить. Поглаживая и проводя указательным пальцем по моей шее, Фрай чувствовал, как бьется мое сердце и знал…. знал, что я не сопротивляюсь, это давало ему превосходство. Он возбуждал меня лишь одними своими чувствами, почти не касаясь меня, как вообще такое возможно? И что это за странная связь между нами?

- Ты хочешь свести меня с ума или таким образом заставляешь…. Тогда хорошо, я посплю, пока….

- Ну вот и молодец! – победно раззадорившись и посмеявшись, он на мое счастье, начал пристегиваться обратно. Почему я ощущаю легкое разочарование? То есть я хотела, чтобы он меня поцеловал? Но Фрай это Фрай, на первом месте у него всегда стояла забота обо мне, а не желание меня.  Поэтому, откинувшись назад и закрыв глаза, в моем теле возникла маленькая почти невидимая волна тепла. Фрай вел машину уже не так быстро и одной рукой. Его вторая рука сжимала мои ледяные пальцы, и пускай, его были не теплее…. Но от одного осознания, что они его и чтобы ни случилось, со мной все будет хорошо, внутри становилось теплее. Теплый комок внутри волнами стал расходиться по всему телу, уснула я быстро.

Для меня было странным видеть свои сны, я привыкла почти не видеть их. Дар лишил меня возможности видеть почти все, кроме кошмаров будущих событий. Но, и правда, рядом с Фраем ничего нет. Это не сон, это не похоже на сон. Я будто плавала в бесконечном море белого света, тепла и спокойствия. Долгим ли было это ощущение? Ощущение теплоты во всем теле? Даже во сне я, может быть, чувствовала руку Фрая?

Но все хорошее кончается рано или поздно и глупо было думать, что сила, давшая мне этот дар, не потребует постоянной платы. Моя боль, мое унижение, куски моей души – расплата. И подобные короткие моменты счастья уже не кажутся спасительными, когда ты постоянно только отдаешь. Отдираешь и отрубаешь от себя самое важное и самое дорогое, то с чем никогда бы не расстался. Вот и я недолго находилась в покое во сне. Спустя какое-то время вернулся мрачный и холодный коридор. Однако в этот раз что-то изменилось. И когда девушка подбежала к двери, и я прекратила быть в форме бестелесного духа и стала сама собой перед решающим поворотом золотой ручки…. Что-то изменилось во сне, раньше я ничего подобного не чувствовала. Запах, из-за голубой двери шел дурманящий аромат цветов…. Но нет, этот запах цветов не похож на все остальные. Он ласкающий, мягкий ,не осязаемый и вместе с тем сладкий…. Открыв дверь, привычный свет повсюду, но привычной концовки нет, точнее она приходит с запозданием. Обычно сразу же после слепящего света я просыпаюсь, мимолетно зная, что здесь ребенок. А сейчас, сейчас этот свет был наполнен. Наполнен витающим в нем запахом необычайно красивых цветов и присутствие мальчика казалось еще более явным. Казалось я, даже могу различить его силуэт. Стройный, не высокий силуэт, от которого исходила какая-то магическая вожделенность:

- Спаси меня…. – тихий шепот, будто это прошептали цветы, и я проснулась. И по левой щеке из глаза медленно вытекла соленая капля. Одна единственная слеза…. Когда последний раз мне удавалось выдавить из себя хоть каплю жидкости? Мои глаза не умеют плакать. Но сейчас, мне было по-настоящему грустно, чувства того, кто был во сне, сильнее моих и сильнее чувств Фрая, что, казалось бы, было вообще не возможным. Но, что самое ужасное, эти чувства были направлены мне. И я верила в них, потому что это самые искренние чувства, что когда-либо мне дарили люди.

Оказалось что Фрай, уже открывал дверь машины, чтобы разбудить меня, и сообщить, что мы приехали. Чудом мне удалось отстегнуться быстрее чем он откроет дверь и стереть слезу с глаза.

- Холодно, однако…. – меня еще пошатывало, проспав больше часа, я впала почти в оцепенение.

Темно, только в некоторых частях этого брошенного города горели фонари от транспортных машин. Правительство постепенно перевозило сюда материалы для строительства. Огромные законсервированные контейнеры с маркировкой «Де Гор Интерпрайзис». Ох, кто бы сомневался. Приятно видеть эту маркировку, потому что здесь все-таки построят новый город, а не отведут его под очередной закрытый полигон испытания новейшего оружия, как часто это делали ученые-дворяне. Но сейчас это город призрак. Разрушенный, военные брали его штурмом, повсюду валяются гильзы, в стенах строений и припаркованных машинах сияют дырки от автоматных очередей. Пока мы брели по главной улице, нам не встретилось ни одного бродячего животного. Некоторые здания были разрушены до основания методичными бомбардировками. Вороны, пожалуй, единственные живые обитатели разных куч мусора сваленных у домов. Фрай ввел меня впереди себя, я опиралась на его правую руку как на трость, а второй рукой, он обнимал меня за талию. После продолжительного сна у меня кружилась голова, а ноги были ватными.

- Северный порт. Раньше этот город славился своей рыбой, потому, что здесь протекает самая большая пресноводная река в нашей стране. Возможно, люди здесь жили также спокойно, как и в Олексе. Но с тех пор как появились биотехнологии позволяющие выращивать все необходимые человеку питательные вещества искусственно, этот город, как и многие похожие на него, разорился. Люди не хотели переезжать в другие отстроенные заново города, и тогда дворяне призвали армию. Мятеж в этом городе был подавлен массовыми убийствами и сейчас это лишь груда камней и мусора. И почему только мне одной кажется, что благополучие слишком дорогого стоит?

- Хватит ерничать! Лучше скажи, куда нам идти?

- Там за следующим проулком должна быть дорога в лесополосу, а за лесом деревня, там живут беглецы, и все кто выжил в этом городе.

Фрай удивленно переспросил:

- Как узнала? Интуиция мега-мозга?

- Нет, кончено, у меня в телефоне встроен спутниковый тепловизор, я изучила съемки этой местности до твоего приезда.

Пока Фрай вел, нет, почти нес меня на руках через лес, я будто снова начала видеть странные галлюцинации. Что же твориться? Сквозь деревья будто пробивается слепящий свет и в нем нечто прекрасное, нежное беспомощное и в тоже время, преисполненное гордости. Это ребенок из моего сна….

Как вы думаете можно ли оставаться психически вменяемым человеком, когда ты по ночам спишь пятнадцать-тридцать минут, в течение которых либо видишь кошмары, где кого-нибудь убивают, либо странные видения о собственном прошлом. Когда после этих не продолжительных ночей ты видишь все эти трупы собственными глазами, затем гуляешь по ночному городу в поисках убийцы, затем видишь его последнее застывшее лицо ужаса перед смертью. Убиваешь, постоянно убиваешь, отнимаешь чьи-то жизни. Можно ли оставаться нормальным человеком, осознавая, что твое тело гниет изнутри, и тебе осталось жить месяцы? Можно ли находиться в адекватном состоянии, даже принимая правду, что мучительная смерть не принесет ни капли покоя?

Нет, это просто не возможно, любой из этих четырех фактов в продолжительности может лишить человечности. Таких людей сажают в психушку, они не нормальные их мозг более не способен давать осознание - самого себя частью общества.  Почему же мне удавалось быть в сознании, почему я не сошла с ума? Почему?! Разве это не выход…. Как было бы хорошо вот так просто все забыть…. Задаваясь этим вопросом, я находила несколько вариантов ответов, любой из них можно было рассматривать как полноценный факт правды. Первое: я не схожу с ума, потому что не чувствую, и не могу проявлять эмоций, однако они все еще есть. Стоило признать, что рядом с Фраем все-таки внутри меня что-то еще колыхалось. Вторым же ответом можно было признать тот простой факт, что цель моей жизни, так горько вырезанная в моих мыслях, дает мне стойкость, и потому двигает вперед. Однако нельзя отрицать и существование подсознательного желания мести, что противоречит истине поиска правды. И остается третий ответ, как ни странно, он наиболее вероятный из всех трех. Я не человек…. Много раз анализируя собственное положение, эта мысль словно бумерангом возвращалась…. Холодный ветер, воющий в высоких соснах, отрезвил мою голову. Головокружение прошло. В тени лунного света стали мелькать огни, полуразвалившихся лачуг.

Пока мы подходили все полуоборванцы и полубеглецы предпочли скрыться в закоулках этой маленькой деревеньки в шесть домов. Фрай все время держался настороже, чувствуя напряжение его мышц, я посмеивалась про себя, он не хотел принимать тот факт, что я куда более опасна, чем любой из здешних обитателей. Мы остановились у лачужки. На пороге сидела старуха, одноглазая, завернутая в несколько слоев, какого тряпья, она, кажется, выла или нет скорее, читала себе под нос проклятия или что-то вроде того.

- Зачем пришла сюда посланница тьмы, а?  - прохрипела она так отчетливо, будто и не была сумасшедшей старушенцией.

- О как добродушно бабуська. Слушай, я сюда  по собственной воле не пришла бы. Мне нужен Ниэрман…. – из-за того, что бабуська закрывала свое отвратительно лицо, я не могла понять, о чем она думает.

- Джульетт успокойся это всего лишь женщина…. – шепнул мне Фрай на ухо, заметив мое недовольство.

- То есть тебя не смущает, как она меня назвала да?!

- Тебя это не должно смущать в первую очередь! – захохотал он, закрывая рот рукой, вот ведь опять издевается!

Старушенция вытянула костлявый палец, указывая на последний барак по левой стороне. Фрай естественно хотел войти вместе со мной, но я запретила ему, велев ждать меня у порога. Однако предупредила его, если он услышит, что я собираюсь сделать нечто плохое, то должен остановить меня. Убивать Ниэрмана у меня не было намерений.

Я постучалась, и мое лицо расплылось в полуубке от осознания страха, который испытывал старик Ниэрман увидев меня здесь.

- Убери ружье придурок, ты даже выстрелить не успеешь, как я убью тебя, если захочу…. Ну приветик, давненько не виделись бывший детектив Ниэрман. Сказать по правде, найти вас было нелегко…. Кто бы мог подумать что, испытывая желание меня больше никогда, не видеть вы заползете в такую дыру.

Он  молчал, руки тряслись от волнения, он узнал меня, но притворялся, все еще надеялся на положительный конец. Но мне мастеру чтения эмоций было не трудно читать всю его ложь.

- Делаешь вид, что не узнал?  - делая шаг к нему, я втолкнула его в лачугу, и захлопнула дверь. – А вот я тебя Ниэрман по гроб жизни помнить буду….

- Джульетт Хайт…. Куда бы я  не убежал, ты все равно найдешь меня…..

Ниэрман постарел и постарел на много. Жить и убегать в постоянном страхе. Судьба с ним сыграла злую шутку. На лице, чуть-чуть желтоватые потеки – у него анемия, и похоже это не единственная болезнь грызущая его. Мне было восемнадцать, когда он виделся мне сорокалетним высокомерным детективом в шляпе, который вечно курил. Имел низкий хрипящий голос и весьма отталкивающую внешность. Ниэрман может, и был хорошим детективом, но он был не готов стать чудовищем ради того, чтобы  быть гениальным детективом, поэтому единственный проигрыш убийце моих родителей, поставил крест на его карьере.  Высокий лоб, сальные свалявшиеся волосы, на носу, огромный красный рубец. Ниэрман выглядел ужасно, и со временем это становилось все более отвратительным. Поэтому я старалась обращаться к его лицу лишь иногда, предпочитая читать правду в его тоне. Сейчас это было проще всего, ибо он был напуган и ошарашен.

- Да, я та самая Джульетт Хайт, родителей которых убил маньяк, которого ты оставил на свободе. Поэтому играем по моим правилам: хочешь жить делаешь, так как я говорю. Сейчас положи свое ружье, потому что за то время пока ты решишь меня попытаться убить, я уже выпущу пулю из своего пистолета. Но мне твоя смерть не выгодна, пока я все не узнаю. А ты ведь не хочешь мучительных пыток? Я задаю вопросы, а ты отвечаешь…. Предупреждаю, я эксперт по чтению правды, поэтому обмануть меня не возможно. 

 Забившись в угол своей маленькой лачужки, он выкинул дробовик в сторону. Халупа, так халупа. Стол, плетеный стул, куча тряпья на полу – служившая кроватью. Засушенное мясо, и какие то грибы и травы были развешаны по всему потолку. Присев на косяк оконного выруба, начала допрос:

- Ниэрман официальную версию расследования переписал ты четыре года назад. Без разницы, какой, по-твоему, была реальная версия, я и так ее знаю. Однако же я хочу удовлетворить свое любопытство относительно причины побудившей тебя это сделать…. Давай все по порядку.

- Что интересно…. Четыре года назад я увидел девушку с мертвыми глазами, которая не хотела никуда двигаться. Ты была преисполнена ненависти, но была разбита, чтобы идти вперед. Однако сейчас я вижу твои горящие ненавистью глаза, твоя ненависть превратилась в невероятную силу. Кто же ты сейчас Джульетт Хайт? Судя по всему, ты выполнила обещание и стала лучшим детективом?  - старик пришел в себя и кажется, был готов вести «переговоры».

- Да, гораздо более чем лучшим и сейчас я нахожусь на пути к своей цели. Я могу найти убийцу своих родителей, сейчас преследую серийного убийцу, который называет себя мотыльком. В способах совершения убийств полное сходство, сейчас я пытаюсь выяснить взаимосвязь длиной в четыре года. Либо это он, либо мотылек подражатель. Ты поможешь мне. Что произошло четыре года назад? Почему ты закрыл дело, распустил отдел и переписал показания? Ведь ты не мог не заметить надпись, которую ногтями моя мать выскребла в древке кровати.

Он колебался, вина передо мной требовала рассказать все. Но все еще колебался, некий страх родом из прошлого томил его. Но сейчас уже не важно.

- Джульетт Хайт ты думаешь, я не знаю кто ты? Мои старые связи с друзьями из Академии не исчезли даже после того, как я долгое время скрывался. Я знаю о создании спецподразделения. Вы блюстители порядка, цепные псы дворян, вы сохраняете равновесие. Вы вершите правосудие, уничтожая все зло, губя собственные души. Зло ради уничтожения зла. Да, безусловно, благодаря вам, возможно, предотвращается девяносто процентов всех преступлений. С помощью вас дворяне полностью контролируют весь криминальный, уголовный, и темный мир людских сердец…. Однако все это чушь! Вы просто монстры без души, совершенное оружие, которое создали дворяне. Вас может быть всего пять или семь человек на всю Империю. Ты чудовище! – его лицо пылало. Белки глаз у него слегка расширились. Он верил в то, что говорил, он пытался донести до меня свое мнение. Или же это долгая прелюдия?

- Люди все же действительно забавны! Ниэрман, люди стремятся во, чтобы то ни стало переложить груз своей вины на кого-то другого, не зависимо от ее степени. Ребенок, разбивший в доме вазу, скажет, что это кошка, вор укравший, например сумку, что жизнь слишком жестока к нему. И так всегда, секретарша ничего не понимающая в компьютере и потерявшая документ, скажет, что виноват компьютер. Учитель, который неправильно объяснил вопрос, на «контрольной» снизит оценку и скажет, что виноват ученик не доучив. Таких примеров бесконечное число, ведь я постоянно наблюдаю за вами, анализируя ваши поступки. Вы стремитесь избавиться от вины, потому что люди трусливы и боятся наказаний. Но именно потому, что вы люди такие, существуем и мы.

Что за иллюзорная насмешка промелькнула в его глазах? И эта тварь смеется над моими словами, которые есть истина?

 - Тоже самое говорил и тот…. Кого я пытался поймать, как убийцу твоих родителей. Он, как и ты презирал людей за их слабости и использовал наши страхи против нас. Я не знаю, почему он убил твоих родителей, это выяснять тебе. Это было его единственное убийство, в котором был хоть какой-то смысл, и искать его тебе. Я  надеялся, что ты найдешь послание своей матери, даже когда мне пришлось скрыть его существование.

- Почему ты отказался от игры с ним? – Ниэрман ввел себя сдержано, скрывал свой страх, и уж тем более истинную причину своей взволнованности. Но ничего пять минут психологического давления и он сломается. Поэтому когда я задавала ему вопросы, я специально делала голос жестоким. Я вкладывала в этот голос, предполагаемые действия вот почему Ниэрман боялся. Он чувствовал опасность подсознательно, даже если я не говорила напрямую, он все равно ощущал, что я способна сделать с ним ужасные вещи.

- Хайт он сумасшедший, то, что началось, потом напоминало мне кошмар. Он начал использовать нас как инструменты в собственной игре. Он превратил расследование и поиск самого себя в игру.

- Значит, тогда все было, как и сейчас. Он имел доступ к ходу расследования, а  уж говорить о том, что он был рядом с тобой, в двух шагах от тебя, в твоем отделе и ты не мог его поймать! Ниэрман не лги мне! Что произошло!? Ты уходишь от ответа…. Твое лицо, не опускай глаза в пол, когда говоришь со мной! – начиная выходить из себя, я пыталась уцепиться за разум, однако что-то разрывало меня внутри. Нечто пылающее, это был гнев. Ударив по столу, кулаком, я рывком выложила пистолет на стол. Сняв плащ, и оставшись в одной спортивной футболке, я пыталась глубоко дышать, чтобы подавить в себе желание…. Ниэрман шарахнулся, и начал закрываться руками.

- Нет, нет….  Я не мог, я никогда его не видел Хайт, но всегда знал, что он был рядом. Он словно нашептывал мне на ухо, я был напуган. Все мы были напуганы, мы проверяли все, каждого, семью, детей, дальних родственников, ничего, а он продолжал дергать за ниточки…. – старик заплакал. Как испуганный ребенок он заплакал, оправдываясь, значит, он не врет. Беглый взгляд Ниэрмана перебегал от меня к пистолету, от меня к пистолету….

- Что он сделал с тобой?! Отвечай мне! – почему он не говорит? Не хочет быть униженным? Это страх или профессиональная гордость?

- Мой сын…. Он угрожал мне, он хотел убить моего сына, и я сделал все в точности как он и говорил, но было уже слишком поздно. Я нашел своего сына уже мертвым, следующим был я сам, но по какой-то причине он оставил меня в живых и теперь….

Разразившись хохотом, я привела его в полный ступор.

- О! Ниэрман великолепно! Ты все-таки уплатил свою цену! Поздравляю! Теперь-то уж точно я тебя не убью, мне от тебя ничего более не надо. Ведь ты будешь с этим жить, дальше и только попробуй решиться на самоубийство, придурок. Теперь тебя изнутри раздирает не просто чувство вины. Ты отпустил гулять на свободу не только убийцу моих родителей, но и убийцу собственного сына. Ах, Ниэрман теперь мне даже убивать тебя не придется! Знаешь почему? Ты спрашивал, почему он оставил тебя в живых? Я тебе отвечу. Чтобы каждый, каждый свой день, ты жил в страхе, в боли, в отчаянии, чтобы ты знал, что в любой момент можешь умереть, и твоя жизнь уже тебе не принадлежит! – и снова, и снова я смеялась, упиваясь его безысходностью. Наверное, я и правда стала уже чем-то не нормальным…. Людская боль доставляла мне удовольствие, возможно через нее, я могла ощущать хоть какую-то связь с этим миром. Хоть какую-то связь с чем-то живым. Наверное, посредством этой боли я еще могла вообще находиться в сознании и не убивать всех людей подряд. Питаясь этой болью, отчасти я глушила свою ненависть к людям.

- Джульетт! Джульетт!  - это Фрай кричал и начал стучать дверь.

Зло внутри меня, начало выползать из темных закоулков сознания. Да убивать Ниэрмана было не зачем, но, кажется, я уже не могу сопротивляться этому чувству. Оно захватывает меня, чувство необъяснимого желания пролить кровь увидеть ее цвет повсюду, чтобы глазам было легче. Рука потянулась к пистолету, Ниэрман вопит совсем как базарная баба. Идиотина, как же меня это раздражает! Я не должна его убивать, но я хочу этого? Но ведь не для меня ли убийства стали чисто механическим процессом естественной частью моей жизни? Что же за сила толкает меня сейчас разорвать его на куски, это словно голод. Неутолимый голод. Большой палец снял режим предохранения и выбор режима. Фрай выбил дверь, я поднимаю руку, чтобы выстрелить…. Я хочу его убить или не хочу? Я вижу в испуганных лишенных смысла глазах Ниэрмана свои. Они другие, они совсем другие будто не реальные, отрешенные. Мои мысли потеряли логическую упорядоченность, и в мгновение, когда Фрай бросился ко мне, а палец уже был готов нажать курок, я что-то ощутила. Реальность исчезла, точнее не совсем исчезла, а будто замедлилась. Я остановилась.

«- Эй, Джульетт мы будем всегда вместе верно? – тихий шепот внутри моей головы, и ощущение, будто повсюду свет и мне из него, улыбается он. Его силуэт почти не виден мне. Однако я чувствую эту грустную улыбку. Почему я сразу вернулась в спокойное состояние. Как хочется плакать, как же хочется протянуть к нему руку.

- Да, всегда – отвечаю я, и тоже улыбаюсь, переполненная необъяснимой силой любви.

- Тогда не делай глупостей, пока мы не связаны….» – почему я даже не удивляюсь такому почти приказу. Хотя это была скорее просьба. И голос мягкий, нежный, и в тоже время очень четкий, мелодичный. В нем есть сила и стойкость, и он легкий, он так ласкает мой слух, как дуновение ночного ветра….

Фрай поймал меня ровно в тот момент, когда я опустошенная упала на колени, пистолет выпал из охладевших рук. Тепло, которое было во мне секунду, назад исчезло. Но, это не Фрай. Это что-то еще….

- Ну, все, все спокойно…. Давай я понесу тебя….

Закрыв глаза, я предпочла видеть тьму, чем его лицо, мне было страшно, что Фрай поймет, хотя он ни в коем случае не должен был узнать. Узнать что в моей жизни, существует что-то сильнее него. Я дрожала, прижимаясь к нему, пока он брал меня на руки. Вцепившись в его шею, я успокоилась лишь, когда полностью обняла его, и вдыхала аромат его кожи, уткнувшись носом в его водолазку. Для Фрая я, похоже, была как пушинка. Интересно понял ли, он что произошло? Конечно, он увидел, что я могу быть чудовищна. Ведь в тот момент, когда я навела пистолет и была готова выстрелить, я четко знала, как выглядела. В комнате для допросов, где мне приходилось убивать не одну свою жертву, в отраженном стекле, я видела свои глаза. Каждый раз они расширялись, и сознание словно исчезало из них. Я нажимала на курок чисто механически, не осознавая, что делаю, если бы в этот момент мне сказали, что я не должна убивать…. Что убийца оправдан, наверное, я бы все равно выстрелила. Когда я кого-то пытала, то еще испытывала хоть какие-то эмоции. Ненависть, удовлетворение, и даже удовольствие в каком-то смысле. Ведь чужая боль пища для раненной души. Но взгляд пустой, холодный. Фрай непременно увидел мое лицо, когда я собиралась выстрелить, и уверенна этому он был, не удивлен. Но вот заметил ли, он что произошло потом всего лишь за несколько секунд? Понял ли, он что заставило меня остановиться? Нет, это просто не возможно, ведь я не могла выдать себя. То, что происходит у меня в сознании и, то, что отражается на моем лице это разные вещи, по-моему, желанию, я могу раздваивать свои чувства. Но получилось ли скрыть это от Фрая?

- Ты, теперь понимаешь, что я просто отвратительна? Почему я не могу остановиться? Фрай я просто отвратительна! Поставь меня! Хватит быть таким добрым со мной! Фрай хватит….  – отпихиваясь от него, я вскоре выдохлась, даже с моей физической подготовкой, сопротивляться ему бесполезно. Я как бабочка, пойманная в сеть паука. Открыв глаза и почувствовав землю, под ногами, я попыталась вырваться. Но он крепко сжал меня в объятиях, мы стояли у машины. Его руки такие крепкие, длинные шелковистые волосы стали щекотать мне уши. Его запах, сладкий аромат самой страсти. Нет, Фрай…. Отойди от меня, отпусти меня, все же я еще что-то могу чувствовать…. Если сейчас я поддамся. Поддамся желанию – его тепла и заботы. Потом, когда все закончиться, расставаться будет еще  больнее.

- Нет, не хватит…. Ты ведешь себя как маленький ребенок. И именно поэтому я не остановлюсь. Со мной ты не изменилась, со мной ты это ты. Та самая Джульетт, я не брошу тебя, никогда. И хватит уже страдать ерундой. А чтобы тебя больше не мучили глупые сомнения, наденем на тебя вот это….  – в свете машинных фар, блеск бриллиантовой розы на золотом кольце, казался еще более выразительным. Фрай обиделся, видя, как я сурово и неодобрительно осматриваю кольцо.

- Все теперь оно будет напоминать тебе о моей любви!

- Нет, скорее оно будет напоминать мне о том, что я принадлежу тебе. Фрай это вообще поведение древней старины какой-то! – я быстро оттаяла и растеклась от осознания, что Фрай подарил мне кольцо. Такое чувство, что я сплю и все это вообще не со мной. В моей ужасной жизни, вдруг случилось пусть и банальное событие. Но так как я не жила обычной и банальной жизнью, для меня это событие стало чем-то невероятно значимым. Понимая, что и, правда, иногда веду себя с ним как ребенок, я решила, что пусть все будет, так как будет. Я не откажусь от поиска истины, но и от Фрая отказываться не буду.

Он принимает меня такой, какая я есть. Он продолжал меня любить четыре года, он страдал из-за меня, испытывал боль от моего ухода из своей жизни. Он был готов принять меня, даже после того, как узнал всю правду обо мне. Пускай не много, совсем не много времени, но я смогу побыть с ним. Нет не ради себя, ради него. Если он любит меня такой, ненормальной, жестокой, со странными привычками и повадками, я просто не могу не ответить на эти чувства. Фрай заслуживает того, чтобы быть любимым. Пусть я считаю, что я ему и не подхожу в принципе, но все равно, раз он выбрал меня, почему бы мне хоть чуть-чуть не желать его? И кто за это будет меня судить? Ведь возможно умершие воспоминания в моей голове о родителях и любовь к нему, это самое светлое и человеческое что у меня вообще было. Обхватив руками его шею, я поцеловала его. Фрай даже не успел закрыть глаза и так забавно смутился от неожиданности.

 Зазвонил мобильный.

- Джульетт! Джульетт! Это ужас, Джульетт возвращайся в город скорее!

 - Финиас идиотизм не лечиться, это точно. Я не сомневалась, что ты начнешь панику. Сколько убийств произошло?

- Четыре и все одновременно, в разных частях города, это просто не возможно.

- Нет, Финиас это великолепно и прекрасно, начался кровавый маскарад!  При таком количестве смертей, утечку информации просто невозможно предотвратить. Молодца мотылек, я думаю, ночи за две он погрузит Хадель-Вилль в пучину страха и хаоса!

Да все просто замечательно! Игра становиться еще более изощренной. Ниэрман жив, Финиас остался Хадель-Вилле, и я больше чем уверена, что все это время он был в агентстве, и найдутся как минимум двое свидетелей, что он там был. Фрай всю ночь пробыл со мной и не отлучался от меня не более чем на пятнадцать минут, пока мы мило беседовали с Ниэрманом. А значит все убийства, произошедшие в этот, период либо спланированы заранее и приведены в действие какими-нибудь подручными механизмами, либо ни Фрай, ни Финиас не причастны к ним. Может мотылек вообще не один человек? А такого в принципе не может быть.

Я вернулась, Фрай обещал приехать следующим вечером после работы. Мы с Лидией еще раз внимательно осмотрели все наши четыре новоиспеченных труппочка. Лидия пришла к выводу, что двое из них были отравлены. Однако время действия яда позволило выбирать время смерти. Двое других же были заранее помещены в механическую ловушку, время включения которой совпадало с двумя остальными жертвами. Однако все трупы нашли в разных частях города, что оставляет за собой вопрос как же их развезли? С одной стороны, убедившись в том, что все убийства дело рук одного человека, и именно мотылька, я опровергала давно таившуюся мысль, что мотылек это не одна, а несколько личностей. С другой стороны, я пока не выяснила, как останки могли быть почти одновременно доставлены в разные части города, через десять минут после расчленения. И самое главное факт остался фактом, Финиас и Фрай имели стопроцентное алиби. 

- Джульетт смотри все четыре сумки с частями тел, привезли в компанию «Оджио», в офис компании  «Имперм-Холл», в отель «Кросс», и мисс Френдейл, которая живет по улице «Глоссбери-17»…. – мы сидели в комнате для совещаний, по разные концы стола. Утром следующего дня из-за утечки информации в агентство прислали сотрудника по связям с общественностью из самого «Империаля». Видимо Академии пришлось запросить помощи у Маршала Империи. Этот самый милый молодой паренек, сумел дать журналистом внятное естественно ложное объяснение происходящего, успокоив тем самым общественность. Он также привез личное донесение от Маршала Империи. В столице Империи было принято, все документы от Имперской верхушки писать только на бумаге в форме приказов своей рукой и передавать через специальных людей вроде этого парнишки. Хорошо, что это не касалось министерств, им разрешалось пользоваться печатной формой документации и телефонными закрытыми линиями. В этом донесении Маршал Империи выразил свое недовольство текущим положением дел в Хадель-Вилле, и капитану было сделано предупреждение. Предупреждение это обязывало нас, не поднимая паники в городе, устранить угрозу общественности или все мы будем отстранены от дела. А, может нас тоже казнят? Мне-то и Финиасу было на это плевать. Но Лидия слишком молода, а у капитана семья. С этим нужно было что-то делать. Финн мне что-то говорил, а я же пыталась понять, как лучше смоделировать ситуацию, так чтобы, пожалуй, увести ее за пределы Хадель-Вилля куда-нибудь в более удаленное от столицы место. В более глухое и  более отдаленное. Финн был беззаботен, как и обычно он видел лишь одну сторону медали. Отнекиваясь от реальности, он не придал значения, этому донесению, надеясь, как всегда что я все решу, до того как объявят о нашей казни. Он даже не предполагал, что я уже думала о том, как бы все это не раскрыть, а упростить. Я видела весь ужас сложившейся ситуации. Похоже, мы с мотыльком немного перестарались.Этому городу, просто не позволят быть погруженным в хаос, ведь он мозговой центр снабжающий Архион.

От недостатка моего внимания, Финиас начала разбалтываться и кривляться, к чему он часто прибегал, когда я задумывалась и не слушала его.

- Балда, ты думаешь, я не заметила что все они клиенты срочной единой доставки? Мотылек позвонил в эту службу одновременно с четырех разных телефонов. Это я и без тебя поняла, четыре развозчика просто доставили посылки в нужное место. Но, если в преждевременную смерть, которую можно спланировать я еще могу поверить, то вот в саморасчленение нет. Финн милый мой после смерти эти трупы, кто-то расчленил, упаковал, и приготовил к отправке. После чего их уже доставили и обнаружили одновременно. Чтобы так управиться вовремя, что же нужно было сделать?! Вот в чем весь вопрос!? На этот счет тебе никаких мыслей в голову не приходило?

- А что ты все на меня перекладываешь, а?! – он возмущенно закатил глаза и театрально заохал, чем заработал подзатыльник. Вот дитя малое!

- Джульетт, а если серьезно, ведь, если ты продолжишь, в том же духе всех нас постигнет что-то ужасное. Я-то уже согласен, с тобой умереть, вместе до конца, а вот капитан и Лидия... И почему-то кажется мне, что мысли твои сейчас далеко и не здесь…. – и вот в его глазах мелькнула серьезность и разочарование. По наивному детское выражение лица, стало задумчиво, словно весь груз проблем жестокой взрослой жизни разом рухнул на него. Он не любил смотреть мне в глаза, иногда мне казалось, что, как и все боялся, а иногда чудилось, будто он по-прежнему смущается.  Поэтому, задав следующий вопрос, для меня было удивлением, что он смотрел мне в глаза:

- Финн что ты почувствуешь, если я вдруг уеду и брошу агентство?  - он смотрел, и я ничего не могла прочитать. Никаких чувств, никаких эмоций, что же это…? А его ответ мог бы быть интригующим…. Но зазвонил мой мобильный. И ничего удивительного не было в том, что в трубке я услышала насмехающийся, высокомерный и коверканный голос.

 - Привет! Это я мотылек! Ну, как тебе?! Поразительно, правда!? – от точно псих, однако, несмотря на невменяемость, может контролировать свои действия.

- Это ведь компьютерная запись сделанная тобой заранее?

- О, я не обязан отвечать на этот вопрос! И облегчать тебе жизнь, однако если согласишься со мной встретиться детектив Хайт, расскажу тебе, как умерли те четверо! Тебе ведь страсть как интересно?

- Где?! – я почти прорычала в трубку, удивляясь, как меняется мой голос. Похоже, Мотылек понял, чего я хочу, поединок один на один, иначе бы не было этого звонка. Пока я держала трубку, мой слух обратился в глаза, мне нужно было следить за реакцией Финиаса. Да, как и ожидаемо. Он удивлен и поражен и в то же время, в сокрытой улыбке, я чувствую будто он, доволен. А значит, вполне очевидно, что в телефоне сейчас звучит заранее записанная запись. Эта незначительная деталь, и это не значит, что Финн Мотылек. Этой маленькой моей приметки ни в каком приближении не хватит даже на простое «убеждение», что Финн и есть Мотылек. Но, все, же сделав это маленькой открытие, я расценила, это как незначительную, но все, же оплошность будь Финн Мотыльком. Потому, что Мотылек должен быть еще более лучшим в контроле над собственными эмоциями, чтобы не выдать свое истинное лицо. И пусть даже это и незначительно, но я учла. А значит, что если таких незначительностей накопиться достаточно много, все сложиться в единую картину. Итак, мотылек хочешь поединка, тебе он будет! Положив трубку, я пролетела мимо ошалевшего Финна, выбежав из агентства, мне оставалось лишь бежать быстрее. Быстрее, намного быстрее, чем обычно, очень интересно в результате кто первым окажется на месте?

 

Хозяин медиума осуществляет постепенный контроль над силой медиума и его личностью. Переплетая чувства и смешивая с медиумом сознание человек, может полностью подчинить медиума своей воле. Чем ближе физически и духовно становятся медиум и человек, тем более вероятен процесс «выброса». Выброс – это спонтанная неконтролируемая вспышка желания медиума. Желания окончательно слиться воедино с хозяином посредством поглощения. Чтобы не допускать возможных «выбросов», хозяин должен постоянно контролировать животное начало медиума.

 

8.

Как же можно было назвать поведение Мотылька…. Ирония?! Нет, пожалуй, слишком вычурно для того, кто встречается с девушкой в старых коллекторах. И почему же сейчас он предложил встретиться на таком людном месте, неужели не боялся, что его схватят? Хотя, если вернуться к реальности, сразу становиться ясно, почему у него отсутвовал страх, что я могу на него напасть. Арестовать и схватить Мотылька сейчас было просто невозможно, во-первых, нет ни одного доказательства, что виновник всех убийств именно человек скрывавшейся под тенью белого капюшона. А во-вторых, Мотылек прекрасно знает, что пока я не докопаюсь до того, что ищу, я не передам его в вездесущие карающие руки Академии. Поэтому пока оставалась хоть тонкая нить, связывающая его и убийцу моих родителей, я буду первой, кто не даст Мотыльку умереть.

Здание государственной консерватории было выполнено в виде специфического музыкально ключа. Лифтов в нем не было, вместо них, исполинская винтовая лестница, словно отверстие пронизывало все здание.  В этой консерватории давал концерты не только сам Фрай, но и его ученики. Интересный выбор места встречи, со стороны мотылька. Шпиль здания в виде музыкального ключа, составляла открытая смотровая площадка, но память подсказывала мне, что она закрыта от посетителей, после того, как в прошлом году с нее спрыгнул один гениально талантливый мальчик скрипач. Трагичная история, а может все люди искусства слегка не в ладах с собственной личностью? В таком случае меня тоже можно назвать человеком искусства, так же как и Мотылька. Просто мы искусны в весьма специфической области….

Выманить ключ от крыши у дирекции консерватории не составило мне труда. Забежав по этой огромной лестнице наверх, я уже была не в состоянии идти. Пробежав от работы два квартала, и еще и лестница. Ноги устали, я рухнула. Сплюнув кровавыми сгустками, я резко вдохнула, пытаясь отдышаться. И когда я подняла голову, мне открылся весь приятный вид. Огромное небо, светлое и чистое разлилось у меня над головой. Дуновение ветра словно – воздух свободы, запах чего-то могущественного и прекрасного. Наверное, небо слишком красиво для такой как я. Мотылек стоял спиной ко мне, на самом парапете, будто желая спрыгнуть вниз. Полы его белого плаща красиво обдувал ветер, он был похож сейчас на сказочного героя. Такой же таинственный и загадочный, и что-то роднило его с Фраем. По крайне мере, взглянув на него сейчас в свете солнечного света, я увидела в нем, что-то невообразимо сверкающее. Те же чувства я испытывала, находясь рядом с Фраем.

- Раз хочешь спрыгнуть, почему не прыгнешь? – прохрипела, все еще не отдышавшись. Пришлось напрячь голос, так как парапет находился достаточно далеко от входной двери на крышу.

Он обернулся, и ветер шевельнул тонкую ткань капюшона. Но он не предал этому значения и не испугался, что ветер сорвет его маску. И я еще раз убедилась в своей уверенности, что Мотылек совершает все спонтанно. В его мыслях и чувствах нет продуманного плана. Наша игра всего лишь мимолетная прихоть его больной души. И эта игра может закончиться, как только ему надоест, даже если к окончанию приведет простая случайность – в виде налетевшего порыва ветра. Кто же ты Мотылек раз так просто играешь с тем, кто проклят?

Придерживая капюшон одной рукой, он словно стеснялся своих белых перчаток, рука дрожала. Он подошел ко мне и протянул вторую руку. Этот жест словно живая, картина из какого-нибудь фильма про любовь. И почему сейчас мне снова вспомнился Фрай? Можно ли этот жест снисходительности и обходительности Мотылька, связывать с Фраем который рядом со мной просто превращался в само воплощение заботы и галантности.

- Если ты о желании умереть, то я вовсе не грежу им…. – подняв меня, Мотылек потянул за руку обратно на край крыши.

- Значит, смерть, по-твоему, не есть выход?  Но я ведь все равно убью тебя, когда поймаю, тогда почему ты не смиришься что это твой конец?

Сегодня он коверкал свой голос еще сильнее, но я уловила в голосе хрип. Свойственный тем, кто болеет долгим простудным заболеванием или курильщикам…. Финиас вроде бы не болел в последнее время, и не курил он. Фрай же курил, но голос у него всегда оставался в норме, как бы много он не курил.

- Потому что это будет не желание мисс Хайт, смерть от вашей руки это неизбежность. Любое ущемление свободы трудно принять.  А еще, знаете, в смерти для «таких» как мы с вами нет ничего красивого. Смерть красива для героев: для великих людей жертвующих собой во спасение других людей, для тех, кто вершит судьбы мира для улучшения жизни. Для них смерть это величайшая красота. Я же вовсе не герой, а вы не ангел-спаситель, а просто палач.

Между фразами в его голосе проскальзывало что-то печальное, невообразимо печальное.

- Зачем ты позвал меня? – я догадывалась, просто мне хотелось, чтобы он ответил. Хотелось ощутить радость от осознания, что мы мыслим одинаково.

- Четверо, что были найдены в разных частях города, двое из них были расчленены до того, как я влил им яд в глотку, а двое других просто были расчленены мною дважды, я делал второй разрез прямо по первому. А вы не додумались до этого? Вы упали в моих глазах мисс Хайт. Хотя предполагаю, что в все-таки рассматривали подобную версию, как единственную реальную. Но вы не стали прислушиваться к голосу вашей интуиции, а поверили на слово вашему криминалисту, который констатировал именно такую смерть. Вы были так уверены в ее компетентности, что не потрудились воспользоваться собственными соображениями, это меня расстроило. Ваши друзья-коллеги из агентства мешают вам ясно мыслить, разводят не нужную панику, поэтому вам нужно от них избавиться…. – каждое последнее слово он говорил вычурно, четко расставляя ударение, протяжно и медленно. Печаль еще недавно скользившая, и капающая солеными слезами сквозь его речь, сейчас сменилась злобой.

Пожав плечами, я лишь ответила, то, что давно хотела:

- Они мне не друзья…. Но, да ты действительно прав, они мешают…. Поэтому я уже придумала, как убрать ненужные пешки с шахматной доски. Правда, мне понадобиться твоя помощь…. – вот она интересная реакция. Мотылек задумался, это моя просьба одновременно удивила его и обезоружила. Я просила у него помощи, просила помощи у того, кого должна уничтожить. Я играла, признаюсь я хорошая актриса. Даже если мне нужно было расстаться с агентством, я могла бы придумать, как можно было все это провернуть и без помощи Мотылька. Но я выбрала именно такой, путь. Путь, в котором я бы опускала свою гордость, тем самым, давая ему понять, что все имеют свои слабости. Кончено это не правда, но для меня была важна его реакция, на этот факт.

Мы расстались с условием, что встретимся, как только мои отношения с агентством будут разорваны. Для Мотылька мой план казался удачным и предпочтительным, для меня же все было хорошо тем, что он даже не заметил, что я ставлю на нем очередной психологический опыт. Поэтому «представление» этого плана, для меня лишь отличная сцена понаблюдать за развитием сюжета сразу с обеих сторон. А я крайне придирчивый зритель….

По дороге домой я всматривалась в лица людей, страх еще не поглотил их. Но даже если Мотылек маленькая часть огромной мозаики, которая разрушает Империю, то скоро их лица уже не будут такими беззаботными. Люди глупые существа, я бы хотела увидеть их лица в тот момент, когда зыбкий идеальный мирок, построенный дворянами, рухнет. Лица полные ужаса, отчаянья, и мольбы о спасении. Наверное, тогда я буду презирать их еще больше чем сейчас, но может быть исчезнет ненависть, которая разрушает меня изнутри. Придя, домой я кое-как добралась до ванной, тело горело, конечности немели с периодичность в несколько минут. Вообще ничего не чувствую, пыталась даже ножом порезать ладонь, кроме крови никакого эффекта это не произвело. Жар поднимался изнутри, лежа в холодной воде, я, кашляла кровавыми сгустками, не чувствовала, кроме боли…. Разрушение, внутри меня все будто рушилось, мое восприятие мира, моя чувствительность, мое сознание разрушалось как старый дом. Спустив холодную воду, я включила контрастный горячий душ. И когда комнату заволокло белым паром, мои онемевшие конечности, наконец, начали чувствовать жаркие струи воды. Наверное, обычному человеку стало бы страшно, происходи с ним нечто подобное. Но почему мне не страшно? Почему я не боюсь? Неужели я так спокойно приму свою ужасную смерть?

- Фрай…. Твой голос…. Такой возбуждающий…. Эй, Фрай, если я реагирую так на твой голос это ведь, значит, что я все еще могу что-то чувствовать да? – он позвонил в тот момент, когда я, свернувшись калачиком в ванной, пыталась согреться.

- Что за глупости ты несешь? Хочешь, приеду попозже? Стоит оставить тебя ненадолго, как тебе в голову забираются дурные мысли. Джулли, может мне стоит заняться с тобой любовью? – он пошутил, так ласково и так нежно. Без сарказма, без нотки иронии, так ему свойственной. Он понял, что мне плохо, и был заботлив, нежен и добр.

- Это вполне может оказаться хорошим лекарством, но не приезжай сегодня, не надо видеть меня в таком состоянии. Ты зачем позвонил? Только для того чтобы предложить мне заняться сексом или есть более адекватные предложения? – единственный способ внушить Фраю доверие, что со мной все хорошо, это попробовать пошутить в ответ, и надеяться, что он не прочитает между строк.

- Хотел предложить тебе взять двухнедельный отпуск и поехать отдыхать с моими друзьями к морю….

- К морю это значит в Олекс, да?

- Да, извини, я купил ту виллу «Бриллиантовый залив»….. Кажется, в детстве мы звали ее так. Владелец дворянин продал мне ее, когда его компания начала приносить убытки. Я знаю, ты не хотела возвращаться в Олекс, но я хочу, чтобы ты поехала…. – ему и правда было неудобно. Он понимал, что этим предложением, вызовет мое недовольство, ведь я не любила возвращаться назад по пройденному пути. Но в данном случае не собираюсь его ругать, ведь это то, что нужно. Отличное местечко мой родной городок, куда можно перенести шахматную доску. Он достаточно тихий и скрытый от ненужного влияния Академии, не то, что Хадель-Вилль.

- Я поеду, когда ты собираешься уезжать?

- Вообще-то завтра, я бы хотел, чтобы ты приехала хотя бы на недельку, если не можешь сразу.

- Хотел провести отпуск без невесты! Я приеду, послезавтра. А сейчас мне пора, нужно успеть, все сделать. Фрай…. – я замедлилась. Что-то просто не позволяло мне закончить фразу словами «Я люблю тебя». Будто кол в горле и не дает возможности даже попытаться прошептать.

- Я понял…. – он огорчился, нет, его это убивало. Он не мог принять, то, что я не могу больше произнести эти слова. И дело не в нем, но боль он скрывал, за пониманием.

Его предложение даже лучше чем стоило ожидать. Будучи все время рядом с Фраем я смогу не упускать его из виду, и поэкспериментировать с его психологическим портретом. Конечно, я оставлю Финна, но для меня это не особо большая потеря. Мои глаза и уши все видят и все слышат. Мои связи с Академией,  гораздо более прочные, чем, кажется на первый взгляд. Они позволят мне пользоваться всеми доступными в наше время полезными техническими средствами. Мой дар и полное обеспечение устройствами слежения компенсируют мое отсутвие в Хадель-Вилле. Так вот же в чем состоял мой прекрасный план по разрыву связи с Агентством. Пока мы работали все вместе, я, Билл, Финн и Лидия, будучи одиночками и профессионалами каждый в своей области, мы эмоционально первое время были связаны лишь общим желанием добиться стопроцентного результата.  Но после продолжительного времени, мы пережили сложные и почти не разрешимые ситуации, в которых каждый из нас выливал часть своего внутреннего содержимого. Это содержимое открывало краски мира, который лежал внутри нас. По-своему каждый из этих миров был двухцветным. У Билла этот мир казался твердым и в тоже время зыбким. Он был прекрасным начальником и стратегом, но проявлял слишком много чувств, когда дело касалось личности его подчиненных. Мир Лидии был женственным и в тоже время мерзким. Он была прекрасной девушкой, хорошо ладила с окружающими, однако ее специализация сделала из нее достаточно странное существо, которое живым предпочитает мертвых. Мир Финиаса был прямым и актерским. Мастер покорять и ослеплять людей, он легко входил в доверие к любому человеку благодаря своей смазливой мордашке, однако его прямолинейность, также привнесла в его мир – пустоту и тьму.  Мой же мир был самым полным и открытым, несмотря на весь ужас, поэтому он составлял большую часть наших общих взаимоотношений. Два цвета моего мира – это тьма, и ненависть. Тьма – это и моя болезнь и мой дар, и моя способность убивать, и мое метание между остатками души. Ненависть это же – приглушаемое желание мести и из него рожденное чувство ненависти ко всему живому. Так вот в результате того, что мой мир слишком многослойно вливался в наше общее дело, все это стало раздражать. Это, прежде всего, мешает им, они привязываются ко мне, жаждут открытий тайн реальности через меня…. Но как сказал Мотылек: я плохой проводник по жизни, и не ангел-спаситель приносящий мудрость…. Нет, всего лишь психически аномальное чудовище, и просто палач…. Этот роковой клубок наших связей нужно разрубить пока по связям и ниточкам не начали течь мои темные желания. Так будет лучше для всех. Они начали ошибочно верить в меня, возлагать на меня надежды, которые я не была в состоянии исполнить. Иногда в их лицах проскальзывали чувства, которые так и орали: «Пока у нас есть ты, нам все по плечу! Джульетт ты ведь справишься с любыми трудностями, ты особенная!». Эти выражения лиц приводили меня в ступор. Так и хотелось на это ответить: «Ребята да вы с ума посходили я не всесильна, я проклята! А это разные вещи!». И Билл и Финн и Лидия  ошибочно полагают, что чтобы я не сделала, это их не разочарует. Поэтому пора спустить их на грешную землю.

Но стоит признать, что просто так они меня не отпустят. Они сами того не осознавая, связали меня с собой, не прочными, но все, же существующими нитями. Стоит оборвать все связи, резко и сделать это можно только через одно…. Нужно убить эту их веру в меня…. Уничтожить опору моего доверия, что пока я рядом ничего страшного не случиться. Не произойдет ничего не поправимого. Самый лучший способ вызвать недоверие и в результате отторжение, это использовать разочарование как структурную эмоцию. Этому нас учили в Академии как манипулировать людьми на различных чувствах: доверии, отчаянье, страхе, радости, и недоверии.

Кое-как обернувшись в кусок ткани служившей мне в доме полотенцем, я выбралась из ванной и перебралась на подоконник. Мотылек начнет претворять мой план с завтрашнего дня, мне лишь остается хорошо сыграть написанный сценарий. Что же делать до завтра? Весь вечер и всю ночь, скукотища. Среди барахла, валявшего на полу кучей, а именно моей немногочисленной одежды, ноута, телефона, пачек с таблетками, бумаг и пистолета, и патронов который раскатились по всей квартире, я заметила сверток. А…. Тот, что мне подарил Мотылек….  Занятно…. Почитаем, пока закат не смениться рассветом. И не наступит новый день? Много раз я задавалась, одним вопросом глядя на технологически идеальный мир, построенный дворянами. Ведь перед моими глазами этот город представал со всех своих сторон. Я глаза, которые видят темную сторону этого города. Как и темную сторону Империи построенной дворянами. Растянув многовековое преобразование этой страны, они не могут уследить за всеми уголками этой огромной территории. Поэтому они не могут быть уверены в повсеместном тотальном контроле всего и людских помыслов тоже. Так вот, что же будут делать люди, когда поймут, что мир вокруг них это пустышка? Что Хадель-Вилль, как и все другие города лишь трубопроводы, которые качают кровь сердцу – Архиону. Когда люди поймут что все они всего лишь пешки в руках верхушки Имперского двора? Пешки, которыми не жалко пожертвовать, чтобы обеспечить исполнение мечты короля игры. Хотя если король все же существует то кто он – сам Император или же его правая рука Алексис Фантенблоу? И  если один из них истинный король игры, тогда какова его конечная цель? Что за мечту он стремиться исполнить?

Переплет этой тетрадки кожаный. Но от плохих условий хранений, кожа по углам ободралась, а в середине стали мокрыми набухшими пятнами высыпать следы ее старческого возраста. Уголки позолоченные, да и на обложке надпись с датой выгравированы золотой ниткой. Эта тетрадь принадлежала дворянам? Тогда как она попала в руки Мотыльку, если все что принадлежит дворянам строго находиться только в Архионе…. Забавно….  Моя фантазия все еще жива или же я правда вдыхаю аромат, исходящий от этой книги он еще не выветрился за столько-то лет лежания не понятно где. Пролистнув тетрадку, страница за страницей я, правда, ощутила аромат, едва уловимый. Как в том сне…. Как у того ребенка, такой манящий аромат, будто шелест травы в ночной дымке. Меня  словно обдало кипятком, жар поднялся во всем теле, я даже задышала чаще, чем обычно. Эта вещь не просто мне знакома.  От нее веяло ужасно притягательным миром давно забытым, но знакомым, а от того еще более желанным. Быть этого не может, мое сердце откликнулось, сжавшись, оно будто заплакало от тоски…. А ведь мое сердце не проявляло чувств, с того дня как я приехала в Академию. Оно будто заснуло глубоким сном в день смерти родителей и медленно наблюдало за смертью моей души и моего организма. А теперь пробудилось. Притянув с пола плед, я укуталась в него, и под звуки биения собственного сердца…. Открыла первую страницу.  Идеально ровный подчерк, с характерной для девушек-дворянок рисуночной текстурой больших букв.

Этот подчерк это шаблон дворянской жизни в прошлом столетии, так сказать один из способов выражения смысла и сути дворян. В Архионе компьютеры находились только в научно-технических лабораториях, и в вооружении армии. В домашнем же обиходе, дворяне должны были пользоваться только перьевой ручкой и специальной бумагой. Это не просто традиция, которая сохраняет устой жизни дворян. Для умного и всестороннего развитого дворянина или дворянки неприлично полагаться на память компьютера. Все официальные документы, личная переписка и записи, все писалось в ручную. На все это была предусмотрена целая система.  Вокруг Архиона располагались несколько мелких городов курортного типа, которые выживали за счет добычи леса. Этот лес перевозили в подстилочные фабрики. И на этих фабриках делали высококачественную бумагу. Занимались всем зтим специальные госкорпорации высших дворянских родов. Также в самом Архионе существовала почтовая служба, которая доставляла личную почту, секретные же документы и военные отчеты доставлялись особыми курьерами, которых выпускало и тренировало специальное отделение в моей любимой Академии. У дворян в Архионе совершенно другая жизнь отличная от всей Империи, у них не только другой уровень развития по сравнению с обычными людьми, но и другая жизнь в целом. В Архионе собственные традиции и обычаи, форма выбора себе супруга или супруги, воспитания и обучения детей, развлечений. Но есть и обратная сторона «золотой» жизни, удовольствие и формы его достижения в Архионе тоже другие и возможно даже гораздо хуже, чем в обычном мире за стенами великого Архиона.

Удивительно, что вводную часть о дневнике девушка написала намного позже, чем была, сделала первая запись в дневнике. Дата вводного текста была 11 сентября, а дата первой записи в июне. Решив не портить себе впечатления от прочтения, я не стала читать введение, оставив его на нужную хронологическую дату.

 

Июнь…. Вот и началось мое девятнадцатое лето в золотом городе. Девушке удочеренной дворянской семьей и воспитанной в классических традициях дворянской семьи достаточно нелегко приходилось в высшем свете. Ведь в Архионе все про всех все знают. Это город где ты не можешь, открыто высказывать свои мысли и чувства, это город где у каждого есть второе «я». Смысл существования, которого лишь достижение собственных целей….  – так думала я, подъезжая к дому лорда Дариала Фантенблоу.

Не просто так я вдруг решила делать записи в дневнике. В мой девятнадцатый день рождения, моя жизнь кардинально изменилась, стала абсолютно другой и возможно мне придется тоже поменяться под нее. Стать новой, наверное, стоит тоже завести второе лицо? В девятнадцать лет меня разлучили со всем, что я любила до этого, вырвали из обыденной повседневности и поместили в мир совсем не желанный мною. Просто не хочу, потерять себя. Хочу оставить память о своем мире таким, каким он был. Не хочу терять связи с прошлым, правду о котором я до сих пор не знаю.

Я ничего не знаю о своих настоящих родителях. Я выросла и воспитывалась в семье приемных родителей. Будучи выходцами, не из самых знатных дворянских родов, они не были жалованы в столице. Поэтому, мы жили на ее окраине, на небольшой вилле. Приемные родители относились ко мне с любовью и заботой, дав мне воспитание и образование. Зная, как к ним относятся отпрыски более высоких родов в университете, я уже в девятнадцать лет стала его выпускницей. Закончив обучение досрочно лучшей из лучших. Мне хотелось хоть чем-то отблагодарить своих приемных родителей за доброту по отношению ко мне. Я привязалась к их дому, прониклась созерцанием и любовью ко всем его обитателям. Но неожиданно для меня за два дня до моего дня рождения, мне сообщают, что мне необходимо немедленно покинуть семью и дом, и уехать в Архион, где состоится моя свадьба.

Конечно, это новость меня шокировала, я не любила «высшее» дворянское общество, наверное, потому что все они были неискреннее. Вспоминая этих избалованных молодых людей, которые приходили на балы, чтобы пофлиртовать с каждой девушкой в зале, мне становилось тошно. И за одного из этих придурков я выйду замуж? А как же любовь, в которую я так верила?

Конечно я знала, что обычаи дворянских семей, требуют, чтобы брак производился по расчету, семьи заранее договариваются между собой. Мы в результате оказываемся как материал для скрещивания и получени наиболее лучших видов. Ведь среди дворян не может быть не умных людей. Поэтому умных девушек выдавали замуж за богатых и умных молодых людей, наследников родов, дабы получить мощное потомство в результате. Как животные! И это самая великая и развитая нация во всем мире?

Проплакав две ночи подряд, на утро в день рождения ни с кем не попрощавшись, я просто села и поехала. Я смирилась? Нет, я была просто шокирована, но все равно поехала. Через силу, через боль в душе, в слабой надежде, что это начало новой может быть еще более удачной жизни. Может, я была наивной и слишком критичной в своих взглядах на мир. Но все же, неужели все настолько плохо? Это мне и предстояло узнать. Уже подъезжая к дворцу, я узнала, что меня встречает лорд Дариал Фантеблоу, лично его я не знала. Но конечно на балах и маскарадах, он второй человек по популярности у светских девушек после Императора.

Дариал Фантеблоу правая рука Императора, самый богатый человек в Империи, глава древнейшего дворянского рода Фантенблоу. А также член Имперской свиты, глава Имперской свиты, и председатель Императорского совета. Всесторонне развитый гениальный советник Императора, мастер военного дела и решения различных государственных проблем. Дариал Фантенблоу это так называемое основание Империи - оно включает в себя еще одну дворянскую семью. Она также богата и известна и занимается наукой и техническим развитием. Эти две семьи фактически и составляют промышленность, науку, армию, медицину, финансы, образование и прочие блага в жизни Империи. Я не была сведущей в делах и интригах Императорского двора, но точно знала, что лорд Дариал уже женат и имеет наследника. Значило ли это что-нибудь? Но тогда это просто чепуха какая-то! Не могут столь знатные люди взять своему сыну в жены девушку неблагородных кровей. Какой бы умной и красивой я не была, стоило признать я не вхожу в их мир. Да меня воспитали дворяне, но ничего о своем прошлом я не знаю. Но ладно не буду о плохом…. Не хочу думать над тем, что не разрешимо, и утрачено на веки. Хватит грустить Элизабет, ведь вот они – ворота замка Фантенблоу, возможно двери в новую жизнь….

Утро следующего дня: Как все вокруг ненормально! Как я устала от этих странных интриг вокруг себя! Ладно, начну по порядку. Вчера на пороге своего дворца, меня встретил сам его хозяин Лорд Фантеблоу, молодой мужчина тридцати лет. Его ум, его четкость произношения и выразительные манеры не могли не обрадовать меня. Я встретила, наконец, нормального мужчину-дворянина. Который не только богат и хорошо воспитан, но и личностно здоров и не страдает манией величия. Вообще лорд Фантенблоу крайне интересная личность. Как бы это сказать в разговоре с ним, мне показалось, что он довольно хорошо нет, даже бережно относиться ко мне. И вообще у нас было весьма странное знакомство и первый разговор тоже.

Его манеры, конечно, меня поразили, он лично встретил меня и проводил до главных ворот.

- Добро пожаловать мисс Элизабет…. Признаться не зря ходили слухи о вашей красоте. Я Лорд Дариал Фантенблоу, почту за честь вас сопроводить….  – он был учтив, но как, же объяснить эти чувства…. Ммм…. Наверное, я не ожидала такой учтивости в свой адрес, девушки не дворянских кровей.

- Спасибо Лорд Фантенблоу вы очень добры и крайне обходительны. Я рада вашему приглашению, но неизвестность моего дальнейшего положения меня пугает. Мои родители не спросили моего согласия, по поводу этой свадьбы…. Надеюсь, проявленное вами благородство не потускнеет, и вы просветите, что ожидает меня и за, что собственного говоря, я этому всему обязана?    - пока мы не спеша, двигалась к дворцу по подъездной аллее, а он обдумывал мой вопрос, меня окатило волной ужаса. Все это время его глаза будто просверливали меня, оценивали, подмечали каждые детали. Его наблюдательность, и то, как он умело от меня все время скрывал свой проницательный взгляд, просто ужасны. Он будто двуличен. Первая наружная оболочка мило улыбается, и красиво себя ведет, а вторая знает все и вся и делает из этого выводы. Теперь понятно, что значит быть первым советником Императора. Теперь я была полностью рассеяна, я не могла понять как себя вести с ним, где настоящий он, и есть ли вообще у этого человека собственная личность?

 - Вы истинно та кто вы есть мисс Элизабет. Бунтуете, как  этого и следовало ожидать, я не разочаровался в вас, надеюсь, и он не разочаруется….  Но, я бы хотел, прежде чем вам, что то рассказывать угостить вас вкусным ленчем, а вечером за чашечкой отличного чая, я расскажу вам все, что хотел . Вы моя гостья, так что не отказываетесь…. – что еще за он! Что это за полунамеки!

Почему я так легко сдалась? Не стала все выяснять сразу после приезда. А покорно дождалась вечера и приглашения в его кабинет, где прислуга уже разливала горячий ароматный чай. Неужели я его испугалась? С каких это пор я со своей гордостью и правом возвышаться над образом жизни дворян, так реагирую?  - вот какие вопросы я задавала себе, пока ждала наступления вечера.

Теперь опишу тот самый разговор, который привел меня в абсолютное бешенство. Я так долго передумавшая столько ужасных ситуаций, так и не смогла смириться с фактом, что я выхожу замуж по расчету. А что если я не смогу заниматься тем, чем всегда хотела? Не смогу проявить свои способности? Что если у меня все это отнимут, кем я буду тогда? Просто бездушной красивой куклой как все эти дворянские «леди»?

Усадив меня в мягкое кресло, Лорд Дариал сам протянул мне чашку чая красивый запах цветущей вишни, расслаблял. Даже после тяжелого рабочего дня он выглядел бодрым, шутил и улыбался. Видимо ощущая мое нервное беспокойство и недовольство, он пытался таким образом загладить свою вину.

- Мисс Элизабет, теперь я все-таки должен хоть как-то прояснить вам ситуацию. Ваша приемная семья дала согласие на этот брак, вы ведь понимаете, что у вас в любом случае нет выхода. Все так конфиденциально и странно, потому что ваш будущий супруг очень влиятельный человек….

 - О, да если вы о своем сыне, то в будущем он станет влиятельнейшим человеком…. – я вставила эту фразу чтобы подзадорить Лорда, пока он сделал глоток чая. Чем вызвала его бурную реакцию. Он поперхнулся, после чего кашлянул и засмеялся.

- И все-таки вы удивиетелно прямолинейны, это очень хорошо. Нет мисс Элизабет, вашим мужем будет не Алексис. Он строит свою карьеру и ему пока не до этого, тем более он не позволит мне решить его судьбу…. Вашем мужем станет мой лучший друг, и замечательный человек. Он выбрал вас уже давно, но я пообещал ему выполнить одну просьбу. До приезда в Импереаль завтра днем, вы ничего о нем не узнаете…. – ожидая моей реакции, он замолк, опять пристально проверяя меня. 

- В Импереаль? Видимо ваш друг, и правда крайне состоятельный человек, раз живет при Императорском дворе. Лорд Дариал каково, по-вашему, жить с человеком которого ты не любишь? – я совсем обозлилась, и мой тон выдал, это поэтому Лорд Дариал слегка напрягся. Его кардиган скрывал, как напряглись мышцы. Лорд Фантенблоу не любил когда ему перечат.

- Вы все поймете завтра, а пока я скажу вам только то, что должен. Вы будете счастливы с этим человек, а поскольку хранить он будет вас как самое драгоценное сокровище, то больше у меня не будет возможности поговорить с вами. Что вы знаете о том, как родилась наша Империя?

- Очень странно от моей свадьбы мы перешли к истории основания Империи, я знаю лишь то, что написано в книгах….

И снова злость и что-то осуждающее промелькнула в его суровом взгляде истинного дворянина. Лорд Дариал вершил чужие судьбы и не был готов, к тому, что обычная девчонка вроде меня позволяет себе парировать его мысли.

- Тогда советую вам перечитать историю по книге Луция, если вы знакомы с его трудами.

- Он один из трех ученых основателей Империи, человек, живущий в затворничестве компании семьи де Гор. Он никогда не появляется на людях, и еще он действительно умный человек, потому что открыл секрет бессмертия….  – не знаю, почему, но слово «бессмертие», вызвало ужасную реакцию Лорда, он был напуган, но проявилось это почти не заметно. И испугалось его второе я, которое было скрыто за оболочкой.

- Это преувеличение, но почитать на досуге его версию истории образования Империи, я вам советую. А теперь мисс Элизабет спасибо вам за оказанную честь побыть у меня гостьей. Завтра днем я сопровожу вас в  Империаль лично….

И вот этим утром я готовилась к отъезду в Империаль, окончательно убедившись в мысли, что моя жизнь пошла под откос окончательно. На крайний случай можно будет попытаться сбежать, все-таки я неплохо владела фехтованием и машину водить умела, так что в принципе, если понадобиться я смогу выжить и за пределами Архиона.

Возможно, я была не из тех, кто умел скрывать сове отчаяние, зато страха на моем лице Лорд Фантенблоу не увидел до тех самых пор, когда проводил меня в руки двух служанок из Импереаля. Теперь бежать было поздно. Что ждало меня дальше? Абсолютная неизвестность. Хорошо или же плохо, сказать пока не возможно. Крепко прижимая к груди книгу «История Империи» авторства Люция – гениального ученого, я вступила на порог чего-то необычайного нового с грузом печали. Эта книга подарок Лорда Фантенблоу. Он что бросает мене на произвол судьбы?  Почувствовал ли он вообще что-нибудь, кажется, нет. У него много лиц, но, кажется, нет главного – души.

По приезду в Импереаль, все и, правда, стало плохо. Нет в плане проживания, и ухода, конечно, я ни в чем не нуждалась. У меня было три служанки, одна из которых еще и тренированная охранница, ходила за мной всюду как хвост. Поселилась я в прекрасных залах, выходящих на море. Меня поили, кормили, наверное, лучшей едой на земле. По два раза на дню, мне приносили новые платья, украшения. Но, я не могла выходить с территории дворца, и вообще с внутренней территории моих палат. При любой попытке это сделать моя девушка охранница Нолар, тут же пресекала мои попытки вырваться на свободу. Мне ничего не рассказывали ни о моем будущем муже, ни о моих обязанностях, ни о моих возможностях. На слезные мольбы и крики ни Нолар, ни служанки, ни появляющийся дворецкий ничего не отвечали, только разводя руками. Мое отчаянье дошло бы почти до сумасшествия, если бы не дивный сад в котором я гуляла каждый день и проводила весь день, да и читала книги, которые мне каждый день приносили вместе с платьями. Эксцентричный же у меня будущий муж, психическое состояние  невесты, его мало беспокоило, зато образованность на первом месте. Наверное, за две недели такой жизни я одичала, передумав кучу плохих мыслей. Пишу в дневнике я теперь не чаще чем два раза в неделю, потому что, и рассказать-то нечего. Общие впечатления подтверждались самые худшие, буду жить как кукла. Лишь бы только это не был какой-нибудь уродец, или зазнайка и извращенец, иначе и, правда, повешусь! Я же девушка как можно со мной так обращаться! Чуть позже ко мне стали приходить учителя и обучать меня, тому чего я не проходила в институте, музыке, политике, даже военной стратегии. Пытаясь что-то вымолить у них, я лишь получала большее количество информации по теме обучения. За этими бесконечными попытками саботировать то, что эти неизвестные люди делали с моей жизнью, учебой и прогулками в саду я и не заметила, как прошел целый месяц….

Июль:

Не могу, писать руки дрожат до сих пор, а сердце глухим звоном стучит…. Стучит….

Начало нового месяца, похоже, наконец, положило конец моему ужасному заточению. Проснувшись в ужаснейшем настроении, я расчесала свои длинные золотистые волосы. Оставила их просто рассыпанными и не собранными в прическу. Кажется, я даже не смогла ничего съесть, томительное волнение и тоска охватили меня. Мне казалось, что вот же новый день, новый месяц, самое время уже произойти чему-нибудь. Однако дворецкий лишь принес новое платье, и книгу. Совершенно в требовательной форме я отказалась от учебы, сказав, что пойду в сад. В ответ на это дворецкий поклонился и ушел. Странно…. Не знала, что можно было таким способом отлынивать от учебы….

В саду, где я любила, проводить время росли тропические кустарники с большими цветами, сочные и яркие краски, которых, поражали. Большие ветвистые деревья, их возраст вероятно уже перевалил за тысячу веков. Этот сад был странным образом расположен на обрыве. А внизу море, бескрайнее и спокойное сегодня. Под его шум волн я слегка успокоилась. Я любила подходить к самому краю высокой стены, которая огораживала обрыв и сад и смотреть вниз. Это создавало впечатления полета и свободы. В гуще кустов и цветущих яблонь я нашла уютное местечко на траве где, можно было посидеть и почитать и полюбоваться видом на море….

Остановившись у стены как обычно, я вдыхала пряные ароматы цветов, утренний ветерок с моря, теплыми порывами ласкал кожу на щеках. Странно откуда это волнение? Вдаль…. Как же хочется улететь куда-то вдаль, за горизонт…. Увидеть немыслимые и волшебные города и страны…. Слезы сами собой выступили на глазах, я не плакала, не привыкла. Просто слезы тонкой пленкой застыли на глазах, просто грусть….

Я не могла пошевелиться. Тепло исходящее, откуда-то  изнутри быстрыми толчками растеклось по всему телу. На щеках выступил румянец, к моим волосам кто-то прикасался.

 - Такой красавице не надлежит плакать с утра пораньше верно? – резко развернувшись вполоборота на звук бархатного голоса, я…. Что это было? Что вдруг сейчас произошло….

Он все еще стоял, чуть-чуть склонившись, целуя прядь моих волос. Нежно перебирая их в руке. Его улыбка такая мягкая и пронзительная, даже красота моря ничто по сравнению с ним. Когда он выпрямился, и посмотрел на меня, внимательным взглядом, мне показалось что у меня начала кружиться голова. Впервые я видела кого-то настолько красивого, настолько не обычного. Да он был необычен, его необычность выражалась в мимике, она читалась как раскрытая книга, но казалось что так только для меня одной. Высокий стройный блондин, какие у него шикарные плечи. Нет, он даже не блондин как могут волосы быть ослепительного золотистого цвета? Короткая прическа и рваная челка, с которой он, если бы не длинный стильный камзол с серебряный вышивкой, казался бы обычным дворовым мальчишкой. Во второй руке он держал изящную бриллиантовую трость, что интересно с черепом. Да, странное дополнение, но все же….

Но больше всего меня поразило конечно его лицо, оно идеально, для человека даже слишком идеально. Явно выраженный европейский тип лица, с одним интересным дополнением, острый подбородок и ямочки милые, будто он и, правда, много улыбался. Ломаные брови, такого же не реально золотистого цвета, как и взъерошенные кончики волос по всему лбу. Губы узкие, наверное, я бы сказала, что он выглядит злобно. Люди с узкими губами вызывали у меня отторжение, но только не он, улыбаясь, своей непринужденной улыбкой он просто сиял дружелюбностью и детской наивностью. Но его глаза жили отдельной жизнью. И кожа то ли от солнца, то ли еще от чего, но будто сама издавала неровный блеск, такое вообще может быть? Так вот эти глаза другие, не человеческие, правда. Я никогда в жизни не встречала такие удивительно красивые глаза, столь необычного цвета – лилового пепла. Длинные ресницы, и зрачки черные, черные без крапинок.

Эти глаза не сочетались с его общей дружелюбностью и благим впечатлением. Они словно подчиняли меня, завораживали, совей таинственностью, загадочностью.

Покраснев, я отдернула волосы, из его руки.

- Прости, я весь месяц мечтал тебя увидеть и поэтому был груб…. Меня зовут Эдгар, рад, что я, наконец, увидел тебя Лиз….  – тут мое сердце как взбесилось. То ли из-за его мелодичного бархатного голоса, то ли из-за этой речи, то ли из-за того, как он назвал меня. Будто мы знакомы тысячу лет…. Хотя на вид он на год старше меня. Это имя, его имя будто из полузабытых печальных воспоминаний.

- Почему….? – он не дал мне опомниться, и, приблизившись ко мне, прошептал на ухо:

- Ты моя невеста, скоро станешь моей женой, и мы всегда будем вместе…. – вот тут мне окончательно стало плохо. Он говорил столь волнующие вещи так просто, будто читал газету на ночь. И с такой невинной детской улыбкой и эти странные глаза нечеловеческие, глубокие внутри которых покоилось обожание. Но как? Почему он настолько красив и необычен я, что до сих пор сплю? Он видел, что я смущаюсь и прихожу в исступление от каждого его слова или взгляда, и это забавляло его, будто бы издевался надо мной и шутил. Не шутят с такими вещами, мое исстрадавшееся сердце, так желавшее любви, может и поверить во все это.

- Но подождите мистер Эдгар…. Вы мой будущий муж? Но как, почему? Мы ведь совсем не знакомы…. – мне нужно было поскорее выползти из под влюбленного и подчиняющего взгляда аметистовых глаз. Сердце билось слишком быстро еще чуть-чуть и грохнусь в обморок. Самоуверен, заносчив, требователен, абсолютный собственник и в то же время заботливый. Кто же вы мистер Эдгар? Мое желание было молниеносно пресечено, расстроенный он схватил мою руку и, держа ее в своей руке,  положил себе на грудь.

- Это не правда…. Мы уже встречались, на июльском бал-маскараде. Я был тем человеком, что танцевал с тобой. Ты не видела моего лица из-за маски. Но неужели ты не чувствуешь как сильно бьется и мое сердце? Элизабет я влюбился в тебя еще тогда. Ты стояла одна в зале, и метала в стороны дворянских отпрысков молниеносные взгляды. По сравнению со своими ровесницами ты казалась серьезной, но я…. Для меня это было так мило…. – что-то невообразимое! Почему в его фразах так много истины, так много слов, которые мне хотелось всегда услышать. Почему он один в целом мире заметил за один вечер мою потерянность, мое стремление быть независимой, мою силу. Все это  лишь скрывало желание. Желание получить немного заботы близких людей, я потеряла ее вместе с воспоминаниями о маме и папе, о своих настоящих родителях.

- Бал…. Любовь…. Эдгар кто же ты? Ангел, а может ты спаситель, я не знаю….

- Ничего ты привыкнешь, теперь ты не одна и никогда больше не будешь одна, ничего не бойся…. – его шепот снова шуршал бархатом где-то над ухом. Обняв меня, он погладил мои волосы, словно успокаивая меня. И почему-то в этот миг мне показалось, что его объятия и, правда, самые надежные на свете. Пускай он взбалмошный, но честный, благородный, независимый, и красивый безумно красивый. Неужели он человек, такие люди вообще существуют?

Затем случилось сразу несколько вещей. Вещей, которые привели меня к началу абсолютно новой жизни. Жизни, в которой я навсегда была обручена с одним человеком. Хотя я все еще сомневаюсь, могут ли люди быть такими красивыми и благородными одновременно.

Я почувствовала в саду еще чье-то присутствие по шуршанию травы, обернулась, перебежала за спину Эдгара. Я и правда испугалась, нельзя же так резко появляется из ниоткуда. Выглядывая из-за его плеча, я также вдохнула аромат его волос и кожи, кажется, так пахли цветы. Но вот медово-нежный запах не был мне знаком? Что за цветы могут так пахнуть? Пришельцем, появившемся в саду была никто иная как моя служанка Нолар. Но почему она сидела на одном колене и с опущенной головой? Не понимая, почему так, я в течение минуты переводила взгляд с нее, на Эдгара.

 - Ваше Императорское Величество…. Вас ждут в совете….  – отчеканила она как заученные строки.

- О, да кончено я иду! – как ни в чем не бывало посмеялся он своей лучезарной улыбкой. Обернувшись ко мне, он еще больше рассмеялся, увидев мой полнейший ступор.

- Эдгар ты что Император? – проговорила я невнятно.

 - Джульетт ты живешь в Империи девятнадцать лет, и не знала имя Императора?  - выразительно удивившись, он недовольно свел брови, после чего я испуганно бросила на него взгляд о прощении. И снова его звонкий смех разлился в утренних лучах.

- Да, я Император Эдгар Эренгер, а ты моя будущая жена, так что будь добра учись хорошо, пока я занимаюсь делами. Со следующей недели начнем приготовления к свадьбе, а через месяц коронуем тебя….

Вскоре обычной девушке Элизабет было больше не суждено проснуться. Заснув в одну из ночей девушкой Элизабет, не имевшей ничего, на следующее утро я проснулась Императрицей. Но самое главное, что я получила, это было не признание всех людей, это были не слуги, не дворец и не богатства, не новые возможности к совершенствованию, не новая личность. Ведь мне пришлось стать кем-то другим, такой, какой я ранее не была. Возможно, я действительно стала двуличной такой же, как Эдгар и Дариал Фантенблоу. И это все не так важно. Ведь самое ценное, что я получила, был сам Эдгар и его любовь. Даже если я все еще мучилась сомнениями, почему он выбрал именно меня и правда ли это? Его нежность и забота только по отношению ко мне? Мои сомнения разлетались, и улетучивались, как только он находился рядом.

Мне потребовалась достаточно мало времени, чтобы понять как себя вести и как сформировать «новую» себя. Я просто смотрела на Эдгара и делала то же что и он. Это рядом со мной он был нежным, мягким, игривым, шутящим и улыбающимся искренне. Но стоило рядом с нами оказаться любому другому живому существу, как Эдгар становился настоящим Императором. Строгим, глубоко принципиальным, властным, прямолинейным. Он никогда не прощал чужие ошибки и жестоко наказывал тех кого нужно. Эдгар благородный Император, каждый день и каждую секунду ему приходилось проявлять жесткость и жестокость в борьбе за благополучие Империи и всех ее обитателей. И именно поэтому я всегда была рядом, я знала, что на самом деле ему безумно тяжело, и все чего ему на самом деле хотелось, так это чтобы я, никогда не отпускала его руки….

 

 

 

 

 

Так как медиумы ночные создания, они связывают свою жизнь с символами ночи: звездами, луной. По луне считается активность. Медиумы могут находиться на солнечном свете и быть похожими на людей, но в дневное время активность их силы снижается. Соответственно если человек использует боевые способности своего медиума, то лучше всего это делать ночью.

 

9.

 - Профессор Линдерман! Профессор это Джульетт, Джульетт Хайт я приходила к вам….

- Да, да девочка я помню….

- Извините, что звоню так рано – одевая, плащ и выбегая из дома, я успела взглянуть на мобильник пять утра.

- Ничего, что-то случилось? – благо старичок меня узнал, и был готов выслушать.

- Профессор вы ведь работали в Имперской библиотеке верно? Профессор расскажите мне об Элизабет Эренгер!

- Да конечно приезжай, я буду ждать в оранжерее. Джульетт, но откуда вы узнали о ней? Алексис Фантенблоу приказал….

- Я знаю, знаю! Ко мне попал ее дневник, и этот дневник мне принес убийца, которого я ищу. Я еду!

Пока в моей голове все еще витали мысли, и чувства Элизабет я почти не могла сосредоточиться. Но я точно знала, что между Мотыльком и этим дневником есть связь. Пока я незримо, лишь интуитивно ее чувствовала. Но она была. Некогда читать дневник до конца, но я обязательно сделаю это. А сейчас нужно узнать, что же произошло на самом деле. Только бы Мотылек не добрался до профессора раньше! Ведь и Финн и Фрай знают о моем общении с ним, а это значит, что любой из них может убрать его в любую минуту, окажись один из них настоящим Мотыльком. Она любила Эдгара, но он известен миру как жестокий и непрекословный Император. Интересно, почему она считала его так не похожим на человека?

Выжимая предельную скорость из машины, я неслась, осознавая, что на такой скорости могу потерять управление в любую минуту. Но никакого страха…. Мое сознание увидело незримую надежду разузнать хоть что-нибудь о себе. Здравый смысл непоколебим, в отличие от догадок его нельзя разрушить или опровергнуть. И следуя ему не сложно понять, что дневник косвенная улика, намекающая на то, что мотылек Фрай. Вещи, принадлежащие дворянам, не могут попасть в руки обычным людям, даже нам специальным детективам было запрещено вывозить что-либо с территории Архиона, кроме архивных дел непосредственно с которыми мы имеем дело.

Тормозной зигзаг в виде следа от моих шин, впечатался в гравий подъездной дорожки к университету. Через полминуты я бегом ворвалась в оранжерею, профессор в длинном халате сидел в беседке. Успела…. Его обеспокоенность, снимала сонливость. Это не я привыкшая практически не спасть и не есть.

- Добро утро мисс Хайт, садитесь, я распорядился, чтобы нам подали чай, все-таки утро ранее как-никак…. – он усадил меня на противоположное кресло, явственно отмечая, что я нервно оглядываю огромную оранжерею.

- По вашему виду, я так понимаю, что мне может угрожать опасность, и именно поэтому вы так спешили?

- Такая вероятность существует. Все зависит от того, как много вы знаете…– я не стала врать, в старческих глазах я увидела благодарность, что я не держу его за дурака.

- Хорошо, раз так-то, пожалуй, и, правда, начнем. Где дневник?

- Вот он, там стоит герб дворянской семьи и печать фирмы, которая производит бумагу для императорского дома, странно сомневаться в его подлинности…. – протянув ему дневник, я наблюдала за эмоциями. Крючковатый нос склонился, изучая детали почерка и текстуру бумаги. Складки лба слегка наморщились, а брови вопросительно поднялись вверх, после чего профессор Линдерман изрек вердикт:

- Не смею с вами спорить Джульетт, это действительно герб Императорской семьи Эренгер, вы прочитали его от начала до конца?

- Я только начала его читать, у меня мало времени, чтобы читать его весь, но уверена, в нем сокрыто много тайн, как он ушел из рук семьи Фантенблоу, ведь все вещи Эренгер должны были уничтожить, а все исторические летописи и документы засекретить.

- Джульетт, эта вещь попала к вам, боюсь предположить, не от ее истинного похитителя. Возможно, ваш убийца получил ее от кого-то более высокого происхождения….

- Да именно эта здравая идеи и пришла в мою голову, другого варианта все же не существует. Ладно, теперь расскажите мне о них, о семье Эренгер. Что было такого особенного в Эдгаре? – страх, страх истинный страх того, кто сбежал от тирании дворян. Страх открывать правду вот что сейчас застыло на его лице. Но нужно его похвалить. Он боролся, боролся с этим страхом, осознавая, похоже, что все равно умрет.

- Джульетт вам известна история становления и образования Империи? – выдавил он, тот же вопрос что и Дариал Фантенблоу в первую встречу с Элизабет Эренгер.

- Империю построили пятеро ученых-дворян, на месте старой малоразвитой страны. Они исследовали запутанные технологии, и вскоре создали целый проект по становлению нового государства построенного только наукой. Самый главный из ученых, придумал проект Архиона, столицы будущей Империи. Города великих, города Богов. И звали его Эбергем Вильгельм Эренгер, он же в возрасте тридцати пяти лет стал первым Императором. Так начинается великая правящая династия, которая никогда не смешивала свою кровь. Друзья ученые Эренгер вступают в борьбу за власть рядом с ним, и так рождаются четыре великих дворянских рода: Фантенблоу, де Гор, де Блайданхайт, и Волентайн. Ну а дальше, начинаются бесконечные войны за завоевание территории, после чего завоеванные города, полностью перестраиваются, под облик новой империи…. – профессор пока я говорила, внимательно слушал и продолжал бороться со своим внутренним демоном страха. Всем людям хочется продолжать жить, даже если в результате им придется стать подлецами. Но профессор принадлежал к тем не многим людям, в которых осталось еще что-то светлое и честное. Что-то истинное, что сейчас заставляло его рассказать мне правду, которую он когда-то знал, но предпочел скрывать всю жизнь. Глаза за стеклами тонких очков практически смирились с неизбежностью. Наверное, поэтому он рассказал мне то, что знал.

- Да такова истина, написанная в учебниках, такова на самом деле ложь которую придумали эти самые четыре дворянских рода, чтобы скрыть правду, нежелательную и ненужную никому кроме самих них. Они сделали этого для того, чтобы подчинить себе всех людей, убедить всех в своей непоколебимой власти. Но есть и другая истина, истина о которой я догадывался, еще работая и живя в Архионе. Джульетт вы были в Архионе, неужели вы думаете, что всю эту невероятную красоту можно создать за столь короткое время? Или можно вырастить беспрекословную высокотехнологическую армию для мгновенного захвата территории за два года? Ведь именно столько времени потребовалось первому Эренгер, чтобы прийти к власти и развязать войну. Нет, я не спорю, они были действительно великими учеными. Но все-таки они были людьми, а повелевать настолько искусно и беспрекословно таким огромным количеством людей, обычный человек не мог. А Эренгер это удалось, до такой степени, что сейчас ни у одного человека не возникает мысли, что Императорская власть может и не существовать…

- Истина в чистом зеркале. То, что мы хотим видеть, на самом деле отражается наоборот…. Невозможно заставить абсолютно всех людей так верить во власть Императора. Как им это удалось?

- Вы спросили, что не так было с Эдгаром Эренгер, думаю, что он, как и все его предки не был человеком….  Да, да! Ох, Джульетт простите, кончено, но сейчас я увидел на вашем лице ожидаемое. Вы удивлены, вы удивлены и заинтересованы, вы человек, который потерял способность удивляться. Хотя после моего рассказа вы усомнитесь в своей принадлежности к человеческой расе. Все пять ученых создавших Империю, и правда были великими, но все, же беспомощными до той поры пока…. Они и правда были великими, они нашли панацею для всего мира, но абсолютное проклятие для себя самих. Они нашли путь в другой мир. В мир абсолютной ночи. В мир, где живут бессмертные и всемогущие создания.  Богиня другого мира заключила с Эренгер договор, по которому медиумы обязались защищать и помогать миру людей, а взамен же, люди отдавали  свои души на вечное служение медиумам после смерти.

- Так вот что произошло на самом деле…. Богиня медиумов стала женой Эренгер, вместе с ней пришли и ее жрицы. Все они смешали свою кровь с великими дворянскими родами. Так кровь медиумов попала в наш мир. И с тех самых пор существуют…. Такие как я….

- Да, то, что вы не сказали мне тогда, какой у вас дар?

- Я вижу будущее во сне... Но может ли это означать, что мои настоящее родители были дворянами?

- Да, такое может быть, но сейчас дворянских родов имеющих кровь медиумов намного больше, чем двести лет назад. Поэтому узнать что-то о вашем прошлом сложновато. Теперь хотите ли вы узнать что-то об Императрице Элизабет?

- Спасибо…. Знаете, я давно хотела быть не человеком. И вот теперь когда я выясняю что я не человек…. Я не чувствую ни радости, ни сожаления.

- Джульетт вам стоит на эту тему поговорить не со мной. К несчастию своему я дал слово никогда в жизни не рассказывать никому о существовании медиумов. Поэтому, как соберетесь уходить, придется вас кое о чем попросить…. Они все равно узнают, что я его нарушил…. – а вот и страх перед смертью исчез. Неужели он тоже перестал сожалеть? Да, люди не перестают меня удивлять. Даже перед лицом смерти некоторые из них не теряют лица, а наоборот открываются с лучшей стороны.

- К сожалению, расцвет дворянства в Империи за последние пятьдесят лет, не означает ее прогрессирование на пути к высшей точке своего развития. Придя к власти, Эдгар Эренгер первым нашел в себе силы признать, что Империя нуждается в радикальном изменении, упразднении дворянства. Империя не была тем идеальным государством, к которому стремились все его предки. И естественно, что Имперский Совет не мог поддержать такую радикальную перемену. Счастливые и довольные они развязали войну по своим тайным каналам с двумя соседними с Империей государствами. Двухсторонняя война измотала бы молодого Императора, который был обязан воевать бок о бок со своей армией. Они посылали его на верную смерть, уже прибирая к рукам Архион. Эдгару было всего двадцать, когда он взошел на престол, и наследников у него еще не было. Он вернулся, вернулся с абсолютной победой. Но вернулся уже сломленным, точнее наполовину превращенным в кого-то другого. Реки крови, пролитые им, на войне разбудили в нем часть крови медиума. Эдгар вырезал и казнил весь Имперский Совет, и созвал новый. Вести открытую борьбу против дворян он не мог, ведь дворяне – это все для обычных людей. Поэтому он начал тщательную методическую, тайную войну по их уничтожению. И нам он был известен как самый сильный и жестокий Император за всю Историю Архиона.

- А она, Элизабет? Что-то изменилось, когда в его жизни появилась она?

- Да через два года, в его жизни появилась она. Я видел их вдвоем всего лишь раз, когда они приезжали на открытие Имперской библиотеки. Они настолько красивы,  будто ангелы спустившееся с небес. Они двигались, казалось даже одинаково, и ни разу, пока они были на людях вместе, она не выпустила его руки. Между ними словно была невидимая нить связывающих их. Это практически не объяснить словами. Но вам нужно узнать лишь одно. В отсутвии Эдгара она была еще более жестокой, наверное, чем он сам. Она помогала ему во всем, вместе они сделали, почти не возможное заставили дворян и правда делать хоть что-то на благо Империи. Но стоило им только оказаться в объятьях друг друга как казалось, что эти два человека и мухи-то не могут обидеть. Все их счастье будто бы лежало в чувствах между ними. Признаться честно никогда не видел такой странной парочки.

В абсолютно пустом университете мы были практически одни. Видимо если не считать  личной служанки профессора, которая ушила за чаем. И профессор, и я подумали об одном и том же, когда отдаленный звук шагов эхом донесся до нас.

- Вам пора Джульетт! Уходите, до того как она увидит вас, и помните, что только в ваших силах найти правду. А теперь не хочу, вас просить, но сделайте это. Считайте последней просьбой старика…. – он хотел умереть именно здесь среди своих любимых цветов, среди своих любимых книг. Там где светло и тепло, там где не почувствуешь огонь пыточных камер в Академии, куда его посадили бы за предательство. Он не хотел, и умереть от руки Мотылька…. Нет, профессор хотел умереть тихой быстрой и спокойной смертью, не от руки ублюдка. Он просил меня, потому что мечтал увидеть последнее лицо перед смертью не мучителя, а красивой девушки. Я читала это по его эмоциям.

- Думаете, я могу спокойно убить не виновного человека?

Он рассмеялся, по его старческому морщинистому лицу стекали глухие слезы, венец борьбы с отчаяньем. 

- Забавно, наверное, все ваши жертвы видели перед смертью в вас только палача. Но я скорее избавителя. Сделайте это ради себя самой. Джульетт вам выпал шанс пожить совершенно невероятной жизнью существа отличающегося от нас, так оправдайте свою кровь. Будьте благородны и милосердны…. – он встал на колени на полу беседки.

- Хорошо, спасибо вам профессор…. – сев рядом с ним, я обняла его. Последнее что он почувствовал, это как моя рука гладит его по серебристым волосам, даже не издав вздоха, или крика…. Он принял мою пулю, разорвав его сердце, она принесла ему искупление. Даже если он всю жизнь сожалел, что не мог рассказать никому о правде, творящейся в Архионе, сейчас он сделал это. Вот что значит искупление, и вот что значит вера в него. Смерть, просить о ней. Вот что значит верить, что смерть еще не конец….

Почувствовала я хоть каплю раскаяния сама? Когда убила практически ни в чем не повинного человека? Могло ли убийство совершенное действительно  зверски нечестно принести мне боль? Но нет, я настолько привыкла убивать и уничтожать, внутри себя кусочек чего-то хорошего, каждый раз нажимая на курок. Что в какой-то момент отдавать было больше ничего. И я теперь, как и всегда  ничего не почувствовала, ни радости, ни облегчения. Хотя есть слабая надежда, что две недели рядом с Фраем помогут мне хотя бы частично регенерировать часть чувств.

Хотя в связи с новооткрытыми обстоятельствами стоило ли вообще рассказывать Фраю. Я не человек, может мне вообще не свойственно чувствовать то же, что и людям. А все-таки есть немного гордости. Хоть какое-то поднятие сломленного духа. Быть не человеком все же замечательно. Быть отличным от этих существ, погрязших в собственных желаниях. А теперь Мотылек давай же закончим эту партию ничьей, чтобы начать новую еще более жестокую!

- Джульетт! – голос Финиаса в трубке потерянный и шокированный явно возвещал о том, что мой план сработал.

-  Я скоро буду в офисе. Что ты опять ноешь? – естественно нужно убедительно сыграть. Если Финн Мотылек, а я ничего не знаю о произошедшем. Он должен был быть максимально шокирован, а я невероятно удивлена происходящему.

- На капитана было совершено покушение. Джульетт это Мотылек, его ранили прямо в офисе, камера наблюдения все записала, но данные были удалены. Джульетт я не знаю, как это произошло…..

- Я еду Финн, сейчас он в больнице?

- Да состояние у него критическое. Джульетт….

- Приди в себя, наконец! Я еду!

Теперь нужно будет  имитировать отчаянье, сокрытое порывом стойкости и пофигизма. Это и была моя идея. Финн, Лидия и капитан не смогут отпустить меня, пока не разочаруются во мне. Лидия смирится, будет рыдать как больная, но смирится. Сложнее всего будет с Финиасом, но и его одолеть не сложно. Ведь он боготворит меня, а боги быстрее всего падают с пьедестала человеческой веры, когда у людей случаются несчастья, и от них нет спасенья.  Мотылек должен был смертельно ранить капитана, но не убить. Причем сделать это было необходимо максимально бессовестно, руша и ломая всякие принципы. Не жестоко, нет аморально скорее, ранить капитана было необходимо, казалось бы, в самом защищенном месте в Хадель-Вилле. В цитадели правосудия, в здании, куда по идее не может проникнуть убийца и уйти оттуда живым и невредимым. В таком случае все сотрудники, считавшие, это место неприкосновенным будут просто шокированы и сбиты с толку. Конечно, весь этот спектакль принесет и нежелательный эффект, а именно обожествление уже Мотылька и соответственно хаос и панику. Но все, же под этот шумок я смогу спокойно свалить в Олекс, чтобы там продолжить игру с Мотыльком на новых условиях.

Лидия, конечно же, рыдала, просто ревела. Как можно так вообще реветь? Сидя на диванчике в проходной, она заливалась солеными ручьями. А бледнеющий Финиас успокаивал ее, и, судя по реакции…. То, что Финн за ней ухаживал, занимало ее куда больше чем жизнь Билла находящегося на грани жизни и смерти. Когда она отвлеклась от рук Финиаса и подняла глаза на меня. В них блеснуло сожаление и разочарование, которого я так добивалась. Ее зрачки были сильно расширены, и она быстро снова уткнулась Финну в плечо. Бесполезно, даже если она и думала скрыть свои чувства ко мне, то поздно. Я успела прочитать их, она осуждала меня. За мое непоколебимое спокойствие. Ее губы так и хотели закричать: «Это ты вовсем виновата! Ты просто наслаждаешься  этой бойней! Сделай хоть что-нибудь ты же у нас уникум».

- Я отвез его жену и детей в больницу, сейчас ведется операция…. – голос подал Финиас. Наверное, он тоже не хотел, чтобы я прочитала его чувства. Но, будучи идиотом, он забыл, что по интонации это сделать еще легче, чем по лицу. Легкое занижение тембра и тона говорило только о его растроенности и подавленности. Никакого осуждения и недоверия в мой адрес. Это и не удивительно с Финном будет сложнее. Хотя как по мне так у них с Лидией типичное проявления человеческой психологии в трудных ситуациях – стадное желание поплакаться кому-нибудь в душу. Люди считают, что вместе неудачи и потери переживать легче. Что за глупость!? Это просто проявление малодушия.

- Ну, будем, наедятся что он и правда у нас «стальной», и выкарабкается! – Финн резко зыкнул в мою сторону. Потому что я иронизировала. Ну, вот другое дело – легкое, но все-таки осуждение. Молодец Финиас сейчас я окончательно упаду с твоего постамента.

- Мы в такой ситуации, потому что ты ничего не делаешь! Ты не ищешь этого Мотылька! – выкрикнула Лидия, говорить мне в лицо она это побоялась бы, но сидя рядом с Финном, смелости у нее прибавилось. Не, то чтобы это оскорбило меня, просто не люблю, когда всякая тявкающая собачонка подает голос.

- Тоже я могу сказать и о тебе. Ты ведь хороший криминалист так почему с мест его преступлений нет улик? И да я восхищаюсь Мотыльком….

- Джульетт я пойду, принесу тебе запись, может, ты сможешь ее восстановить! – как интересно. Здесь он мне понравился. Он замялся, между тем, чтобы паниковать и между тем, что он тоже уже не понимал мою отрешенность. При этом все его нелепые попытки это скрыть, всплывали одна за одной. Финиас не просто был расстроен из-за моего поведения. Нет, ему было больно, болезненное осознание правды, которую он так не хотел признавать. Мне безразличен не только весь мир и все люди, но и даже те, кто считают, что мне они не безразличны, в силу разных причин. Поняв, что чувство любви мне давно не ведомо, он перестал хотеть от меня, близости. Но тем нее менее боясь потерять все, что приобрел от меня, возможность жить рядом с чем-то необычным не хотел отпускать. А потому решил, что мы должны быть как минимум собратьями по оружию, учителем и учеником, но и как максимум друзьями. Что ж всегда приятно указать человеку, где его место. Потому как дружба тоже давно забытое мной понятие. У меня ведь никогда и не было друзей, никого кроме Фрая.

- Нет, Финиас не надо…. По дороге я встретилась с правительственным курьером, мне привезли приказ ректора…. – медленным и ужасно надменным тоном я достала и прочитала приказ, присланный ректором. Какой он умничка, все подписал, ну моя личная просьба же. В данном случае, когда я позвонила ему на личный номер и попросила срочно меня уволить. Он один понял, в чем дело. Будучи в курсе всего расследования, он тот, кто реально посмотрел на мое предположение – поймать Мотылька я могу только одна и только в замкнутом пространстве. Чем больше людей, чем больше площадь хаоса, тем сделать это сложнее. Поэтому втайне от всех ректор дал свое согласие на реализацию этого плана.

«Федеральному агентству Хадель-Вилля:

В связи с временной трудовой недееспособностью капитана Билла Хокинса, а также добровольной отставкой ее старшего специального детектива Джульетт Хайт, настоящим приказом назначаю:

Временным директором агентства, а также главным детективом в деле о серийном убийце по имени «Мотылек», Финиаса Редфорда. Прошу выявить все возможные пути к поимке маньяка и его устранению. Желаю дальнейших успехов, и жду хороших новостей.

 Ректор Федеральной Академии.

 

Закончив, читать я звонко засмеялась. Лидия шокировано взвыла. А Финиас, побелел от неожиданности.

- В связи с отставкой? Что это значит Джульетт! – он повысил голос, это первый признак неименного прихода отчаянья.

- Да, я увольняюсь по собственному желанию. Во-первых, стоит признать, что я недостаточно компетентна, чтобы продолжать игру с Мотыльком и поймать его. А во-вторых…. Финиас…. Что наиболее важная причина…. – специально медленно выговаривая каждую фразу с едкими всплесками, я будто резала его словами. Подняв правую руку вверх, и злорадно усмехнувшись, я нанесла ему последний удар:

- Я выхожу, замуж и мне нет до чего дела. Я любила его всю жизнь и не намерена, больше ждать. Я уезжаю, навсегда, так что счастливо оставаться. Ах да, и удачи на новом посту Финиас!

Уверившись в своей победе, я не оборачиваясь, пошла к дверям. Лидия истошно закричала или даже завопила, было не понятно. Потому что Финн дернулся за мной и, схватив мою руку, резко остановил.

- Нет! Нет! Ты не можешь уйти сдавшись! Джульетт, а как же капитан, он ведь заботился о тебе?! Джульетт, почему ты не желаешь смотреть мне в глаза, что ты скрываешь?! – его тупость выводит из себя! Он имел способность видеть конечный результат. – Я ведь твой напарник!? Я так и не стал тебе другом конечно, но…. – в его голосе перемешалось все. И любовь ко мне, и желание не отпускать меня. И ненависть, за то, что отказываюсь от дела ….

- Отпусти меня! Я не просила ни его заботы, ни твоей дружбы. Привилегия того, кто не является человеком, Финиас в том что…. Что я свободна и не завишу ни от чужих чувств, ни от чужих желаний….

И я ушла. Не обернувшись и не простившись.  Знала, что Финн поведет себя именно так. Знала что в глубине души, чтобы он от меня не скрывал, ему будет больно. Все знала о его чувствах. Но ничего не сделаю…? Я привыкла так жить в абсолютном одиночестве…. Оставляя только на задворках прошлого любовь к Фраю, которая не хотела уходить из моего больного сердца. Я привыкла так, никому не помогать, ничего не желать от других. И главное ни к кому не привязываться. Иначе будет больно потом, в основном тому, кто привязался. А я предупреждала Финна, чтобы не надеялся….. Я также уже и заранее предположила, что если сейчас он меня отпустит, то все равно не отстанет. Поэтому по пути я, сначала забрала свои немногочисленные вещи, а затем поехала в автомастерскую. Фрай строго настрого наказал мне ехать в Олекс на поезде, зная мою любовь к быстрой езде, он как всегда жаждал проявить заботу. Типичное поведение Фрая, но так как мне давно хотелось избавиться от машины, я, без зазрения совести молча, проследила за тем, как пресс превратил ее в кусок металлолома. Можно было конечно, и взорвать ее, но второй взрыв в городе Академия мне уже не простит. Спускаясь в метро, чтобы поехать на вокзал…. Зазвонил мой мобильный…. Ну, как и думала…. Бросая телефон в сточный коллектор, меня донимал крик голосового оператора: «входящий звонок. Финиас Редфорд».

 По дороге к своему вагону мне хотелось сделать две вещи, напиться, чтобы забыть лицо Финна. И поскорее оказаться рядом с Фраем. Желание этих двух вещей сделали меня крайне рассеянной. Поэтому, ковыляя по вагону на свое место, я не смотрела вперед. И в результате налетела на кого-то. Посылая видимо мимические проклятия, я полетела на пол. Из-за плохого сна координация тоже время от времени страдала, как бы усиленно я не тренировала свое тело. «Наверное, чтобы я упала, это должен был быть исполинских размеров бугай»…..  – мыслишка, промелькнувшая в голове сразу же, была разрублена в пух и прах. Я подняла глаза….

Время вокруг будто замедлило свой ход, чтобы и он и я могли друг друга разглядеть. Будто все в замедленной съемке. Пространство вокруг нас будто померкло. И мы остались одни в холодной равнине вечности. Дворянин, несомненно, он был дворянином. Хотя и был одет в простую рубашку и длинный приталенный плащ. Но изящество в поведении и пластика всегда отличало любого дворянина. Молодой красивый, но красота не холодная и высокомерная как у Фрая или Эдриана де Гора. Нет, красота теплая, отзывчивая, на меня будто смотрел принц из девичьих сказок про любовь. Тепло его руки, когда он предложил мне подняться, и вообще он излучал доброжелательность и какую-то неостановимую грусть. Все его чувства неосязаемо, касались меня, обдували словно порывы ветра и нежные накатывающие волны теплого моря. Красивое лицо, волосы обрамляли ровными прядями контур его лица. Узкие губы, отражали извинительную улыбку. Но вместе с его кажущейся наивностью и непринужденностью, я увидела в его устремленных на меня глазах – таинственность, интерес. Будто он давно меня знал.

- Извините меня, наверное, я вас не заметил…. – первый извинился, вот же доброта душевная! Я же сама в него врезалась! – мысли встали на место, как только я покинула свою фантазию о замедленном времени. Голос мягкий и слегка западающий на последние слога. Усиленно и быстро мой мозг открывал в памяти похожие аналогии. В точку! Он флейтист или играет на саксофоне. В подтверждение своим выводам – в его левой руке длинный футляр. Музыкант, дворянин, а значит чисто гипотетически один из друзей Фрая.

- Нет, вы не виноваты, это я….  – сразу ретировавшись, я поставила его в неловкое положение. Он не знал, что еще сказать, поэтому аккуратно освободил мне дорогу, еще раз непринужденно улыбнувшись.

Во время своего путешествия к Олексу, я периодически, то наблюдала за юным дворянином. То проверяла через интернет обстановку в агентстве, о чем кончено не знали обитатели агентства которых я так красиво кинула.

Сосредоточенность, да пожалуй, тоже качество, отличающее дворян. Целеустремленный не мигающий взгляд в окно. Не двуличность, он был не двуличен. Когда проводница обращалась к нему, он улыбался ей также как и мне не принужденно. Но улыбка лишь естественный механизм чтобы скрыть обреченность, грусть и боль. Так не делают двуличные люди, так делаю лишь благородные люди, которые переживают страдания. Мои умозаключения о молодом дворянине были бесцеремонно прерваны, звонком мобильного. И почему полусумасшедший голос почти ор в трубку меня обрадовал? Прощание с Финиасом и расставание с ним, как не скрывай и как не играй…. Настоящая я, ранимая и одинокая так привыкшая никогда не отдавать то, что мне принадлежит. Настоящей мне все же было больно, да пускай, не так как обычным людям. Пускай расставание с Финиасом всего лишь слегка тянуло сердце вниз от пути наверх к истине. Но все…. Это радует, что даже у такого нечеловеческого существа как, я загадочного и более странного, чем все люди…. Есть сердце способное еще к кому-то привязаться. А еще меня мучило страстное желание увидеть Фрая. Эти две потребности были разом удовлетворены, как только я услышала голос мотылька. Ведь Мотылек, по-моему, мнению это либо Финиас, либо Фрай…. Так что приятно думать, что я могу поговорить с кем-то дорогим или с кем-то кого вовсе не хотела терять так просто.

 - Ну, приветик! Вижу все прошло удачно и вы благополучно расстались со своим довеском приобретенных привязанностей…. Не жалеете мисс Джульетт? – зачем ему лгать? Хочется хоть иногда быть откровенной.

- Сожалею. Пускай и не так как сожалеют люди потерявшие что-то любимое и важное. Но где-то на задворках меня осталось ощущение потери…. Будто я потеряла любимую игрушку. Почему с реальным человеком в жизни близким мне я не могу быть откровенна. Но стоит этому человеку надеть маску и стать кем-то другим, меня сразу прорывает на откровенность…. Скажи мне Мотылек, почему с теми, кто дорог нам мы не можем быть откровенны? Вынуждены лгать и прятать правду? – он понял меня. Искренние короткие вздохи. Он понял, он понимал мои чувства.

- Вероятно, мисс Джульетт мы хотим защитить их. Истина бывает жестока и именно поэтому, чтобы не причинить боль тем, кого мы любим, мы лжем….

- Красивое оправдание, для человека…. Но я не знаю, что во мне человеческое. А, что от рождения…. Не принадлежит к людскому миру. Ты помог мне, а потому я слушаю. Условия игры на этот раз задаешь ты один….

- Премного благодарен, что вы настолько, во мне уверены. Что доверяете мне придумать лекарство от вашей скуки. Ну что ж…. поступим так милая Джульетт…. В вашем родном городе Олекс, вместе, где вас ожидают самые болезненные воспоминания, я совершу пять убийств. Все они будут содержать подсказку к общей тайне. Тайна, объединяющая эти убийства скрыта за ними. Это то, что знаю я, и то чем хочу поделиться с вами. Если после совершения всех пяти убийств вы разгадаете тайну, и узнаете мою личность, вы победили. И в награду за это вы убьете меня, а перед смертью я расскажу вам правду о событиях четырехлетней давности.

- Если я не узнаю, кто ты и не выясню тайну, ты убьешь меня, идет? В случае моего проигрыша путь к истине, которую я так хочу получить, будет утерян навсегда. Мне уже не зачем, будет жить.

- Согласен, хотя не уверен, что у меня хватит самообладания убить вас….  – печаль, в искаженном голосе и правда слышалась печаль. Эта фраза…. Это выражение чего: любви, привязанности, заботы или же презренности и неуважения? Иногда его эмоции ставили меня в тупик.

- Не шути…. Но видимо ты предусмотрел и третий исход. Мотылек….

- И вы примете условия, иначе будет не интересно. В случае если вы узнаете мою личность, но не разгадаете тайну убийств или ошибетесь, это будет означать ваше поражение. Мисс Джульетт при этом вы все же убьете меня, но правды о смерти ваших родителей не узнаете.

Что ищут люди? К чему они стремятся? Почему сознательно избегают пути поиска истины? Почему предпочитают спокойное и мирное существование с теми, кто им дорог? Неужели их кровь не закипает при осознании несправедливости, того, что творится вокруг! Почему лишь ненормальные маньяки осознают это и пытаются бороться, а обычные люди прогибаются под дворянскую систему и молча, попивают чаи по вечерам и растят детей, и внуков! Люди слишком трусливы, чтобы рисковать своей жизнью, во имя чего-то неоспоримого и справедливого. Им проще закрыть глаза и наслаждаться покоем, дарованным одной лишь ложью.

- Мотылек как думаешь, было бы лучше, если бы меня вообще не существовало? – и почему мне грустно, так что в груди рвется и страдает сила похороненная и забытая.

Он молчал, а мне хотелось разреветься в трубку, хоть я и не могла плакать вообще.

- Вы сожалеете мисс Джульетт…. На вас это не похоже. Не оглядываетесь по сторонам, и не слушаете, что говорят люди вокруг. Даже если они желают вам добра, то они не представляют себе, чего просят от вас. Вы не можете стать другой. Не можете стать такой как все обычные люди. И в этом ваша привлекательность, хотя одновременно с этим и вечное проклятие….

- Хорошо…. Если бы ты только мог увидеть…. Сейчас я улыбаюсь….  – он осознавал, что связь между нами, которой он воспользовался, позволяет нам в принципе иметь разговоры любого характера. Потому что и Финиасу и Фраю я доверяла почти безоговорочно. И оба они приносили в мою жизнь хоть каплю радости в черное море медленной смерти. И оба они заслуживали видеть мою улыбку.  – С нетерпением жду твоих картин Мотылек…. Только не затягивай ладно, этому телу осталось уже недолго. И я не знаю, что произойдет, когда его срок выйдет…. – он не мог меня разочаровать. Это наш последний разговор, когда я не знаю, кто скрывается под маской Мотылька. Это наш последний шанс быть до конца откровенными. Скажи мне, скажи что чувствуешь, мне не по себе, потому что я не могу прочитать твои чувства.

- Не умирайте, раньше, чем  ваша пуля лишит меня жизни. Не хочу умирать не от чьей руки, кроме вашей Джульетт. Наверное, ради этого вся эта игра…. Чтобы развеять печаль и скуку обычного существования. И чтобы вы непременно убили меня.

- Почему? Почему ты хочешь, чтобы это была непременно я? Можешь ответить честно, твой ответ все равно не приведет меня не к одному заключению о твоей личности…. – именно и Фрай и Финиас… Они оба…

- Я люблю вас. В следующую нашу встречу один из нас умрет и это самый прекрасный способ выразить свою любовь, не правда ли?

 - Не обольщайся, я не могу любить. Но смерть для тебя будет наполнена ей, обещаю….

Люди не могут мыслить рационально. Люди не последовательны в своих целях, они лишь хапают и хапают. Власть, деньги, богатство им всегда всего мало. И в результате одни имеют все, другие ничего. Почему обычные люди позволили дворянам совершить этот обман? Почему позволили выставить нынешнюю Империю как идеальный мир? Почему один Мотылек осмелился бросить вызов Империи и дворянам, попытавшись ударить в ее самое мощное и непоколебимое начало? Почему только у него одного хватило сил захотеть со мной сражаться?  Ведь он точно человек, человек обычный человек. Или же его больную голову и правда пропитала мысль, что любовь может иметь такое выражение? Если я все-таки убью его «система» не рухнет…. Дворяне так ничего и не изменят, а обычные люди продолжат им подчиняться, не зная правды. Но как, же хорошо, что жизнь моего тела скоро закончиться. И если я была, одним из мощнейших винтиков который держал опору Империи, то с моей смертью…. Опора рухнет и таких как мотылек станет намного больше. И Архион захлебнется в ненависти…. О да прекрасное развитие будущего! Как жаль, что может мне и не сужденного его увидеть. Закрыв глаза, я откинулась на спинку кресла. Поезд ехал, очень быстро, может, закрыв глаза, я могу покинуть это тело…. Отправиться туда, где источник этого дивного дурманящего аромата из моих снов. За той дверью, в моем сне, в моих воспоминаниях меня ждал кто-то безумно манящий. Некто, кто казался мне по-настоящему Богом. И периодически внутри своего сознания я даже могла услышать его голос. Наводит на мысли, что мы можем быть связаны подсознательно.

«- Белоснежные лунные цветы, если прикоснешься, к ним пойдет алая кровь….» – какой спокойный, властный голос. Но нежный только ко мне, я точно знаю это. И этот голос не просто нежен, он влюбленный, настолько что я и правда, чувствую любовь. Но это не та любовь, что ощущаю люди. Гораздо сильнее, гораздо мощнее, это что-то чего не могут дать мне не Финн, не Фрай. Это связь душ, связь наших сознаний и тел, побуждений и мыслей.

Не хочу открывать глаза, не хочу снова возвращаться в этот убогий мирок. Не хочу! Ненавижу, и эта ненависть перехлестывает все другие чувства.

Конечно по приезду в Олекс первое, что стоило сделать, это навестить бабулю. Но делать этого не стала. Она скучала по мне и понятное дело, я последняя сволочь. Я оставила ее практически одну в умирающем городе. Олекс скоро тоже будут перестраивать в город будущего. Ему не долго осталось быть старым курортным городком. Хотя много туристов здесь почти никогда не было из-за отсутствия хороших пляжей. Олекс имел гористые и каменистые спуски к морю. Единственная пляжная коса, была частью вилы построенной здесь еще в прошлом веке одним дворянином. «Бриллиантовая вилла». Так прозвали ее за глаза местные жители.  Именно на эту виллу мне предстояло добраться. Фрай купил ее, как только сам стал дворянином. Возможно, на этой вилле мы наконец-то выясним всю правду, что скрывали друг от друга. Бабулю я решила навестить завтра, чтобы у меня был целый день. Времени у меня в принципе оставалось не много. Мое тело пожирало изнутри проклятие. И вместе с тем, я ощущала, как силы пробуждаются внутри меня. Всегда чувствовала это, всегда сомневалась. Но, теперь будучи до конца уверенной, что я не человек и во мне постепенно пробуждаются страшные силы, я не знала, что произойдет, когда мое тело разложиться. А поэтому оставшееся время нужно использовать максимально полезно и рационально.  Все же, как прекрасно, что я могу действовать, следуя лишь слепой логике.

Спускаясь по главной улице к морю, в моей голове всплывали картины прошлого как с мамой и папой ходили с утра за мороженным. Как Фрай носился за мной по этой улице, когда я убегала к пустынным скалам морского берега. Поежившись, я застегнула плащ на все пуговицы и подняла воротник. Наверное, со стороны людей проходивших мимо я казалась призраком, прибывшим из прошлого. Надеюсь, мало кто из них помнит обо мне. Из мира мыслей меня снова резко вытянули происходящие события у маленького магазинчика «Цветы у Флорис». Если память мне не изменяет, хозяйка, мисс Флорис, вдова. Так вот у этого магазинчика происходило нечто привлекшее мое внимание. Местная шпана из школы. Вероятно она, меняя лица но, не меняя смысла, переходит в каждый год существования этого города. Потому что и в мое время эти ребятки были.  Так вот эти милые ребятки совершенно наглейшим образом приставали к милому пареньку. Подростку лет пятнадцати. Он держал в руках букет цветов. Хорошо одет, вещи на нем обычные – футболка, толстовка и спортивные штаны, но хорошего качества. Через плечо пацанчик носил сумку, а в ушах даже отсюда я видела нефритовые сережки. Он напуган и не знал, как отвязаться от шпаны без последствий. К тому же по его лицу, явно читалось, что его гордость не позволит убежать или отдать им то, чего они хотят. Дворянин…. Господи мне, что сегодня везет на них патологически?!

- Дик да он похож на девчонку! Турист какой-то! Значит, деньги у него точно есть! Давай рвем у него сумку и идем! – двое сподручных «главного», явно работали агитаторами. Дик, же в это время заметил, что я на противоположной стороне дороги остановилась и внимательно за ним наблюдаю. Облом! Именно в тот момент он уже хотел отнять у парня сумку. Вены на шее Дика судорожно вздулись, а глаза так и заметали молнии в мою сторону.

- Эй, ты там проваливай! Чего встала! – грубо даже слишком. Тем более сейчас меня раздражало почти все. Эти трое отъявленных идиотов меня вообще не интересовали. А подростка я вспомнила, он был с Фраем в тот день в университете, когда мы встретились. Будет плохо, если он пострадает из-за моей отрешенности. Переходя дорогу, я внимательно всматривалась в его лицо. Его эмоции были необычны для этой ситуации. И это, пожалуй, заставило меня увериться в мысли, что помочь ему стоит. Его глаза на первичном уровне эмоций казалось, и, правда, искали спасения во мне. И благодарность, засветившаяся в нем, когда он увидел что я все же уже подхожу, тому подтверждение. Но на вторичном уровне, глубоком уровне чувств и мыслей который читался в его взгляде…. Он был в оцепенении от собственного страха. Но боялся он не их. А боялся того, что может быть с ними, если он все-таки решит дать им отпор. Этому пареньку фактически не нужна была моя помощь, но, ни за что в жизни он  просто так не применил бы свои силы. Так мне показалось. Не знаю, может он какой-нибудь каратист или владеет техникой меча. Я лишь предполагала исходя из его чувств, которые читала. Он не хотел, вступать в конфликт и доходить до того, чтобы применять свою силу. Видимо в прошлом кому-то эта сила нанесла непоправимый вред, и теперь он точно ей никогда не воспользуется даже для защиты собственной жизни.

 - Эй, иди сюда…. – перебравшись через дорогу, я остановилась в двух шагах от Дика и компании. И обратилась к подростку. Подбодренный мною, он шмыгнул мимо ошарашенных идиотов.  – Встань сзади и просто наблюдай хорошо? Научим их хорошим манерам? – мне удалось его упокоить.

- Но вы, же девушка!? Как вам удастся….  – это был не типичных страх. Он не боялся, в этой ситуации человек бы чувствовал себя ужасно. Трясся бы от страха за свою жизнь. Но он не боялся, боялся только причинить кому-то вред.

- Тсс…. Охота началась….

Оставив его чуть позади я шагнула на встречу отвязкой тройке. Первый, попытавшись меня остановить, схлопотал удар, поддых. Слишком медленная реакция, я двигаюсь быстрее. Группировка, чуть-чуть пригнулась и моментально нанесла удар. Упав, подросток, в пополаме начал истошно выть на всю улицу. Продолжая только смотреть своими безэмоциональными глазами на их шокированные лица, мне становилось весело. Видимо до конца не осознавав опасности, второй ринулся вслед за первым. Сжимал кулак, заносил плечо и пытался сделать выпад в мою сторону слишком долго. В этот момент я уже успела уклониться, пропустить его чуть-чуть вперед и нанести удар, ногой по лодыжке. Пухленький свалился к своему дружку. Надеясь на адекватную реакцию последнего, я была горько разочарована. Ничего умнее он не придумал, как достать нож. Эмоции – состояние аффекта. А также искреннее желание самоутвердиться. Пока он соображал, как лучше нанести мне удар, я стояла на месте. Взвинчивало его мое спокойствие и моя самоуверенность. Типичное поведение в таком возрасте для людей, их раздражает все, что им не принадлежит. И им хочется, всего чего у них нет. Люди до боли скучны и предсказуемы. Наконец Дик, выставил нож вперед и совершил свое необдуманное движение вперед. Сделав переворот я оставила его позади. Легко вынув пистолет из складок плаща, я вновь порадовалась его серебряному блеску. Дик, стоял не шелохнувшись, состояние аффекта прошло. Он понял, что ему ничего не светит, и пришел страх. И стал он еще более жалким, чем был изначально. Отпустила предохранитель:

- Нельзя победить Бога Смерти, Дик. Только не обычному человеку. В этот холодный вечер, ты видимо и не предполагал, что встретишься со мной. Но считай тебе крупно повезло…. Жить жизнью сравнимой с существованием вонючей крысы или, же умереть человеком, что выберешь Дик?

« - Нет! Нет! Не убивай его на глазах этого подростка! Не надо Джульетт, не надо – голос разума говорил мне остановиться. Я же маньяк, и стоит дулу моего пистолета быть приставленным к чьей-нибудь голове…. Пистолет должен, выстрелить так было всегда.

- Спаси меня…. Останови же….

- Джульетт милая, все хорошо. Остановись…. Я всегда с тобой…. – голос внутри моего сердца, пропитывавший всю мою душу. Голос, текущий в моей крови, голос ребенка который ждал меня за дверью во сне. Голос всепоглощающий мою волю…»

Опустив пистолет, я не выстрелила, уже второй раз за неделю мои жертвы остаются невредимыми. Может, я теряю квалификацию? Я возбуждена и одновременно глубоко спокойна. Этот голос, говоривший в моем сознании время о времени, творил со мной что-то невообразимое, хотелось…. Так сильно хотелось увидеть и потрогать его обладателя. Сила из ладони, ушла, все…. Похоже, это все-таки возможно жить обычной жизнью…. И не нуждаться в чужой смерти.

- Будь хорошим мальчиком Дик, а иначе смерть все равно тебя найдет….  – прошептав холодным тоном в его ухо, я почти за шкирку утаскивала спасенного мальчика в сторону Бриллиантовой виллы. Дик не шелохнувшись, плакал посреди дороги, похоже, впервые в жизни он познал истинный страх.

Когда мы вышли, наконец, через все дома, к пустынной дороге, у нас было пятнадцать минут чтобы все обсудить. Решительно остановившись, я ждала объяснения.

- Спасибо, огромное, что вы спасли меня! Точнее что ты спасла меня?! Ты ведь Джульетт да? Невеста Фрая, я видел тебя в универе тогда! Красавица, это тебе держи….

Осмотрев его детально, мне показалось, что он ни чем не отличается от средне статистического студента. Значит, он либо скрывает что дворянин, либо что, более вероятно, судя по его эмоциям, он ненавидит дворян, а поэтому испытывает стыд, что сам таковым является. Он пытается, быть обыкновенным, казаться нормальным, и разве что слишком качественная одежда выдает статус его родителей. Он говорил так быстро и так много, что это сбивало меня с мыслей. Я уже совсем забыла, что значит быть молодым и ни чем не обремененным подростком. Когда сила бурлит и тебе кажется что можно изменить мир одним лишь желанием. Мой ступор веселил его. Он был самым обыкновенным веселым мальчуганом, но я совсем отвыкшая от нормальных людей не знала как себя вести.

- Так давай-ка все по-порядку…. Начнем со знакомства, я Джульетт Хайт.  По-поводу невесты…. У невесты есть свобода выбора, у меня же ее нет….  – конечно, мой саркастический юмор, мог быть и непонятен пятнадцатилетнему подростку. Но все, же мне это показалось наиболее логичным решением по установлению контакта. Его светло синие глаза излучали искренность, и даже если он что-то скрывал, то чувствовал от этого лишь боль и неприязнь к самому себе. А это говорило об искренности. Волосы выпирали во все стороны, лоснящийся их цвет и запах говорили о хорошем вкусе в выборе косметический средств. И, скорее всего, выбирал он себе шампунь не сам, а выбирала для него девушка. Не знаю, какая по статусу, но это очевидно – клубничный аромат, нормальный парень не стал, бы мыть голову клубничным шампунем. Бедненький может он тоже совсем бесправный как я?

- Я Ролло, де Костаньер…. Фрай мой друг и по совместительству учитель музыки, я играю на пианино, как и он, но до него мне еще как минимум два-три световых года. А так, я учусь на биохимика, на кафедре Эдриана. Я собираюсь пойти в науку…. Чтобы сделать мир лучше….  – он говорил вполне искренне. Но слегка опускал глаза вниз, чтобы скрыть печаль. Он ненавидел всех дворян кроме, пожалуй, Фрая и Эдриана. Ролло стремился к ним, уважал их. Говоря о них обоих, он интонационно делал акцент на уважение, потому что считал их обоих не только друзьями, но и учителями в первую очередь.

Ты купил мне цветы, спасибо. Почему вы все словно магнит для неприятностей? Тебе повезло, что я хотела прогуляться по родному городишке, и пошла пешком. Люди здесь еще живут достаточно плохо, о чем ты думал, когда в одиночку вышел на улицу?

- Прости, я не хотел никому доставлять проблем. А откуда в тебе такая силища, ты кажешься хрупкой Джульетт?

- Тоже могу сказать и о тебе Ролло. Ладно, у нас еще будет время поговорить по душам, пошли нас уже, наверное, заждались.

В детстве, шляясь с Фраем по отвесным окрестным скалам, мы часто наблюдали Бриллиантовую виллу с высокого утеса. Признаки жизни там можно было увидеть редко, но полюбоваться самим прекрасным сооружением на берегу моря, одно удовольствие. Обрыв в этой части береговой линии, начинался наиболее размашисто и спускался прямо к морю, образуя песчаную косу. Затем берег, снова круто обрывался, упирался в скалу и поднимался вверх. Закрытая маленькая бухточка. В десяти метрах от моря вилла располагалась в двух небольших отдельных двухэтажных зданиях. Первый основной дом, был выполнен в белокаменном стиле, с орнаментом из колоннад на фасаде. Вторые дополнительные апартаменты, были связаны с основным зданием подземным переходом. Чуть ближе к морю, на территории вилы, стояла еще и красочная полукруглая площадка. Дворяне же любят балы на открытом воздухе, еще и с видом на море. Да, как и следовало ожидать от Фрая, систему охраны он выставил просто неприступную. Вокруг всей территории огромные загородительные стены, на каждом углу видеокамеры и, конечно же, охрана, это видимо уже содействие семейки де Гор. От кого он тут собрался защищаться?

Командир охраны пропустил нас, отругав, что мы пришли одни без сопровождения, я нахамила в ответ. Он не обиделся, думаю, он был проинструктирован Фраем, что у меня скверный характер. Пройдя через аллею из цветущих акаций, дверь этого почти замка открылась. На пороге нас встречал дворецкий, который представился как мистер Лин. Высокий мужчина средних лет, с фамильной брошкой де Горов, конечно Эдриан постарался обустроить это место.

Большой холл плавно переходил в гостиную. Мраморные стены и мраморный белый пол подсвечивался изнутри слегка приглушенным светом. Что создавало во всей проходной и гостиной приглушенный свет. Фрай учел, что я не люблю яркий свет. Какой он предусмотрительный. Витражные окна украшены фиксированными тканевыми навесами. В центре гостиной друг напротив друга стояли три белых дивана и по бокам кресла. Такой подушковый центр…. В центре этого пространства между диванами журнальный столик, из которого естественно всплывал проецируемый экран телевизора. Видимо тоже творение семьи де Гор. Чуть левее небольшой арки, что вела в столовую и затем в кухню, располагалась мраморная лестница ведущая на верхний этаж. Да оформлено все слишком уж с дворянским лоском господин де Гор. Видимо участие Фрая в переделке виллы состояло лишь в том, что он попросил приглушенный свет. А вот еще вижу. За диванной ложей в гостиной стояло черное фортепьяно.

 - Конечно же, увидеть вас вдвоем ожидаемый финал….  – пока мы стояли в гостиной, осматриваясь за спиной, возник Эдриан. Услышав его мне, по-семейному стало спокойнее. Обернувшись, я рассмеялась. Увидеть Эдриана в домашней одежде было просто забавно. Холодный и вечно одетый с иголочки Эдриан, даже в домашних пушистых тапках, хлопковых штанах и небрежной хлопковой рубашке оставался стильным и изящным.

- Эдриан…. Как я рад тебя видеть! – Ролло прыгнул ему на шею, а уж видеть Эдриана который рад встрече с другом было еще более странным. Проявление человеческих эмоций на его невозмутимом лице всегда было событием уникальным.

- Все слезь с меня, как ты себя ведешь Ролло?!

- Эдриан, а где Фрай? 

- Размечталась! Выходя из под арки, Фрай шел не один позади него был и еще один человек. Белый свитер и белые хлопковые брюки, мне захотелось провалиться на месте – Фрай. При виде его фигуры румянец проступил на щеках, что за пошлые мысли лезут мне в голову?  Голос у него веселый, улыбка ласковая, он в прекрасном расположении духа. Наверное, он счастлив, что я приехала. Наконец мое усмиренное желание, утихло, и я обратила внимание на четвертого человека, что вышел вслед за Фраем встречать пришедших.

- Джульетт, я рад, что ты добралась почти без происшествий. Как я понимаю с нашим Ролло ты уже успела познакомиться. Поэтому вот, знакомься, мой друг и верный товарищ, Дитрих Фантенблоу.

В оцеплении я оглядывала по очереди Фрая, Эдриана и молодого дворянина.

- Нет, мы уже знакомы, ведь так таинственная незнакомка из поезда? – ну, конечно же, мягкий почти заботливый голос мог принадлежать только ему. Прекрасному принцу из сказок, на которого я налетела в  поезде.

- Так значит ты Дитрих Фантенблоу? Приятно познакомиться.

- Да уж Джулли, у тебя сегодня день знакомств и на этом он еще не окончен. В твоей комнате тебя ждет сюрприз…. А пока если ты не против посидим в гостиной.

- Ребята я лучше в душ, устал чего-то! – Ролло и, правда, не мешало побыть одному, чтобы привести мысли в порядок.

Отдав свои немногочисленные вещи, горничной, я поплелась в гостиную. Фрай и Эдриан ушли наверх, чтобы закончить к ужину дела. Дитрих же вежливо последовал за мной. И это здорово, потому что из всех собеседников мне он сейчас казался самым подходящим. Дитрих Фантенблоу, что он чувствует? И, похоже, в разговоре нуждалась не только я, но и он.

- Дитрих, ты учишься у Фрая? – нужно было начать с чего-то.

- Ты же знаешь Фрай гениальный музыкант, гениальный во всем, что касается музыки. И не только ее. А так учусь я на экономическом, на финансиста. Мне уготована судьба – стать руководителем Министерства Финансов…. – он сидел напротив меня. Изначально он понимал, что для меня контакт с человеком самое важное. Так я могла беспрепятственно читать эмоции. Дитрих был очень красив, конечно его красота не была такой идеальной как у Эдриана, или такой таинственной как у Фрая. Но она была мягкой, ласковой, как и сам Дитрих. Его спокойствие в движениях, и поведении, говорило о стойкости его духа и великолепном умении держать себя. Мне нравилось, что он держал голову слегка отклоненной влево или вправо, будто специально заглядывая мне в лицо.

- Судьба, которая явно тебя не радует.

- Эдриан сказал, что ты читаешь человеческие эмоции, так что тебе лучше знать Джулли.

- И не просто не радует. Ты ненавидишь ее, как и…. Расскажи мне о нем Дитрих. Расскажи мне об Алексисе.

 - А ты сможешь помочь?

- Я здесь ради этого. Я помогаю вам, вы помогаете мне. Фрай собрал нас всех здесь, чтобы мы могли помочь и поддержать друг друга…. – надеюсь, Фрай не рассказал ему, что я убийца и не мне давать советы.

- Я люблю своего брата, если тебя в принципе интересует, как я отношусь к нему. Но….  – правда, но пауза. Остановка в речи, и туманный взгляд в прошлое. Но…. Всегда есть «но». Дитрих благороден, мягок, и он человек чести, прежде всего. Чести как дворянина, так и просто человеческой. Поэтому всегда есть «но»….

- Но никогда я не смогу принять, то, что он сейчас делает с Империей. Никогда я не встану на его сторону и не предприму попыток понять его точку зрения или поддержать ее. Насилие в любом виде не является решением всех проблем.

 

Медиум, заключивший договор может пить кровь только своего хозяина, при этом правило не распространяется на поглощение человеческих душ. Коих медиум для генерации высокой силы, может поглотить бесчисленное количество. При этом человеческие души не могу стать полноценной пищей медиуму. В трагических ситуациях, когда медиум теряет своего человека, до исполнения договора…. Для поддержания жизни и выполнения предсмертного приказа, если таковой имеется, медиум может пить кровь другого медиума. Но не обычного медиума. Жизнь медиумов находящихся на грани гибели может спасти только кровь «первородных» медиумов.

 

 

10.

Задумываясь над проблемой того, что я не являюсь человеком в принципе, после разговора с Дитрихом, меня мучила одна незначительная, но, тем не менее, явная мысль. Мое сознание полностью было уверено в ней. Мысль о том, что Алексис Фантенблоу, тиран который пытается подчинить себе весь мир и заставить каждого человека упасть на колени перед ним…. Алексис Фантенблоу не человек, и видимо от рождения им не был. В таком случае дворянам, которые пойдут против него или не разделяют, его точку зрения на ведение дел Империи придется не сладко. И судя по Дитриху, который отрекся от своего брата, так оно и было. В таком случае я, все спецподразделение специальных детективов, Академия, и Армия не более чем инструменты подчинения. Становиться теперь ясно, почему все мы имели воинские звания. В ситуации, если Алексису удастся развязать войну между двумя последними Королевствами, которые не подчинились Империи, нас призовут убивать. Да, ведь именно этому нас учили в Академии. Нам говорили, что армия, уже давно перешла, на нано-технологических роботов, в качестве солдат. Но роботами должен руководить кто-то. Горстка тех, у кого не будет ни жалости, ни пощады, а всего лишь холодный разум. Вот зачем нас готовили. Судьбу, которую я не выбирала, за меня уже написали? Ну что ж, господин Фантенблоу, вы просто гений. Но, вероятно хуже всего, приходилось сейчас Императору, тринадцатилетнему ребенку, заложнику собственной крови и желания Алексиса стать повелителем всего мира. Мне еще многое предстояло узнать. Однако теперь меня интересовала не только физическая месть за убийство моих родителей, но еще и желание узнать правду. А до тех пор, пока все это не откроется мне, этому телу придется постараться чтобы сохранить жизнь.

Поднявшись по мраморной лестнице, я нашла свою комнату в конце коридора. Прямо напротив комнаты Фрая, ну кто бы сомневался…. Хорошо хоть этот наглец выделил мне личное пространство. Не поселив меня в свою комнату. А ведь мог, поэтому мне стоит, видимо быть благодарной. Дверь открылась, и на меня что-то впрыгнуло. От неожиданности, я потеряла возможность уклониться. Это существо, надо сказать, источало запах дорогих духов со смесью ладана и корицы, который я почувствовала, прежде чем она отпрыгнула от меня. Да именно она. Знаете, у меня никогда не было подруг. Как в принципе и друзей. История моей жизни слишком жестока и трагична. В конце концов, уверив себя, что любви не существует, набрав целый ворох, противоречий, я вывела для себя сознательное решение, что и дружбы тоже не существует. Поэтому никогда не видела в ней смысла. Все, что зовется дружбой, лишь лицемерная ложь с обеих сторон, во имя достижения схожих целей. Либо дружба это своеобразный способ ублажать свое «эго» для людей. Для одних друзья вокруг это способ показать насколько они сильны и преуспевают по сравнению с окружением. Для других друзья, это своеобразный круг защиты. Вообщем и целом присутствие в жизни друзей чаще всего у людей сопровождалось какими-то чисто личными психологическими аспектами.

- Привет Джульетт! Я надеюсь, мы станем подругами! Меня зовут Хелена! В смысле можно Хелли. Хелена не звучит, не люблю имя, данное мне отчимом! Поэтому зови меня как ребята Хелли! – как громко и как быстро! Нет, притормози. Мой мозг устал за сегодняшний день, я не могу обрабатывать информацию с такой скоростью. Точнее устала работать область моего мозга, которая отвечает за переработку информации с человеческих лиц. Анализационная составляющая так сказать. Такое случалось не часто, но когда знакомишься с большим числом новых людей, тем более с такими интересными личностями, это сложновато. Но не сдалась еще чувственная, которая отвечала за переработку информации с эмоций. Поэтому даже в ее очень быстрой речи, от меня не ускользали эмоции. Боль и злость при упоминании отца. И радость, даже преданность, при вскользь брошенной фразе о друзьях. Не, ну я, конечно, все понимаю, что Фрай и Эдриан в любых глазах, почти Боги. Но настолько! Преданность, что за бред? Да, нет, все они дворяне, почти одного ранга, в чем я уверена, имеющего чуть большее и чуть меньшее влияние, максимум, что следует испытывать это уважение. Но, ни как не слепое благоговение и обожание, как хозяина.

- Джульетт Хайт….  – проследовав мимо нее, я плохо осмотрев комнату, плюхнулась на кровать. Оценю дизайнерские способности Эдриана завтра с утра.

- О нет! Ужас что на тебе одето! Что это за плащ?! Где вкус и марка? – возмущение, значит она шмотница и модница. Неудачно ведь мне все это вообще по боку.

- Без понятия…. Хелли, давай-ка все завтра…. Я хочу спать….

Как она ушла, обиделась или нет, я уже не помню. Отрубилась. Сон накатывал на меня всегда в присутствии Фрая. Каким-то уникальным образом он действовал эффективнее чем все снотворные. Ну и ладно, не умру же от немного более продолжительно сна?

Погружаясь в кошмарный сон будущего первого убийства Мотылька, я снова не видела ничего существенного, что могло бы навести меня на мысли, о нем. Но, способ убийства очень интересный, пожалуй, я хочу посмотреть на это вживую, поэтому никаких комментариев. Да и рассуждения во сне получаются бессвязными. Затем сон стал, меняться с пугающей быстротой. Много бессвязных между собой, очень быстрых бликов, разглядеть которые мне не позволяла глубина моего сна, без снотворного, я ведь заснула сама по себе. Дальше, я вновь оказалась в знакомом коридоре. Этот сон изменился, он больше не был зловещим и холодным. В нем стало тепло. И теплый голос шел отовсюду от стен и откуда-то сверху.

- Джульетт я люблю тебя. Мы вместе навсегда, чтобы не случилось….  Чтобы не случилось – шептал ласково голос в самое ухо…. Вместе и навсегда! Вместе навсегда…. –нет замолчи. Не говори со мной этим голосом, пропитывающим, нежным голосом тепла и солнца. Нет не надо, я ведь верю в то, чего может и никогда не случиться.

- Нет! Нет! Нет! – я кричала, кричала во тьму, пока не открыла глаза. В комнате на вилле Фрая, а в ушах все еще голос абсолютного тепла и блаженства повторяющий эти слова. Что со мной твориться?!

Как обычно руки ноги онемели, но теперь ко всему прочему еще прибавилась и острая боль в груди, будто мне не хватало дыхания. Дверь в комнату распахнулась, впуская тусклый свет из коридора.

- Фрай! Фрай….  – я потянулась к нему, через боль. Заспанный он бросился ко мне. Ну, вот вроде бы успокоилась. Обнял и посадил к себе на колени. Постепенно порциями боль стала уменьшаться, я дышала Фраю в плечо, а его руки гладили меня и успокаивали. Для него это было привычно, что-то подобное он постоянно делал и в нашем детстве.

- Боже твои кошмары становятся все более реальными, и даже я уже не в силах ничего исправить. Джулли, как бы я хотел, чтобы у тебя никогда не было этого дара….

- Нет, не дар сделал меня чудовищем…. Во всем виноваты люди…. Фрай обними, умоляю, мне так холодно…. Мир, вокруг меня меняется, и я не успеваю остаться собой в нем. Мне приходиться меняться. И что самое ужасное, каждый шаг в новое изменение, к новой своей сущности, это шаг в сторону от тебя. Я боюсь….  – только вот было ли это правдой. Я могла лгать, уже не осознано. Ведь ложь, в которую искренне веришь, превращается в правду…. И не было ли это лишь еще одной гранью моего желания отплатить Фраю за его нескончаемую доброту. Но он будто почувствовал мои сомнения, и, погладив по щеке пальцами, поцеловал меня в шею, и снова прижал к себе.

- Ты мое будущее, и это все что должно тебя беспокоить. Эдриан непременно придумает, как помочь тебе.

- Фрай не говори с уверенностью, то, чего никогда не случиться. Возможно, когда-то давно в своих снах я видела свое собственное будущее. И предпочла его навсегда забыть. Но, даже забыв, я точно знаю, что произойдет. Невозможно жить нормальной жизнью рядом с тобой, после всего того, что я сделала. Меня омывает грязная кровь, реки этой вонючей крови, не хочу, чтобы все это касалось тебя. И вместе с тем, не могу даже подумать о расставании с тобой.

- Не глупи, для меня ты это всегда ты. И для них тоже останешься всегда собой, просто постарайся поверить им, как поверила мне. Они станут тебе настоящими друзьями. Джульетт все у нас будет хорошо. Все, что от тебя требуется это простить себя.

Сколько раз мне хотелось, чтобы наши объятия закончились страстными поцелуями и ночью проведенной вместе. Сколько раз я мечтала о нем. И в который раз я не могу позволить себе зайти дальше. Фрай прав я не могу простить себя, и поэтому не могу быть близка с ним. Нужно сделать какой-то шаг.

- Сколько времени?

- Четыре утра, ты как всегда вовремя, все еще, наверное, спят…. – отшутился он. Он всегда знал, когда саркастические шутки стоит сменить на успокаивающие.

-Понятно, если ты не против прогуляемся по берегу моря? Хочу увидеть рассвет.

- Я хочу поработать, иди одна, но будь аккуратна.

Еще давно я отметила для себя, что жить на одну зарплату, пускай даже гениального музыканта, в принципе не возможно. Де Гор «Интерпрайзис», вот на что работал Фрай. У них с Эдрианом был совместный бизнес. С помощью своего таланта Фрай получил титул дворянина. Ну а бизнес и почти родственные отношения с семьей де Гор обеспечили ему влияние среди богатых дворянских родов. Мне все это не нравилось. Совсем не нравилось. Я бы предпочла, чтобы Фрай занимался только музыкой. Чтобы грязь дворянских распрей и борьбы за власть не коснулась его. Но это было не возможно. Фрай не мог застыть в своем развитии. Его уму, необходимо было постоянно двигаться вперед. Преодолевать трудности и стремится к чему-то совершенному. Если мир вокруг требовал усовершенствований, чтобы Фрай мог жить в нем…. То, он добьется этих изменений. Благо радует, что он выбрал сложный, но бескровный путь. Думаю, конечной целью Фрая по движению наверх было получить место в Имперском Совете. Через Совет можно напрямую влиять на процессы в Империи. Он хотел дипломатически уничтожить Алексиса Фантенблоу и помочь юному Императору. Возможно, это было бы не возможно даже в теории. Но с такой мощной поддержкой в лице Эдриана де Гора и Дитриха Фантенблоу, у них все может получиться.

Я не принимала такой возможности изменения мира дворян. Мне в данном случае была больше близка деспотическая диктатура Алексиса Фантенблоу. Я бы действовала точно также, только не ради укрепления власти дворян, а, наоборот, ради ее свержения. Уведя из Архиона всех детей и подростков, я бы закрыла его и подожгла к чертовой бабушке. Всех дворян стоило бы вырезать, потому как умные и продвинутые дворяне которые понимают, что происходит, уже давно сбежали из этого города вечной тьмы. Эх, революция….

Фрай отпустил меня одну только потому, что у него было и, правда, много дел. Он хотел совсем закончить с ними, чтобы съездить со мной к бабуле. И целый вечер провести со мной и друзьями. У Фрая развился маниакальный страх за мою жизнь.  Надев теплый длинный белый свитер, я вышла на пляж. Ноги все равно уже не различали холод или нет. Так может, хоть босиком почувствую шершавый песок. Темно синее небо вдали перетекало в серо-фиолетовое. Там где еще за горизонтом готовилось пробудиться солнце, облака были размалеваны желтыми и темно-розовыми бликами. Луна все еще сияла в небе. Ее свет существует и днем, однако он менее уловим. Но сейчас все еще окутанная массивными облаками она сияла. Свет луны и холодные порывы ветра с океана, шершавый и колючий песок под ногами. Бредя по пустынному пляжу, мои чувства уносились куда-то далеко. Где-то на другой стороне моря, обитал, наверное, и загадочный голос из моих снов. Мне хотелось быть покоренной этим голосом, хотелось почувствовать себя не одинокой и лишенной души. Мне хотелось ощутить это тепло рядом, я желала быть связанной с кем-то, пускай, даже если это были бы кровавые, порочные нити. И Фрай не подходил под эти узы. Ему нельзя упасть во тьму, он рожден для чего-то большего, и для чего-то лучшего. Свет луны, и далекий меркнущий в рассветном озарении блеск таинственных звезд. Где-то за пеленой этого полотна, существовал другой мир…. – что за глупости лезут мне в голову!

Хотя я права, отчетлива права лишь в одном, мне придется отпустить Фрая. Не сейчас, сейчас мы еще оба не готовы к этому. Но придется. Он не должен быть связан с такой как я…. Я не человек, и не хочу ощущать себя человеком, во мне не осталось ничего хорошего. Мне не нужно искупление. Я приняла свою участь такой, какая она есть. Мне придется умереть. И это и есть плата, за дар внутри меня. Это равносильная цена, за то, чтобы не быть человеком. Ведь люди так глупы и наивны…. Кто же я? И как найти того, кто зовет меня в моем сне?

Я услышала истошный вопль. Присмотревшись, я обнаружила причину. Хелли, глупая девчонка. Не умеет плавать, так зачем полезла в холодную воду! Осень, берег Олекса омывали холодные воды. Пускай пляж и песочный, но течения здесь слишком быстрые, а волны высокие. Как и во всех ситуациях, подобной этой, я доверилась своему телу, которое два года подряд нещадно тренировали в самых жестких условиях. Прыжок в ледяную воду….

И мысли словно отключились, заработали лишь мышцы. Еще одна очень плохая особенность прибрежной территории Олекса, что купаться здесь практически не возможно. Три метра дно здесь идет мелкое, а затем отплываешь метров на пять вдаль и все, под ногами лишь темная бездна, с острыми камнями на дне. Я понимала, что уже поздно, что волнами ее уже прилично отнесло, и, захлебнувшись, она уже начала погружаться. В темноте, без фонаря найти что-то практически не возможно. Нырнув, я ошарашено прошаривала глазами пустынную черную пустоту. Ну же! Ну же! Я не могу позволить умереть кому-то невинному еще! Ну же!

« - Джульетт хочешь ее спасти? – звук голоса внутри моей головы.

- Хотелось бы, не хочу чтобы умирали вокруг меня те, кто нуждается в жизни…. –ответило спокойно мое подсознание, будто бы я и не находилась под водой вот уже сорок секунд.

- Странное желание для Бога Смерти, не находишь? – он усмехнулся, но без страха. Он знал, голос внутри меня, непременно знал, что я все еще могу ее спасти. Может это физическая форма общения с моим даром? – Ладно, тогда смотри, солнце встает….»

Сознание вновь вернулось. Сколько я вообще уже под водой? Руки ноги сводит от холода. Глаза скоро ослепнут от непроглядной тьмы вокруг. В момент, когда кажется, что сражение уже проиграно…. Косые лучи восходящего солнца пронзают толщу воды…. Хвала рассветным лучам, я успела….

Потянув ее за руку, и кое-как, вытащив на берег и себя и ее. Утопленницу даже удалось заставить дышать.

- Идиотка! Ты зачем полезла в воду! – вцепившись в меня от холода и страха, девушка плакала.

- Джульетт, я просто хотела, чтобы ты стала мне подругой. А ты проигнорировала меня, тогда в спальне. Фрай сказал, что ты так ко совсем, но я не хотела мириться. Я пошла за тобой…. И подумала, что если прыгну в воду и смогу проплыть до «Ущелья»….

- Глупая, да чего же ты глупая. Фрай рассказал тебе ту детскую историю о том, как я ныряла в холодную воду и доплывала до скал мрачного ущелья?

- Хелли, я устала в тот вечер, я была намерена подружиться со всеми друзьями Фрая в том, числе и с тобой. Но я в своем роде уникум и веду себя странно. Ты поняла мое поведение ошибочно. И в результате эта история надоумила тебя прыгнуть в воду….  – она кивнула и снова залилась слезами. – Люди не перестают меня постоянно удивлять, своей беспечностью.

Не знаю, какие чувства побудили меня обнять ее покрепче. Конечно, всего лишь желание помочь, холод уже забирался вглубь нее.

- Значит ты…?

- Из меня плохой друг или враг Хелли, не долговечный…. Но может быть короткое время с вами, это шанс измениться, вот что я думаю….

От виллы, уже бежали Эдриан и Фрай. Хорошо…. Голова кружиться…. Нельзя было прыгать в холодную воду. Если Хелли отделается легким переохлаждением, то мое больное тело. Как же все темно…. Фрай….

В темном прошлом, как и в темном будущем, нет ни куска надежды. Свет никогда не заползает в мои сны. Я не видела своего будущего, до сегодняшнего момента конечно. Мои способности не распространяются на меня саму. Хотя я точно знала, что это не предел. Я меняюсь, мое тело, мой дар, все меняется. Это не остановить. Я не являюсь человеком, не имею человеческих страхов. Я почти не чувствую боли…. Мне все равно, что произойдет и кем я стану в итоге. Единственное что действительно меня страшило…. Это вероятность потери Фрая, последнего источника чего-то чистого и светлого в моей жизни, запятнанной чужой кровью.

Передо мной открылось звездное небо…. Прекраснейшее, намного прекраснее чем то, что обычно открывалось человеческому взору. Под этим звездным небом, я сидела, вдыхая запах лунных цветов. Запах мог проникнуть внутрь моего тела, свет звезд я чувствовала кожей. Это была песнь самой гармонии. Ночь была вокруг и была внутри. Какой прекрасный сон. Для меня редкость видеть прекрасные сны, вместо кошмаров. И это мой сон…. Как странно, обжигающее дыхание пробежало по моей шее.

- Прекрасно правда…. В целом мире мы одни…. И ничто нас не сдерживает…. – Фрай!

- О, смотри-ка, просыпается. Моя методика действует! – холодный насмешливый голос Эдриана, я услышала раньше, чем смогла разлепить глаза и увидеть его нахальную рожу.

- Эдриан…. Напихал в меня таблеток…. Это что капельница….? Как ты мог, погоди…. Вот встану и доберусь до тебя….

 Шорох рядом с собой и холодные руки Фрая я все же почувствовала. Согнувшись надо мной, он улыбался.

- Отложим вашу великую битву до лучших времен. Джулли, я перепугался, ты никогда раньше не спала сутки подряд….  – присев на край моей кровати, он продолжал поглаживать мою руку, длинные волосы рассыпались по плечам. Из-за очков поблескивали его игривые аметистовые глазки.

- Как Хелли?

- Все в порядке, она внизу с Дитрихом и Ролло. Отделалась лишь испугом. Думаю, к вечеру ты уже спустишься к нам. А пока быть может принести тебе чего-нибудь? – заботлив. Всегда добр и заботлив ко мне, какую бы глупость я не выкинула. Сколько я себя помню, на первом месте, у него стояла забота обо мне.

- Да, если можешь, сгоняй за горячим молоком.  – поцеловав меня в макушку, Фрай испарился за дверью. Конечно же, он просек, что я его сплавила, чтобы поговорить с Эдрианом. Но оправдываться перед Фраем можно и погодя.

Холодный взгляд Эдриана всегда отталкивал. Но меня наоборот притягивал. Лицо Эдриана всегда отражало тонкие грани работы его ума. Присев на место Фрая, он смягчился. Видимо радуясь, что его пациентка очнулась.

- Голова кружиться? Видишь нормально? – деловито поинтересовался он, осматривая меня.

- Кружиться, и вижу тоже как в тумане. Эдриан сколько осталось? – замер на месте. Он с трудом перебарывал свои чувства.

- Три, может быть четыре месяца. Я дал бы больше, если бы не твое купание в холодной воде. Разложение внутренних органов и так шло ускоренным темпом, так еще теперь и воспаление диафрагмы? Ходить сможешь?

- Раньше справлялась же…. Я больше не чувствую боли, тепла или холода. Не считая пальцев Фрая, они всегда холодные.

- Да, функции мозга тоже отказывают. Сейчас конечно у тебя нет проблем с памятью и анализом происходящего. Но потеря чувств, вкуса, онемение конечностей периодически…. Короче, я ввел тебе специальную витаминную смесь. В капельнице антибиотик чтобы остановить воспаление. Это все что я могу сделать. Лекарства чтобы остановить смерть, нет Джульетт….  – наверное, Эдриан переживал за Фрая. Потому что когда он говорил, он старался не показывать мне свое волнение.

- Фраю ничего не говори, и не хорони раньше времени. Возможно то, что со мной происходит это вовсе не смерть….

- Что?! – удивление самая забавная из всех эмоций людей.

- Перерождение….  – наверное, Эдриан подумал, что я несу чушь. И уже было хотел что-то возразить. Но Фрай принес молоко. И Эдриан ушел, отшутившись, что не хочет нам мешать.

Я лежала под покрывалом. Фрай влез на покрывало сверху. Пока он пробирался через трубки от капельницы…. Я подумала, что, наверное, меня за мою жизнь после потери родителей ничего вообще не заботило. Ни собственная жизнь. Ни жизнь Финна и капитана. Хотя они и пытались как-то прорваться через эту стену безразличия. Жизни других людей меня тем более не волновали. Я продолжала отнимать жизни. Пока убийство не превратилось для меня в механический процесс. Различие между жизнью и смертью в моем сознании стерлось…. И даже будучи невероятно сильным человеком, я прошла бы мимо, когда  ребенок или просто невиновный находился бы в опасности. Мне не было дела ни до чего вообще. Теперь я поняла это. Мотылек прав. Сжигаемая ненавистью и переполненная скрытым желанием мести, я совсем спряталась за своей отрешенностью. Ненависть, которую я питала к внешнему миру скорее…. Нет абсолютно точно, лишь была выражением моего детского страха. Остаться не понятой. Пока я презираю, я могу стоять выше любого человека. Я сильнее и никто не может сказать мне, что я отвратительна. Никто…. Но стоит только опуститься до человеческого уровня, как они тут же обнаружат мои изъяны и начнут издеваться. Такова природа их мыслей – все, что отличается от них самих…. Зло и скверна.

Подползающий ко мне Фрай, был одним человеком в мире, который принял меня такой, какая я есть. Но я не могла быть с Фраем.

В моих мыслях и чувствах…. В моем сознании и в моих снах, существовал еще кто-то. Кто-то к кому я питала невероятную привязанность, страсть и вожделение. Этот кто-то мог заставить меня сделать все, что угодно. Этому человеку я никогда не могу соврать или ослушаться его. Для меня мальчик из моих снов Бог, воле которого я не могу сопротивляться. С ним я могла быть собой, могла быть не человеком…. Чем-то большим, и это не выглядело бы ужасным.

Поэтому я улыбнулась Фраю, который захватил меня в свои объятия. Но только я одна знала, что это фальшивая улыбка. И только я одна знала, что мне невыносимо тяжело лгать Фраю. Но ложь – маленькая дорожка к тому, кто живет внутри моих снов. Если время нашего расставания с Фраем все-таки наступит, я хочу исчезнуть из его жизни безболезненно и уже бесповоротно. Он будет страдать, невыносимо страдать.

 - Вы знакомы, так мало, а темы для разговора наедине уже есть? – прорычал Фрай грозно мне в ухо. Он не ревновал, всего лишь играл.

- Мы не говорили ни о чем таком, чтобы имело для тебя существенную ценность….  – я знала, что это его не успокоит. Фрай сразу же почувствовал ложь. Поэтому нужно было придумать, что сказать ему, чтобы он поверил. А что если не говорить правду, а сказать полуправду. Посмотрим, что из этого выйдет, глядишь и получиться увести разговор в другое русло.

- Давай-ка окрой ротик, я тебя напою молочком….  – снова перешел на издевательский тон. Демонстрируя, что хочет напоить меня через поцелуй. Через ужасную боль, которая лишь отблесками чувствовалась, мне удалось подтянуться и поудобнее улечься в его руках. Я не чувствовала всей боли из-за разрыва в функциях мозга, но понимала что она невероятная, потому что я с трудом двигалась.

Встревожено и обеспокоенно  ждала пока, он перестанет издеваться и смягчиться.

- Фрай дай я выпью, молока и расскажу тебе, все. Но знаешь, могу я иметь хоть что-нибудь, о чем не надо было бы тебе говорить? Сколько можно играть в эту напускную озабоченность? Ты же не моя мамочка! Это уже не забота, а тирания какая-то!

 Как обычно он знал, как загладить свою вину. Притянул меня и, поцеловав за ухом, промурлыкал как кот:

- Прости…. Я волнуюсь за тебя…. Я не волновался бы, но, зная тебя…. Тебе в голову лезут всякие глупости, как подвергнуть свою жизнь опасности…. Прости – горячий шепот его губ, отзывался на моей коже.

- Именно об этом я и говорила с Эдрианом. Мне стоило рассказать тебе давно. Но как-то не выдалось момента. Я была особенной только для тебя всегда, помнишь? Другие люди считали меня странной. Так вот, недавно я узнала, Фрай, что могу и не оказаться человеком вовсе…. – украдкой отхлебывая теплое молоко, я пыталась наблюдать за ним. Не сказать, что мое заявление сильно его шокировало. Но Фрай ушел в свои мысли. Да, пускай я ляпнула это, лишь бы скрыть истинный предмет нашей с Эдрианом беседы…. Я хотела знать ответ. Он перестанет меня любить, если я медиум? Не человек, а некое неизвестное создание из древнего мира Ночи. Его молчание приводило меня в замешательство. И почему, спрашивается, я вообще переживаю из-за этого? Какое мне дело, что он ответит?!

- Глупая…. Человек ты или медиум не имеет значения…. Для меня ты всегда будешь особенной…. Джулли, я смогу любить тебя, чтобы не произошло…. – радостно улыбнувшись, он прервал свое молчание. И я поняла, что его попытка довести меня до слез была ни чем иным как новым издевательством.

- Значит, ты тоже знаешь о медиумах…. Они существуют, и я одна из них. Значит ли это что мои настоящие родители дворяне?

- Сказать однозначно сложно, боюсь даже Эдриан здесь ничем не сможет помочь, когда тебя бросили, ты была слишком маленькой и ничего не помнишь. Единственный способ это вспомнить самой или узнать…. У тех, кто был очевидцем того времени.

- Ты смеешься, ведь….

- Нет не все, один человек, который знал, все о дворянах до сих пор жив, и отлично себя чувствует. Если не считать того, что он сумасшедший. У него раздвоение личности, и сам он, похоже, уже не помнит, каким был изначально. Он безумный полумертвый клоун. Смерть, которого произошла внутри него же самого. Мне бы не хотелось, чтобы вы встречались. Но, если тебе будет необходимо…. Луций.

Луций возможно самый неоднозначный персонаж в долгой Истории Империи. Неоднозначный персонаж, это значит загадочный, необъяснимый. Существует множество легенд, которые касались его личности. Он бессмертный алхимик, демон, исчадье преисподней. Но все они всего лишь сказки. На самом же деле Луций великий ученый, который помог уже не одному поколению семьи Эренгеров поддерживать Империю. А еще он историк, и как мне почему-то думалось, Луций и правда не человек. Вероятно он медиум, а значит, если удастся с ним встретиться, возможно будет что-то выяснить….

Меня приятно удовлетворило решение, он поддерживает мое желание докопаться до прошлого, которое скрыто в моей памяти. Вот это грандиозные у меня планы – и счастье личное устроить и узнать правду. Только вот есть…. Маленькая загвоздка, точнее их даже две. Загвоздки, которые абсолютно в корне рушили оба моих грандиозных плана. Голос из моего сознания манил меня гораздо сильнее через горячий шепот Фрая. А времени на поиск истины оставалось все меньше, потому что тело разлагается, и что фактически с ним произойдет в конце, я не знаю. Это нужно было все решить, параллельно не забывая, что необходимо было закончить игру с Мотыльком. Кажется я нарасхват…. Вопрос лишь в том, хватит ли на все сил?

Фрай, похоже, знал меня намного лучше, чем мне думалось. Потому что, поставив стакан на поднос и отодвинув его подальше…. Он многозначительно осмотрел меня, и, сложив руки, вопросительно выжидал.

- Видимо есть что-то еще…. Поведаешь? Ты ушла с работы…. Но твое последнее дело…. Даже не пытайся меня убедить, что ты якобы бросила попытки найти Мотылька.

- Что за подозрительная бдительность? Но хотя, будь ты Мотыльком, то не стал, бы интересоваться, моей игрой. Потому что реальный Мотылек знает о ней. И чтобы не подвергать себя подозрениям ты, никогда бы не спросил. Но раз уж ты спросил, это в очередной раз доказывает, что быть Мотыльком для тебя проблематично.

- То есть ты больше меня не подозреваешь?

- Подозреваю, конечно! Просто коэффициент моего подозрения в твоем отношении немного снизился. И заметь, это не влияет на мое личное отношение к тебе. Но в одном ты прав. Я не могу бросить возможность добраться до Мотылька. Поэтому мы с ним, немного переменили условия и правила нашей игры. Теперь только я и он.

Фрай переменился в лице. Похолодел, и по его лицу пробежал немой упрек.

- Значит ли это, что ты привела маньяка сюда в Олекс?

- Нет…. Нет, успокойся ничего ужасного не случиться. Никто не пострадает, кроме тех, кто должен. Фрай не стоит волноваться, я сама разберусь. Доверься мне, и не мешай, это всего лишь работа.

- Все это мне жутко не нравится. Но в любом случае помешаться тебе не удастся. Ты это ты, и события в мире мертвых для тебя, куда гораздо более интересны, чем бренный мир живых….

На ироничной ноте мы закончили наш разговор на важные темы. Фрай, может быть и ненадолго, но был успокоен. Конечно, я уверена, новые вопросы возникнут, когда в Олексе начнутся убийства. Все потом. Разберусь с этим когда придет время. Мы смотрели телик вместе, причем, наверное, оба скорее не смотрели. Он  играл у нас для фона. Фрай писал ноты, а я читала дневник Элизабет. Он уже не удивлялся, что я имею в распоряжении личные вещи дворян. Я же переживала, что мешаю полету его фантазии. Но мои переживания были сначала язвительно уничтожены. А затем в наглой и слишком соблазнительной форме он заявил, что мое общество только возбуждает его фантазию. К полудню нас посетил Эдриан. Снял капельницу и принес мне обед – кипяченую воду с витаминами и таблетки с белками и углеводами. Если до этого вкус еды, уже давно забытый, говорил о печальности моего бытия. То с «заботой Эдриана», оно и вовсе превратилось в кошмар. И от Фрая не было никакого толку, все издевательства Эдриана, он подначивал и поощрял. Подлый предатель, посмотрю я на него, если его заставят питаться водой и таблетками! Гад! И лыбится во всю свою милую улыбку! Прибью…. Обязательно прибью…!  

Засыпая, я благодарила судьбу за то, что присутствие Фрая всякий раз снижало активность моего дара, и я могла спокойно поспать. Как и в детстве, рядом с ним, никакие сны мне не снились. Мысли о ненависти, скрытое желание мести, печальные воспоминания об убийстве приемных родителей, мои душевные метания между человеческой реальностью и сущностью медиума…. А также Мотылек с его кровавой игрой, Империя с ее чертовыми дворянами…. Весь этот бред, душивший меня, мешающий вздохнуть свободно…. Мешает, дышать, мешает любить, мешает отдохнуть. Рядом с Фраем всего этого будто не существовала. Он как пуленепробиваемая и звуконепроницаемая оболочка. Ничего не допускает ко мне. Сколько можно так существовать? Секунды, минуты и часы? Но не месяцы и годы….

Если бы  я только была сильнее…. Я ушла бы от него раньше, не проводя с ним этого времени. Не даря себе и ему ложную надежду. Мне нужно стать сильнее и как можно скорее уйти. Что за сны видит тот, кто проклят навечно? Бог Смерти не видит снов, одни кошмары, кошмары в которых люди кричат. А что если все они, все мои жертвы просто просили о смерти? В таком случае разве я не избавитель и спаситель?

 

«Первородными» медиумами именуются те, кто пошел от рода Богини мира Ночи - Арины. Она считается наиболее могущественной среди медиумов. Хотя, по сути, все пробужденные медиумы являются Богами. Однако лишь Богиня Арина имела возможность контролировать медиумов. Мир Ночи – дом медиумов. Он настолько огромен и необъятен, что медиумы могут, не встречаться между собой целую вечность, находясь в нем. Из мира Ночи медиумы черпают любовь и восторгаются его красотой, имея возможность говорить на языке самой природы и вселенной. Они назвали этот язык – «Языком вечного неба».

 

11.

После пяти часов сна, мне стало легче. Сжимающая боль под грудиной, которая мешала нормально двигаться исчезла. Натянув длинный белый свитер и шерстяные носки, я спустилась вниз. Эдриан расположился в кресле и, потягивая вино из бокала, с особым изяществом перелистывал книгу. Дитрих с Ролло на полу занимались чем-то вроде собирания конструктора из деталей.  Чуть позже я узнала, что Эдриан принес им разобранный макет робота из своей лаборатории и дал задание собрать. Хелли обложилась модными журналами и явно была занята больше обычного. Как рассказал Фрай, у нее был свой модный дом, и она выпускала одежду, как для дворян, так и для обычных людей.

 - Джулли ты в порядке! Я так рада! – Хелли первая до меня добралась и просто заключила в жаркие объятья. Теперь запах ее духов я могу разложить, наверное, на все составляющие.

- Да не переживай, я в порядке…. – заверила я ее, как можно скорее выбираясь из ее объятий. Я поспешила усесться на пол к Дитриху и Ролло.

- Как, ты разве не хочешь почитать со мной журнальчики и составить отчет за этот месяц, по новым трендам? – недовольно возмутилась девушка.

- Нет уж спасибо, я лучше помогу им. В моде я ничего не смыслю….

- Я обещала Фраю за неделю сделать из тебя настоящую леди. На сегодня ладно, будь свободна, но завтра…. Я уж за тебя возьмусь по крупному – мне стало жутко неудобно. Ведь она говорила правду, и искренне была рада своей уверенности, что у нее все получиться.

 Дитрих ослепительно красив. Такой милый и идеальный. Он и вправду был похож на принца. Тонкий свитер светло синего цвета идеально подходил к его белым брюкам. И вообще его кожа казалось, светилась.

- Принцесса снова с нами! Какая радость, Джульетт я уже начал волноваться, что ты к нам не присоединишься….  – он радостно поцеловал мне руку, что чуть было, не привело меня в ступор. Потому что мне впервые было приятно прикосновение другого мужчины. Ведь до этого этим мог похвастаться только Фрай. Но даже удивиться я не успела, Ролло почти прыгнул. Обнимая меня, он чуть не расплакался у меня на шее.

- Джульетт! Я так рад! Я думал, ты серьезно больна! Я так испугался! А ты такая молодец, спасла Хелли! Джульетт! – полегче, полегче, задушишь же ведь…. И самой умирать не придется.

Эдриан же на мое появление отреагировал лишь холодной язвительной улыбкой. Даже не оторвался от книги, вот скотина!

- Хочешь нам помочь? Мы собираем робота, которого привез вчера Эдриан…. –отказать Дитриху, и его милому личику было просто не возможно.

- Неужели у сторожевой собаки Академии есть навыки в механике? – усмехнулся Эдриан, откладывая книгу в сторону. Закинув, ногу на ногу, он попивал вино, и изучал мою реакцию. Удивительно, но Эдриан, кажется, тоже неплохо разбирался в людях, хотя маскировал все это ненавистью к ним. Но его поразительная наблюдательность и память, позволяли ему производить анализ не только собственной деятельности, но и людских душ. В каком-то роде мы с Эдрианом были более похожи, чем казалось на первый взгляд.

- Эдриан,  твоя злорадная улыбка говорит о том, что ты во мне сомневаешься? Хорошо предлагаю тебе пари, я соберу и запущу этого робота!

- О! Как опрометчиво. Ты в курсе, что там стоит только пустая материнская плата? Туда не закачана еще операционная система. Все операционные системы хранятся на главном сервере «де Гор Интерпрайзис»  – он усмехался так, будто это и правда, было не возможно. Похоже, я опять ввязываюсь в бессмысленное пари. Но я не могу ударить в грязь лицом, не проигрывать, же этому лицемеру и гордецу.

- Не важно, за час я соберу и запущу его. Прямо при тебе, только со своим ноутом. И если я выиграю пари, ты признаешь меня. Признаешь, что я умная, красивая и идеальная! Ну, как мистер де Гор, испугались?

- Не справишься, буду измываться над тобой до конца отпуска….

В моменты обострения у меня искренней ярости или ненависти, интуиция работала на полную катушку. Дитрих и Ролло, в полном оцеплении наблюдали, как я собираю робота. Мои познания в механике ограничивались  машинами, и всем на чем можно было двигаться быстрее, чем двести миль в час. Соответственно познаний в кибернетике и робототехнике у меня не было. Но моя феерическая интуиция сыграла здесь свою роль – подсказывая мне, направляя, и с роботом я справилась быстро. Ролло принес мой ноутбук. И вот тут-то можно было продемонстрировать, наконец, свои таланты. Пока компьютер грузился, Дитрих украдкой подглядел на монитор.

- Вау! Джульетт, твой ник «Ангел Смерти». Эдриан ты проиграл…. Два года назад была в рекордно короткие сроки взломана правительственная система управления полетами в городской черте Архиона. Ее сервер считался вообще не доступным для хакеров.

 - К чему ты клонишь Дитрих? – недовольно поперхнувшись, спросил Эдриан. Я же с милой улыбкой продолжала работать.

- Хакер, который это сделал, Джульетт…. – рассмеявшись Дитрих, похлопал меня по плечу.

- Чего ты уставился на меня так, Эдриан? Это было одним из моих выпускных заданий в Академии. Нас там учили не только из подонков дух выбивать….  – под эти радужные слова, робот активизировался. «Операционная система «Лавгред-2001, серийный номер DGE-6784567, робот-помошник, активирован» - произнес голосовой оператор, встроенный в робота.

- Сорок шесть минут двадцать три секунду! Я хочу увидеть это своими глазами! Великий Эдриан де Гор проиграл спор девушке! – отрапортовал Дитрих.

- Да уж Эдриан ты проиграл. И еще я тебе советую, улучшить охранную систему ваших серверов, любой хакер моего уровня может ее сломать…. – перебираясь к нему по полу, я смотрела в его холодные ясные глаза. Усевшись у него в ногах, я, улыбаясь от переполнявшей меня гордости, ждала…. Пока победа будет окончательной.

- Ладно, ладно….  – он смягчился, лицо разгладилось, морщинка на лбу, вызванная недовольством, исчезла. Его тонкие губы сложились в полуулыбку. На дне бездонных глаз, засветилось что-то теплое. Вот и повержен Эдриан де Гор. Его самолюбие не было уязвлено, но он был удивлен и повержен тем, что кто-то может бросить ему вызов. Он был поражен тем, что я дотянулась до его уровня, впрыгнула в его шаткий мир, разрушила стену его абсолютного высокомерия и уверенности, что большинство людей одинаково.

- Громче Эдриан…. Скажи, это громко… Ты ведь хороший аристократ, и не опорочишь свое доброе имя….

- Я признаю, ты лучшая…. Джульетт Хайт, ты удивительная! – все трое за мое спиной валялись и катались по полу от смеха. Эдриан же сохранял душевное равновесие. Но я по его эмоциям чувствовала невероятные изменения, которые произошли с ним. Он столкнулся с тем, что его просто почти насильно уверили в неправильности его догматов. Мы смотрели друг другу в глаза, изучая и признавая свои ошибки. Эдриан человек четкого и логичного ума, хладнокровный, жесткий и принципиальный. Таковы были мои выводы с самого начала. Но на меня смотрел честный, справедливый, благородный и очень сильный человек, способный признать свои ошибки. Эдриан же видел во мне, лишь бессмысленную помеху в жизни Фрая, возможно он видел и убийцу, которая жаждет крови. Он увидел меня такой, потому что я сама преподнесла все так. Ошибка на ошибке породили между нами недоверие, которое граничило с неприязнью. Сейчас же все началось с чистого листа. Мы увидели внутри друг друга только хорошее. Наши чувства пропитались уважением и радостью, от того, что выводы могут быть ошибочными. Похоже, теперь это происшествие можно считать началом дружбы?

- Что за шум, а драки нет? Эдриан и Джульетт вы когда-нибудь уже придете к миру или нет? – Фрай в очках с кипой нот спустился сверху.

- Мы уже пришли к миру…. Ты решил нам что-нибудь сыграть? – Эдриан милостиво решил умолчать пока…. Тот факт, что я помимо убийцы, что Фрай знал, являюсь еще и хакером, Фрай этого пока не знал.

Иногда мне думалось, что Фрай и правду похож на милого кота. Двигался он очень пластично, хотя я была уверена, что танцами он не занимался. Прошествовав между нами к фортепьяно, Фрай погрузился в состояние духовного спокойствия и сосредоточенности. Да именно таким был Фрай, которого я знала. Когда он подходил к инструменту, из него будто бы лилась, невидима мощная энергия. Он творил, и был творцом своей музыки. Невероятно гениален, невероятно музыкален. Фрай окружал себя атмосферой необычайной красоты, волнительного трепета и томительного ожидания чудес. Хелли отложила журналы, и сползла вниз, уткнувшись в плечо Ролло, она приготовилась внимательно слушать. Дитрих разлегся на диване, мелодично имитируя руками движения дирижера. Все мы желали необыкновенной музыки. Музыки, которую мог творить только Фрай, музыки, которая имела такое сильное энергетическое воздействие на чувства. Было время, когда Фрай играл только для меня. С моей стороны было бы эгоистично желать, чтобы Фрай играл только для меня. И даже если и возникали порывы ревности, то я подавляла их. Фрай был создан для музыки, и его задачей было изменить ею мир, сделать людей счастливыми. Он сам был бы счастливее, если бы его музыку мог услышать каждый.

Я и не заметила, как пролетел вечер. Ночью я не могла уснуть. Завернувшись в шерстяной плед, я вышла на террасу на втором этаже. Бесконечная звездная россыпь над головой, будто звала в путь к неведомым мирам. Я смотрю в ночь. Она красива, но почему при взгляде в ночное небо меня одолевает неведомое чувство тоски. Мысли одна за другой возникают в голове:

«- А что если эта ночь ненастоящая? Она не так красива, не достаточно красива, не реальная. Она не кажется мне естественной. Где-то очень далеко ночь более красива….». Откуда в моей голове такие странные мысли? Может это вовсе и не мои мысли?

Я стою на краю…. На краю своей жизни, на краю человечности, на краю любви, на краю великого отчаянья, на краю величайшей бездны незнания. Ночной ветер с моря. Почему в его легком дуновении я отголосками слышу голос. Голос, зовущий меня и в моих снах, и в моем сознании. Чарующий голос, подчиняющий меня, ради этого голоса, мне хотелось пересечь всю вселенную…. Взлететь вверх на огромных крыльях, и, развивая скорость влететь в потоки небесных ветров…. Слиться с ним, чтобы обжигающим дыханием пролететь рядом с солнцем…. Взвиться вверх к сверкающим звездам и увидеть их истинную красоту и прикоснуться к обладателю голоса. Откашлявшись, я засмеялась от собственной мечтательности.

- Вот же фигня какая-то, убийца мечтает….  – пробурчала я себе под нос, и снова засмеялась из-за несуразности события.

В расстройстве я уже было хотела вернуться, но мое внимание привлекла странная тень на белом камне в лунном свете. На краю балкона возвышалась тень с  уродливыми костлявыми крыльями. Галлюцинация…. Как тогда, при первой встречей с мотыльком, когда мне привиделось, что я плаваю в бассейне с кровью. Надо вычеркнуть из рациона хотя бы некоторые анальгетики. Тень будто повисла в воздухе, шурша своими ужасными крыльями.

- Кто ты? – ладно, раз уж тень все равно галлюцинация, то и от ее ответа, ничего не измениться.

- Кто я, это очевидно: клоун, который мертв вот уже третье столетие! А вот кто ты милочка, это  куда более важно для тебя?! – не знаю, откуда шел этот наглый голос. Где у этой тени вообще лицо. Но то, что она ответила вполне здравую мысль, ввело меня в ступор.

- Так ты не глюк? – тень хмыкнула и обиделась, после чего опять возобновила свою речь:

- Нет, конечно! – под ее вопль мозг включился. Клоун, который умер три столетия назад….

- Ты Луций да?!

- О, как я и ожидал, крошка Джульетт и вправду с мозгами! Да, я Луций Великий Архимаг, точнее будет…. Сказать, точнее я какая-то его часть, наделенная частичкой сознания. Но это и неважно и, кстати, времечко поджимает. Так-с, о чем это я…. – абсолютно ненормальный. Он говорил и сам не понимал о чем, и уж тем более я не понимала, о чем он говорит. Безликая тень с манией величия, и абсолютной формой объективного цинизма.

- Как вы меня нашли Луций? И зачем вы здесь? Что понадобилось Алхимику Императорской семьи от меня?

- Ты дурочку что ли включила?! Найди способ уговорить Фрая, чтобы он разрешил тебе встретиться со мной. Ты хочешь знать что-нибудь о медиумах или нет?! Что я тебе объясняю все как школьнице?! – взвизгнула тень Луция, затем взлетев в воздух на своих крыльях, которые издавали хрустящие звуки.

- Я поняла. Скажите мне только одно…. Что со мной происходит?

Тень удовлетворенно нагнулась и лукаво прошептала, будто демон, соблазняющий своими дарами:

- Пробуждение милочка, ты пробуждаешься. Постепенно, медленно, но как только встретишься с носителем твоего договора, моментально превратишься в монстра. Поговорим об остальном при личной встрече…. А! Чуть не забыл, эх память-то уже не та…. Держи….  – из воздуха вокруг тени материализовалась бутылочка с прозрачным сиропом. Похоже на микстуру от кашля.

- Это что шутка да?

- Нет, прекрати глотать горстями обезболивающие таблетки. У тебя на лице написано: «Хочу сдохнуть. Закопайте меня вне очереди». И судя по всему, если ты приняла меня за глюк, галлюцинации у тебя в порядке вещей. Это мощное обезболивающее, но подходит только для «таких» как мы. Поэтому пей его, когда будет невыносимо больно. Нестерпимая боль будет еще несколько недель, пока не умрет твое тело, а все внутренние органы разложатся, потом будет легче….

- Спасибо успокоил, то есть я буду ходячим трупом!

- И весьма симпатичным! Все мне пора, Фраю и Эдриану желательно ничего не говорить о нашей встрече, и вообще лучше про нее забыть. Оревуар, детка….

Костяные крылья просто и легко вознесли тень высоко в небо. И я проводила глазами тень, почти слившуюся с ночью. Он летел за горизонт, по другую сторону моря. В город где всегда тепло, золотое сердце Империи –Архион. Навевает печаль.

Блин…. Он загрузил меня. Это существо, если это вообще можно назвать существом повергло мое едва успокоившееся сознание просто в хаос. Он не сказал ничего конкретного, но моя голова уже мыслила, задавала вопросы, пыталась увидеть истину.

Что значит «пробуждение»? Перспектива сгнить изнутри, как-то не радовала. Почему Фрай не хочет, чтобы я встречалась с Луцием? Возможно, между ними произошло недопонимание. Но нет, на лице Фрая я увидела тогда, эмоциональную неприязнь. Он ощущал Луция как потенциальную угрозу для меня. Так, лучше пойти в дом, а то мало ли каких еще невиданных тварей занесет ночным ветром. А еще лучше прокрасться к Фраю, и улечься рядом с ним.

- Ты специально испытываешь мое терпение или выдержку? – открыв глаза, утренние лучи озарили улыбающееся лицо Фрая. Его глаза соблазнительным блеском оглядывали меня, а холодные пальцы перебирали мои волосы.

- Не могу заснуть спокойно, когда тебя нет рядом, вот, и пришла…. – его глаза просто сводили меня с ума.

- Ты просто эгоистка. Когда ты, наконец сдашься и будешь моей? – проводя пальцами по моей щеке, Фрай погладил меня за ухом, как котенка, я ощутила холодную дрожь.

- Может тогда, когда мне захочется тебя убить?

- Я запомню это…. – перевернув меня, Фрай обнял меня, и поцеловал в щеку. Его сердце билось так быстро, что мне было понятно, ему также нелегко сдерживать свои желания.

- Чем займемся сегодня? – чтобы отвлечься, спросил он.

- Думаю, что нам с тобой нужно навестить бабушку, а затем твоих родителей.

- Моих навещать вовсе необязательно, они живут в соседнем здании виллы. А вот к бабушке тебе не мешало бы съездить. Бегая от меня ,ты вероятно, ее совсем не навещала все эти годы? – в голосе послышался упрек и металлический привкус горечи.

- Не начинай, ладно, лучше поедем со мной. Будешь, за меня есть пирожки, а то ведь она начнет причитать, что я ничего не ем и такая худая.

- Я приказал повару сделать для тебя отдельное меню. Давай так, сначала поплаваем в бассейне, а потом поедем, я тебя отвезу?

- Хорошо, я согласна. Если проплывешь быстрее меня, получишь поцелуй…. – радуясь тому, что появился шанс запудрить Фраю голову всякой чепухой, я отправилась в свою комнату.

- Ни фига себе, азартная у меня невестушка. Вчера с Эдрианом сегодня со мной…. – услышала я в вдогонку его причитания.

Уверена, что проиграю ему. Я плыла ровно с той скоростью, на которую была способна, но это не максимум моих возможностей, слишком слабое сейчас тело. В результате я проиграла всего лишь полсекунды. И ради пяти минут блаженства, ради этих губ, стоило проиграть. Счастливый Фрай был явно доволен собой и полдня пребывал в хорошем настроении, пока мы были у бабушки.

Она постарела достаточно, чтобы я смогла увидеть это. Мне вообще не стоило к ней ездить. Она увидела  как я изменилась и  как мало человечности во мне осталось. Это испугало ее, а меня…. Не нужно было ездить. Теперь я еще больше чувствую себя виноватой. Бабуля переживала, что меня не было так долго. А я, видя ее постаревшую и одинокую, не могла даже посочувствовать. Мои чувства умирали, все человеческое умирало до последней капли. Мое сердце перестало сопереживать даже тем, кто был вокруг меня. Меня добивала и постоянная боль во всем теле. Украдкой от Фрая мне удавалось заглушить боль. Чудодейственная микстура, подаренная Алхимиком и правда работала. Боль уходила, на какое-то время. А потом я снова вымучивала улыбку на лице, хоть и была измотана.

Наверное, бабуля проживет, и если я вовсе исчезну из ее жизни. Надо будет только перевести ей деньги со своего счета. Потому как даже если я не умру…. Ей лучше в результате не видеть живой труп. Мы не сможем видеться. Когда закончиться это так называемое Луцием «пробуждение», лучше чтобы меня не видели те, кто меня любил. У Фрая испортилось настроение, когда он увидел, как сильно меня потряс этот визит к бабушке. Пять минут мы простояли, обнявшись у машины, я не плакала, но мне было жутко холодно:

- Фрай, это ужасно. Я отвратительна сама себе. Ей нужно мое внимание, а я не могу находиться и двух минут с ней наедине. Я ведь отвратительна да?

- Солнышко мое, твоя бабушка не глупая. Она все понимает, это все твоя работа выпила из тебя соки жизни. Мы не оставим ее одну, завтра я отдам распоряжения, чтобы она пожила с родителями во втором доме…. – он обнимал меня крепко и успокаивал ласково. И мне опять хотелось кричать: « Не прикасайся ко мне! Это ненастоящая я! Настоящая я вся в грязи, на настоящей мне слишком много отобранных жизней! Не касайся меня своими руками, они станут такими же грязными и  гнилыми, как моя душа….».

Ребята ждали нас как раз к обеду. Полезность такого совместного застолья, я видела в том, что узнавала передовые новости дворянского мира. Возможно, за этим столом собрались люди полностью не согласные с нынешним режимом правления. Так называемым «двоевластием» Алексиса Фантенблоу. Маршал Империи, он полностью контролировал как армию, так и соответственно всю ее мощь в сфере технологий и разработок. А вследствие того, что Императору всего тринадцать лет он фактически правил Империей. Эдриан де Гор предпочитал мир свободный от контроля над своим умом. Эдриан не позволял никому и даже Алексису, управлять собой или своей компанией. Он был настолько умен, что ему не нужно было ни посягательство, ни покровительство Алексиса. Так, что фактически Эдриан не нуждался в Алексисе, он зарабатывал свои деньги своим же умом, делал все возможное для Империи и ни разу не нарушал ее запретов. И даже если он был не согласен с тем, что делает Алексис, он имел право, высказывать свое мнение, открыто, и мог повлиять на решение своим несогласием.

Дитрих Фантенблоу, уточненный и галантный дворянин, с совершенно наивным, но упрямым характером. Такое ощущение, что хоть они и были братьями, но  придерживались разных идеологических норм. Дитрих мог только казаться излишне мягким и нежным. Но на самом деле, внутри, под этой маской находился волевой и очень решительный человек. Не принимая брата, он не отрекся от него. Он любил Алексиса, но отказался ему помогать или как-либо поддерживать его догматы. Поэтому Дитрих был вынужден оставить Алексиса и идти своим путем. Отказаться от тех, кого любишь, ради своих идеалистических принципов…. Пожалуй, мне был известен лишь один такой похожий случай – это я сама. Наши жизни с Дитрихом в этом были похожи. Оба мы приняли в жизни волевое решение, которое определило наш путь. И оба мы отреклись от того, что любили, чтобы стать такими, каковыми являемся, и по сей день.

Сквозь них, своих новых друзей я смотрела на мир дворян глазами дворян. Но не дворян, которые погрязли в бесконечных пороках. Я смотрела на мир глазами истинных дворян, мечтающих изменить мир. Их мечты могут быть реализованными только, если власть в стране не перейдет к Алексису. Ведь в случае смерти последнего Императора крови Эренгер, прямых потомков более не останется. Имперский дом Эренгер падет, и Империя уже никогда не вернется к своему первоначальному виду. Идея создать идеальный мир, умрет на корню. Власть полную и беспрекословную получит деспот и тиран, который вдоволь насладится страданиями тысяч людей. Решимость Фрая, холодный ум Эдриана, обаятельность Дитриха, живость энергии Хелли, и доброта Ролло…. Пока такие дворяне как они все еще живут, этого не случится…. Но не мне ли знать, что будущее имеет, тенденцию изменятся к худшему.

Нашу милую беседу за обедом прервал неожиданный приход дворецкого. Мистер Лин, судя по его эмоциональному уровню, был обеспокоен.

- Господин к нам только, что пожаловали господа из полиции. Они ждут на проходной и интересуются, не смогут ли они поговорить с мисс Хайт? Что я им должен ответить? – дворецкий обратился к Фраю. Его реакция, конечно, была ожидаема. Таким он был всегда, когда его злость копилась внутри, и сейчас она выплескивалась наружу, светилась просто темной аурой недовольства.

- Раз им нужна Джульетт, то видимо у нее и надо спрашивать ответа? – он перевел взгляд на меня.

- Мистер Лин передайте, что я сейчас подойду.

Сходив наверх за вещами и плащом, у двери, конечно же, сложив руки, стоял Фрай. Всем своим видом демонстрируя мне, что он не желает, чтобы я уходила.

- Не будь эгоистом! – одной рукой держась за дверную ручку, я почувствовала на другой холодные пальцы. Похоже, поняв, что одним желанием меня не удержать, он решил применить  другое  оружие. Мольбу в его действиях, я ощутила, даже не оборачиваясь.

- Джулли, ты только оправилась после этого купания в холодной воде, я же беспокоюсь. Побудь со мной не уходи….

- Прости, не держи меня на коротком поводке. Я скоро вернусь и тогда побуду с тобой.

Почему так больно сжалось сердце? Если бы…. Если бы я хотела остаться, то осталась бы с ним. Если бы я любила преданно, и мне бы не хватало его словно кислорода в воздухе. Осталась бы, смогла бы забыть ненависть. Смогла бы? Но я ушла, и его холодные пальцы соскользнули с моей руки, дверь захлопнулась. Это был тот день – день первого кровавого представления Мотылька, коих предстоит пережить еще четыре. Один на один. Игра в шахматы, на моей шахматной доске, но игра абсолютно по его правилам.

Этот день символизировал и еще что-то. В какой-то момент я остро ощутила, что дверь за мной захлопнулась не просто так. Это будто колокол судьбы. Это день, начало конца, моего конца как человека. И начало моей жизни как медиума, существа из другого мира. Соответственно начало этого пути – это первый шаг в сторону от Фрая. Вот почему мое сердце екнуло, когда холодные пальцы отпустили мою руку.

На проходной меня встретили два низеньких, и пухленьких офицера. Я сразу определила кто из них старший. Потому, что на лице старшего по званию полицейского был написан более шокированный пейзаж, чем у второго. Думаю, оба они были так подавлены и шокированы, потому что никогда в своей жизни не видели шесть расчлененных на кусочки людей. Что ж все когда-то бывает впервые.

- Господа полицейские вы искали меня? Я Джульетт Хайт…. – обратившись напрямую к капитану, на второго я даже не стала обращать внимания. Не примечательные и тем более ненужные люди меня не интересовали.

- О мисс Хайт! Я капитан Снез из городского участка Олекса…. Мы здесь, собственно говоря… – так все представился и хватит. Больше не могу терпеть его отвратную усатую рожу. Мямлил, его парализовал страх и нежелание со мной общаться. Из-за ссоры с Фраем настроение у меня заметно упало, и разговаривала я сквозь зубы.

- Так с представлением покончим. Сразу к делу, я знаю, зачем вы здесь. А вот вы откуда знаете, что я здесь в Олексе, стоит поинтересоваться, капитан Снез?

- Значит, вы уже знаете, что произошло да…. Впервые мы столкнулись здесь в Олексе с чем-то настолько ужасным. И поскольку это дело не нашей компетенции мы по инструкции позвонили в диспетчерскую Академии. Нам сообщили, что на данный момент все специальные детективы заняты.

- Так Академия сообщила вам, что я Олексе? Надеюсь, они там не забыли упомянуть, что я в отставке? – я играла. Конечно, все шло по задуманному плану. Их приезд, обращение за помощью ко мне и отказ в Академии. Ректор был предупрежден о моих действиях заранее, но все же, никто не должен был знать, что все спланировано. Потому что узнай хоть кто-нибудь вокруг меня об этом, Мотылек уже будет все знать. А я не для того уехала из Хадель-Вилля, чтобы так проколоться.

- Мисс Хайт, поймите нашу ситуацию. Мы не знаем, что делать, а вы гордость Академии и всей системы…. – и, тем не менее, спектакль, даже если он хороший нужно заканчивать. Эти тупоголовые полицейские меня раздражали.

-  Хорошо, но прежде чем я поеду с вами на место преступления, установим ряд правил…. Беспрекословное выполнение всех моих указаний. Если вы не будете делать, то, что я скажу, вы посеете в городе панику и тем самым дадите маньяку широкое поле для действия. Люди в состоянии панического страха, примерно как вы сейчас, не в состоянии рационально мыслить и уж тем более защитить свою жизнь…. Поэтому правило первое – выполнение всего, что я скажу. Необходимо ограничить пребывание пожилых людей, женщин и детей на улице. Поэтому тихо, без сообщения в местных новостях, объявляете комендантский час. Причину придумайте банальную, например – отсутвие электричества для освещения городских улиц. Мол, фонари не работают и нечего ходить по темным улицам, ноги ломать. Правило второе – больше никаких докладов в Академию, если сюда приедет спецподразделение солдат, вы только разозлите маньяка и жертв будет в два раза больше. Третье правило – на месте преступления кроме меня никакого не должно быть. Никакие криминалисты вашего местного масштаба не нужны. Я за криминалиста.  К трупам допускать только одного единственного патологоанатома, он же один вскрывает, устанавливает причину смерти и знает точное число жертв. Никаких имен и цифр, всю информацию передаете мне. И правило четвертое и самое важное  - в моем присутвии идиотских вопросов не задавать, а желательно вообще не говорить со мной. Задавать вопросы и отдавать распоряжения буду я…. Если согласны на такие условия, я, так уж и быть, помогу вам капитан Снез….

Конечно, они согласились. Потому что у капитана, собственно говоря, не было выхода. Академия по моей просьбе, отказала ему в помощи. У него в городе самый опасный маньяк, а я его единственная возможность не потерять должность. А главное, я его шанс самому не оказаться в белой комнате со стулом и столиком в одном из агентств. Поэтому у него не было выбора кроме как беспрекословно верить мне, и выполнять все, что я скажу. Вот они те самые пешки на шахматной доске. Выполняют свои обязанности, и их не жалко будет бросить в огонь ради победы.

Полицейская машина привезла нас к заброшенным домам в горах, которые раньше использовались рабочими с лесопилки, которая была чуть дальше в горном ущелье. Как хорошо, что они догадались все оцепить и не подходить больше к дому.

Перелезая через желтый барьер, я оценила решимость капитана Снеза. Он не особенно хотел видеть во второй раз это месиво, но, пересиливая себя, видимо решил покрасоваться передо мной. Поиграть с ним? Будет забавно, капитан видимо надеялся, что окровавленные и расчлененные тела самое ужасное, что он видел? Нет, моя реакция вот самое ужасное, что он увидит!

- Капитан вы можете пойти, а вот вашему помощнику я бы не советовала, судя по его эмоциональному фону, второй раз он этого уже не выдержит. Оставьте его здесь, а еще лучше пошлите за патологоанатомом….

Мотылек что-то отчаянно пытался мне сказать. Он почти кричал это. В каждой его картине, начиная с сегодняшнего убийства, я должна была видеть части этого крика. Моей задачей было увидеть истину, скрытую за пеленой кошмара.

- Дверь была заперта изнутри да?  И конечно сообщили вам об этом в анонимном звонке, да?

- Мисс Джульетт, мы вообще не поняли, как все эти несчастные оказались там, если дверь была закрыта изнутри. А запись была оставлена на моем автоответчике.

- Перешлете ее мне по почте, вместе с отчетом о времени смерти. Ну что ж, заглянем в лицо истинному искусству?

Запах разлагающихся трупов ощущался еще слабо. А это значит, убили их недавно, совсем недавно и не здесь. Кусочки тел и конечностей были аккуратно разложены на гниющих досках. Крови нет, конечно же, их убили не здесь.

- Капитан вы там как? – он увидел мое сияющее от счастья лицо и ему, похоже, стало еще хуже.

- Посмотрите, какая красота! Какие аккуратные порезы, впрочем, это всегда отличало его от всех. Мой милый Мотылек. Притом обратите внимание, какие маленькие куски, он будто шинковал салат…. И потратил на это кучу времени, между прочим. Кончено, законченный шедевр требует много трудов. У вас есть фотоаппарат, надо все это запечатлеть на память. Нельзя терять такую красоту. О, кстати, вам интересно как они попали сюда верно? Как видите, вокруг нет крови. Если бы она была, это свидетельствовало о том, что их убили, здесь. Они были убиты не здесь. Но вошли они как раз через входную дверь, затем ее заперли изнутри. В подтверждение этому следы от ботинок, которые я заметила на земле при входе. На ручке двери вы также найдете отпечатки пальцев жертв.

- Не понимаю, они не выходили обратно, но их убили не здесь?

- Да, если вы были ребенком в мое время…. Пройдясь по домику, я на слух определила нужные половицы, и аккуратно, сняла их. Под половицами, располагался люк в подвал.

- Это люк?

- В подвал, а в подвале ход в трубы, которые связывают город с лесопилкой. Еще детьми мы облазили все местные подвалы и колодцы. Ход ведет к лесопилке. Там и найдете место убийства. Только вот одного я не понимаю пока….. Капитан Снез как, по-вашему, какой чепухой нужно было забить мозги шестерым абсолютно адекватным людям…. Чтобы они по собственной воле пришли в это место, заперли дверь, затем спустились вниз и вышли через ход к лесопилке, где их ждала смерть….

Вот и загадка Мотылька? Что побудило этих людей прийти сюда. Что такого сделал Мотылек, чтобы провернуть все это? Капитан Снез явно хотел что-то спросить, но боялся открывать рот, потому что помнил о моих золотых правилах. Я хмыкнула, и кивнула, разрешая:

- Мисс Джульетт простите за вопрос. Но мне интересно, что за мотивы у этого вашего маньяка? – да вот именно этого и не хватало. Видимо он все-таки еще не отупел окончательно. Раскрывать правду, что между мной и Мотыльком идет кровавая игра, я конечно не собиралась. Но вот отделаться от назойливых и не очень хороших вопросов, в случае капитана, можно только одним способом…. Запугать, а у меня как у истинного знатока человеческой натуры это неплохо получалось.

- Капитан Снез, этот серийный убийца, известен как Мотылек…. Самый жестокий маньяк, который мне встречался. Есть люди, которые хотят превратить мир кровавое месиво, и действуют без каких-либо определенных целей, лишь по воле своих побуждений. Он хочет резать, убивать, кромсать людей, потому что ему весело. Он получает от этого эйфорию, понимаете? – улыбнувшись, глаза мои слегка сузились, затуманенные кошмарной радостью. Капитан Снез побледнел, на лбу выступили капельки пота. – Так ладно хватит с вас, пошли отсюда. Я на виллу. Сообщайте мне по телефону, если что-то снова случиться. И еще мне нужно, чтобы вы выяснили, продавались ли в Олексе за эти месяцы какие-либо участки или постройки. Нужно все-таки выяснить, как эти несчастные здесь оказались. Что вы еще хотите знать?

- А вы уверены мисс Хайт, что они попали сюда по своей воле, вдруг их запихали сюда, и привезли насильно! – болван, тупой идиот.

- То есть, по-вашему, один человек способен на это? Убивать гораздо легче, чем вы можете себе представить. Нет здесь они, по собственной воле. Там, в углу, под рваными простынями, вы найдете их вещи аккуратно сложенные. На одежде не будет ни следов грязи, ни крови, ни следов от веревок, если бы их сюда притащили насильно.

- Но тогда как, же ему удалось убить их, всех? Это тоже, самое, если бы он в одиночку притащил их сюда…. – элементарные логические выводы он все же способен делать. Нагнувшись и сев на корточки, я внимательно присмотрелась к лицу убитой женщины. То-то мне запах почуялся, когда я только вошла…. Аккуратно раздвинув пальцами ее губы, я провела по ним…. Поднеся уже собственные пальцы к носу, я получила ответ на вопрос капитана:

- Это растворимое снотворное,  они выпили его вместе с водой до того как пришли. Он дал им снотворное, вывел отсюда через ход в подвале, а затем убил. Попробуйте на месте убийства найти еще и сосуд, из которого они все пили, судя по запаху который примешивается это шампанское….

Меня довезли на полицейской машине до ворот виллы. Настроение было плохое. Что за ерунда! Понятное дело, что Мотылек просто притворился каким-нибудь арендатором, проявил обаяние, соврал про какую-нибудь акцию и пригласил всех этих людей. Уверена с мелкими исправлениями это так и было. Подобная история вполне в рамках человеческих возможностей. Но ведь не это скрывается за  истиной? Стоп…. Стоп! Что я сейчас сказала…. «Проявил обаяние»…. Чисто фактически на это способны и Фрай и Финн. Финн с его фантастической харизмой и Фрай с его аристократической внешностью. Так…. Вот оно «проявил обаяние»…. Обаяние, которое способно влиять на людей. Ему обучают дворян, актеров и шоуменов. Им владеет в принципе каждый харизматичный человек. Но когда это обаяние перерастает в оружие, его степень влияния на людей мгновенно возрастает. Если провести аналогию, религиозные лидеры превращают обаяние в поклонение и принуждение. Вот он ключ к разгадке Мотылька – обаяние есть дар. Проходя по аллее к двери, я заметила, что на пляжной веранде, Фрай сидел на стуле.

- Не сиди один и не смотри грустно за горизонт. Когда я вижу тебя таким, то у меня возникает чувство одиночества….. – я тихонько подошла сзади и обняла его за шею, положив свою голову ему на плечо.

- Привыкай, одиночество не покидало меня, с тех самых пор как ты уехала в Академию.  Джульетт я доверяю тебе, но пойми…. Каждый раз, когда ты уходишь, меня, будто демоны терзают изнутри. Я схожу с ума и не нахожу себе места. Мне в голову лезут самые страшные мысли…. – взяв мою руку, он до боли сжал ее. А затем поцеловал.

- Фрай, обещаю, все будет хорошо, пошли в дом…. – и почему ложь для меня так очевидна? Я врала человеку, которого любила и которого люблю, но так ли это? Что такое ложь в сравнении с сомнением? Когда мы любим, то ослеплены желанием. Все чувства внутри покоряются любви. А тело склоняется перед желанием. Мозг выключается, отдаваясь во власть страсти. Все остальные чувства будто затмеваются любовью. Так почему же, я не могу покорить в себе одно единственное чувство? Почему оно сильнее, чем любовь. И это чувство отвратительное и грязное порождает тысячу инструментов, чтобы скрыть себя. Один из таких инструментов ложь. Внутри меня ненависть была не покорима любви….

Вечером, после ужина, в гостиной остались Фрай и Эдриан. Фрай, как и полагается, ожидал от меня вопроса. Он давно почувствовал, что меня гложет любопытство. Поэтому спокойно одобрил меня:

- Эдриан, Фрай вы оба расскажите мне, что произошло с Хелли?

- Глупо было бы надеяться, что специалист по чтению эмоций не заметит, эмоционального провала в поведении Хелли. Джульетт, Хелли - баронесса де Больград. Внебрачная дочь барона Больград. Семья Больград выпускает вот уже третье столетие подряд одаренных финансистов и политиков. Безупречную репутацию этой семьи в нынешнее время поддерживала баронесса Больград. Женщина старой закалки и старых ценностей. Так вот тебе лучше меня известно, что в принципе в Архионе, главы родов не стесняются иметь внебрачных детей. Но в этой семье было иначе, баронесса холодная и расчетливая женщина, устраняла всех любовниц своего мужа без каких-либо проблем. Мать Хелли, скорее всего, была принуждена к связи с бароном, но мы мало знаем, так как сама Хелли предпочитает не вспоминать свое печальное детство….  – взгляд Эдриана стал затуманенным, а Фрай вздохнул, и я почувствовала дыхание печали.

- И, даже если мать Хелли не хотела этой связи, для баронессы аргументом это не стало….  – подвела я логический итог его рассказа.

- Не стало, но я не в силах до сих пор, определить какая из двух причин побудила ее на самом деле сохранить Хелли жизнь…. – Эдриан и правда не знал, точнее, сомневался, а в сомнении его можно увидеть не часто.

- Либо она хотела исполнить последнюю просьбу умирающей матери Хелли, либо использовала Хелли для шантажа и посадке своего муженька на цепь.

- Да, снаружи кажется, что скорее второе. Но, что за чувства внутри железной баронессы…. Следуя своему плану, баронесса забрала Хелли в семью Больград, официально заявив, что она внебрачная дочь, но признана. Представляешь, как потом девочке жилось в университете до знакомства с Фраем? Не говоря о том, что дома Хелли находилась под тотальным контролем и не выходила из своей комнаты, строго выполняя волю мачехи. Братья и сестры издевались над ней, высмеивали и не давали жить нормально…. – Эдриан затих, и я заметила, как забавно он передал слово Фраю – его бровь вопросительно поднялась в сторону Фрая.

- Я разглядел в ней талант, и пригласил заниматься у себя. Так мы и познакомились. Но знаешь, что меня поразило в ней Джулли, она не сдалась. Не дрогнула, оставалась всегда жизнерадостной и приветливой.

- Ты помог ей да?

- Эдриан и я поддержали ее, помогли заняться любимым делом. Вскоре она стала зарабатывать огромные деньги на производстве одежды, и могла позволить себе уехать из этой семейки. Сейчас Хелли живет в собственном особняке, она достаточно богата, умна и талантлива, чтобы мачеха не совалась в ее жизнь, а братья и сестры даже слово поперек не могли ей сказать….

Теперь я поняла многое о Хелли. Она была предана Фраю и Эдриану, она любила своих друзей и верила в их связь. Знала, что теперь никогда не будет одна, что ее поддержат и не оставят один на один с трудностями. Друзья стали для нее светом в темном царстве заточения в семье. Это как психологическая помощь, думаю, у нее было сильнейшее расстройство. А Фрай и Эдриан, Дитрих и Ролло, смогли вывести ее из этого состояния, повысить ее самооценку и помогли приобрести в жизни смысл.

- Это называется синдром психологического зацикливания. Поэтому она готова так самоотверженно хранить узы дружбы. Потеряй она их, сама перестанет жить. Я прочитала это по ее лицу, еще тогда, но не знала точно. Эдриан не оставляйте ее, она держится за эту связь, как за спасательный круг.

- Конечно, психолог наш доморощенный…. – ответил Фрай за него.

Фрай собрался наверх, заявив, что мы можем поболтать, сколько влезет, а он устал. При этом он поцеловал меня, и прошептал:

- Не сможешь уснуть, дверь в мою комнату не закрыта…. – я засветилась от счастья, а Эдриан неодобрительно хмыкнул.

Оставшись наедине с беспрекословным гением, я сразу почувствовала, что изменившееся отношение ко мне Эдриана выплескивается наружу. Он стал хвалить меня, чего раньше бы никогда не сделал.

- Ты и хакер, и неплохо разбираешься в человеческих эмоциях, и видишь будущее во снах…. Не слишком ли ты геройствуешь, детка? – мы все еще сидели на полу, я подползла к нему, и положила голову к нему на плечо.

- Я не герой Эдриан, и тебе это известно лучше, чем кому-либо. Я всего лишь натренированный и холоднокровный убийца. Мои жертвы называют меня «Богом Смерти». И за возможность судить и карать, я плачу слишком дорогую цену.

Он рассмеялся, разворошив рукой копну моих кудрявых волос. Вот его волосам можно просто завидовать молча. Длинные, но всегда гладкие, красивые, блестящие, мягкие и черные.

- «Бог Смерти», который не может избавиться от любовной привязанности к человеку, который был нежен и заботлив. Ты смешишь меня Джульетт!

- Ты осуждаешь меня!? – недовольно, я надула губы и нахмурила лицо.

- Нет, Джульетт я пытаюсь успеть стать твоим другом, а не судьей. Ты дорога Фраю и должна просто поберечь себя.

- Ты им уже стал Эдриан де Гор. Тобой же нельзя не восхищаться. Глубоко правильный, невероятно умный, и самое главное ты добрый…. Я знаю это, не строй такое непонимающее выражение лица!

Все они – Эдриан и Фрай, Ролло и Дитрих, Хелли, были воплощением идеальности. Воплощением будущего, которого желали все люди без исключения. И я желала будущего, в котором каждый из них осуществил свои мечты и изменил мир вокруг себя. Лукаво было говорить, что мне не хотелось прожить это время рядом с ними. Ложью будет нежелание увидеть будущее, таким, каким его сделают они. Но…. Всему есть но, для меня оно в том…. Что в мире, который они построят, мне, пропитанной ненавистью, нет места. Как и в душе Фрая. Моя игра с Мотыльком это финал как моей жизни, похоже, так и отношений с Фраем. Хотя где-то в глубине моей полумертвой души, я была рада. Мне удалось увидеть своими глазами и прожить отрезок своего пути, рядом с такими удивительными людьми. Благодарить за это надо Фрая. Интересно хватит ли мне времени, чтобы успеть выразить эту благодарность. Донести свои чувства, особенно когда в тебе доминирует ненависть, достаточно тяжело. Я постараюсь…. Или же…. Или я полностью отдамся кровавой шахматной партии, в которой победа – это все. Тогда Фрай будет наслаждаться сладкими грезами лжи, а я гореть в огне ненависти уже к самой себе.

 

12.

Дар – это сила медиумов. Дар черпается из энергии Ночи. У Пробужденных медиумов, из энергии связи с человеком. В мире людей не может существовать медиумов с одинаковым даром, это запрещено Богиней мира Ночи. Дар медиумов делится на физический и сознательный вид. Физическим даром можно изменять материю или причинять физический вред. Сознательным даром можно влиять физически, но изменять материю при этом невозможно. В случае комбинированного дара, доминирует только одна составляющая, от второй составляющей берутся только некоторые возможности. Чаще всего комбинированные и модифицированные формы дара встречаются у Пробужденных медиумов.  

 

В начале следующего дня проснувшись, я получила три сообщения на почту. Два от капитана Снеза. В первом он прислал отчет патологоанатома. Во втором, он описывал личность каждого убитого, а в третьем прикрепил список сделок с недвижимостью в Олексе за последние два месяца. Мои выводы более чем подтвердились. Мотылек обманом заставил этих людей приехать в Олекс, под предлогом покупки обширных территорий рядом с лесопилкой. Все они были менеджерами в строительных компаниях. Эти люди приехали ничего не подозревая, он притворился секретарем из городского управления. Предполагаю, что он рассказал им о системе подземных проходов и предложил посмотреть своими глазами, тут-то они и стали его жертвами. Они выпили шампанское за удачную сделку, уснули, и он убил их. Что ж слабовато для Мотылька, в плане мотива, если бы это было вполне обычное убийство серийного маньяка. Но это кусочек мозаики, причем для меня, крайне познавательной, судя по сему. Он подогревает мой интерес. Что за тайна, связывающая между собой дар, о котором шла речь в первом убийстве? Или это тонкий намек Мотылька, что он знает что-то обо мне большее чем…. Чем то, что я в принципе владею даром предвиденья…. И если мыслить реально, то о том, что империю создали Эренгер, а помогали им в этом медиумы – Боги Смерти из мира Ночи, знали, лишь высокопоставленные члены Императорского двора. А, я являюсь медиумом, похоже, по крайней мере, кое-кто так считает. Фрай знал эту информацию. А вот Финну узнать ее было бы труднее, но все-таки возможно. Чаша весов опять кренится в сторону Фрая, да?

- Нет, вы посмотрите, сегодня утро! А она работает! Неудивительно, что вы с Фраем так похожи! – Хелли распахнула дверь и влетела ураганным вихрем. Благо я успела сохранить все данные и выключить ноут, перед тем как она достигла моей кровати и со свистом бухнулась на нее.

- И тебя приветик. Хелли ты с утра пьешь что-нибудь? Судя по твоему лицу пачками витамины, которыми пичкает меня Эдриан? Тогда у меня логичный вопрос…. Почему тебе помогает, а мне - нет?

- Джульетт, сегодня я тебе устрою настоящий праздник. Для любой девушки новые вещи это просто класс, переде тем как мы сюда приехали, я забила весь твой гардероб модельными вещами! Сегодня ты точно не отвяжешься, мы меняем твой стиль! Для начала посмотрим как твой старый гардероб, чтобы понять тенденцию….

- Хелли не стоит, для тебя это просто удар! – я пыталась ее остановить.

Вывернув ящик из комода, Хелли взирала на все это, постепенно меняя эмоции с ужаса на отчаяние.

Две футболки без рукавов, плащ валялся рядом на стуле, джинсы, белье, белый длинный свитер и такие же, как у Фрая, только меньшего размера, хлопковые брюки. Аура мрачного восторга захлестнула Хелли, тихий смех наполнил комнату:

- Все нужно будет переделать! Прическу, стиль, базовые цвета, сиди здесь готовься, я к себе за наборами!

Видимо я попалась в очень опасную ловушку. Хелли была не просто опечалена, она, наконец, нашла способ уничтожить эту печаль. Пока она бегала, собирая фен и все свои принадлежности для создания красоты, я призывала на помощь терпение и еще раз терпение.  Заглянувший Фрай явно не собирался ее останавливать, а всего лишь заботливо принес мне завтрак из сухих булочек и травянистого настоя. Теперь в списке тех, кого мне хотелось непременно убить оказывался не только Эдриан, но и Хелли, которая с величайшим энтузиазмом принялась творить.

Пока я лежала с ног до головы обмазанная какой-то жидкостью, которая должна была насытить кожу блеском, Хелли распахнула огромный гардероб. Эту вещь в комнате я вообще не осматривала за ненадобностью. Выбирая вещи, ненужные она вешала на свободные места, а нужные кидала на кровать. При этом я следила за ней. Крайне преданная своему делу, она испытывала радость. Одежда это продолжение ее самой, ее целей, ее мечтаний. И, наверное, это хорошо. Хорошо, когда есть увлечение, которое становится твоей профессией.

- Джулли твой любимый цвет?

- Черный и аметистовый, как глаза у Фрая….

Они как будто бездонное озеро печали, уходящее в темные глубины. Эти глаза с самого детства одновременно пугали меня своим тотальным всезнанием  и привлекали своей необычайностью. Пока Хелли не заметила, я протянула руку к стакану с водой. Нужно было увидеть еще раз второе убийство Мотылька, чтобы понять, где и что искать и на что обращать внимание. Хотя нельзя сказать, что он будет детальным, но все-таки будет. Вот что смущало. Такого раньше не было, раньше я не могла видеть такие сны. Никаких намеков, на то, что связано с моей жизнью. Что-то менялось…. Нужно встретиться с Луцием. Он сказал уговорить Фрая…. Почему Фрай так не хочет нашей встречи? Он боится чего-то конкретного или просто ненавидит мертвого клоуна?

Сон о мотыльке был коротким, чуть меньше минуты, наверное, хотя до конца я так и не разобралась, как идет время в моих снах. Я еще многого не знала. Постаравшись максимально успеть, все запомнить и проанализировать, я перепрыгнула в следующий сон.

Ночь, тьма повсюду острая, болезненная. Мрачная и злобная, она будила внутри древние страхи. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что стою на дороге, где-то на обочине. Ночь обвивала горы, словно спускалась с них, вниз на дорогу. Живая ночь, в ней слышалось шуршание и крики тысячи странных существ, увидеть которых было нельзя. Или же это крики неупокоенных души? Ощущения во сне, примерно те же, что и в моем сне про двери. Так это мой собственный сон? Не будущее? – конечно же! Я могу думать, и слышу свой внутренний голос.

Внимательно проверяя все вокруг себя, я вдохнула запах, потрогала на ощупь траву, попробовала пробежаться…. Я знаю это место – наконец дошло. Это не просто мой сон – это мое прошлое. Дорога, ведущая из Архиона в Олекс. Скрытая горная тропа, которой никто не пользовался. Прежде чем я успела вспомнить о страшном создании с красными глазами, я начала просыпаться. Между сном и реальностью, маячила тень, в нескольких метрах от меня на шоссе. В костлявых пальцах зажат сверток, любовно прижимая куль, создание бережно заботиться о нем.  Красные глаза горели, светили как два фонаря во мгле, совершенно не проницаемой, но сладкой. Запах карамели и утренней росы, развеян в ночи.

- Джульетт! Ты что там уснула, а кто будет маску смывать! – медленно возвращая картинке в глазах реальность, я неожиданно обнаружила, что все конечности двигаются. Никаких онемений. Лишь боль во внутренних органах.

Толи я сознательно так сильно хотела остаться рядом с Фраем, что начала меняться. Но более вероятен вариант, что я превращаюсь в медиума, и это действие микстурки Луция. Я не верила  в первый вариант, подчиняясь догматам логики, а значит, принимая всю адекватность второго варианта. Но желание первого варианта было так велико. Как долго мне еще удастся строить из себя живую нормальную девушку? И кто первый из них поймет, насколько все далеко зашло? Долго выдавать себя за ту, которой я не являюсь, скоро будет не возможно. Мне хватало на это психологического таланта, знания людей и мотивов их поведения. Но мне не хватало на это смелости. Я возвращалась к тому, с чего начинала.

Может просто стоит поплыть по течению какое-то время и не задумываться над сложностью наших отношений. Хелли отправила меня смывать зеленоватую жижу с моего тела, вручив крем, банный халат и полотенце. С мокрыми волосами она усадила меня в ванной напротив зеркала.

- Нет уж милая, свою новую прическу ты увидишь только после того, как я закончу. А пока наденем  вот эти тряпочные очки с питательной жидкостью для век, держи глаза закрытыми.

- То есть все рассчитано на то, чтобы я вообще не могла отказаться да?

- Молчи черствый рационалист! То же мне девушка, с такими ужасными кудрями! Это давно уже не модно!

Мертвым мода не интересна.. Пока она меня стригла, а на глазах у меня было нечто, от чего даже шевельнуть веками было страшно, я предавалась размышлениям…. Кто такие медиумы? Изменяется ли вообще мироздание или изменяется мое отношение к нему? Боль проела рану, ненависть заполнила собой мое сердце, вытеснив оттуда жившую там любовь к Фраю. Меня можно считать старомодной. Полагая, что в сердце, которое испытывало хоть раз радость от убийства человека, любовь вселится, уже точно не может, я сознательно отдаляла себя от мысли «любовь»? Только вот, я опустилась еще ниже. Радость от убийства людей и наслаждение я испытывала только первое время. После определенного времени, видимо я потеряла всякую способность удивляться чему-то.

- Хелли как, по-твоему, я странная да? Фраю было бы лучше найти девушку из хорошей семьи, жениться на ней, она родит ему детей…. Так было бы лучше.

- Не говори чепухи. Да ты отличаешься, разительно. Плевать кончено на все твои странности, но отсутствие вкуса, дорогая вот что мне не нравиться! И не переживай так, ладно? Подумай сама, может и лучше, если бы он женился на благородной дворянке с хорошим семейным наследством и положением. Но своей невестой он выбрал тебя, разве это не главный аргумент? – независимо от того считали ли другие люди меня красивой и привлекательной, рядом с Фраем я всегда ощущала себя бледной тенью. Комплексы, выползавшие рядом с ним, связаны с его красотой и блеском, с его талантом, Фрай светился жизнью. А я купалась в море смерти и ненависти. Я не испытывала зависти к Хелли, и не осуждала ее. Но мне не думалось, что все ее попытки приблизить мою внешность к уровню красоты ее или Фрая,  будут успешными.

- Радость моя я закончила! Глазам своим не поверишь когда увидишь себя! – Хелли, явно пребывая на вершине блаженства, сняла с моих глаз эти примочки.

- Ты отрезала мои волосы! – Хелли сделала мне короткую стрижку, с неровно лежащими прядями, вообщем получилось что-то вроде ежика на голове. На затылке же кончики волос были длиньше. Абсолютно прямые волосы, как ей удалось их вообще выпрямить?

- Тебе не нравится, да!? – надо уже сказать хоть слово иначе, судя по степени смены ее настроения, сейчас расплачется.

- Хелли я была бы рада…. Но ты молодец, мне нравится, и я не скажу, что мне плевать, на то, что ты сделала…. Извини я даже толком…. – пока я пыталась подобрать правильные слова…. Отчасти я сказала правду, мне действительно тяжело испытывать человеческие эмоции и уж тем более…. Невыносимо выражать какие-либо эмоции кроме ненависти к другому человеку. Хелли уже была на грани слезливого ручья, и, обняв меня, все-таки разревелась. Мне не пришлось более ничего говорить, к счастью. Будучи человеком, с развитой фантазией, Хелли сама себе придумала оставшиеся слова, которые я должна была сказать, но не смогла бы. Умничка, она и правда, начинает мне нравиться.

- Джульетт…. Ты такая радостная, и я так счастлива, что смогла хоть что-то сделать для твоего счастья! Ты ведь так нуждаешься в счастье, в заботе и в друзьях! – на первый взгляд вылезали ее психические установки, которые она себе и создала. Эдриан подтвердивший мои выводы по поводу этого считал, что Хелли зациклена на заботе о друзьях, так как сама с детстве остро в них нуждалась. Но эти ее слова заставили меня задуматься над чем-то большим. Можно ли было считать Финеаса другом? В случае с Финиасом наши отношения пересеклись где-то на грани друзей и коллег по работе. Никто из нас не знал где границы, но каждый точно знал, почему их нельзя пересекать. Я научилась существовать, не доверяя никому, кроме собственного разума, а это значило, что и до сегодняшнего дня все осталось прежним? Друзья не были мне нужны, потому как я не пыталась изменить мир, для чего мне были бы необходимы друзья-соратники. У меня не было общего дела, которое я должна была с кем-то разделить. И я никогда не доверяла людям, я просто не нуждаюсь в них, так ведь? Ложь, очередная ложь которую поверхностно различало мое живое оставшееся внутри желание. Тот человек из моего сна, я остро, почти жизненно необходимо нуждалась в нем. И чем больше я думала об этом, тем невыносимее становилась даже сама мысль о разлуке….

- Пойдем Хелли покажем твою работу народу? – ее рыдания вовсе не то, что хотелось слушать. Да и хотелось, узнать реакцию Фрая. Надо задобрить его, потому как уже следующим утром, Мотылек совершит свое второе убийство. И даже если Фрай отчаянно не хочет этого, я должна продолжать игру. Не могу не признавать того факта, что, будучи эмоционально привязанной к Фраю, я совсем не могла определить одну вещь…. Его желание запретить мне эту игру связано с тем, что он просто хотел огородить меня от ужаса, как и раньше или же он Мотылек  и ему на руку заставить меня, принять поражение?

Настоящей мне, было плевать на реакцию остальных. И если подсознательные функции еще оставались, скоро и их вытеснит «Пробуждение». Луций не сказал мне этого, но я поняла это и так. Я многого еще не понимала, мне необходимо было срочно увидится с Луцием. Фактически мне было известно вот что, мое сознание, наполовину человеческое, то есть человеческая часть существует благодаря воспоминаниям, которые я храню. Полностью «Пробуждение» произойдет после заключения договора. Договора с человеком…. Значит ли это что тот ребенок из моих снов и есть носитель договора? Тогда как еще объяснить мое загадочное почти фанатическое желание обладать им?

Дитрих читал газету, уединившись в кресле ближе всего расположенном к лестнице. Ролло в это время плавал в бассейне, а Эдриан как всегда за своей чудо техникой. Начала волноваться, где ходит Фрай?!

- И только не говори мне Хелли, что эта трусиха боялась, что мне не понравится? – его язвительный голос я услышала позади себя. Он стоял, опершись на арку, видимо он выходил из столовой, потому что в руке держал яблоко.

- Замолчи! Я вовсе и не ждала, что тебе понравится! – эта его улыбочка зловредная и в тоже время мягкая. И тон,  которым он произносил свои шутки, может мне хоть раз обидеться? Хелли смеясь и пожимая плечами, удалилась к Эдриану и Дитриху, которые в очередной раз лицезрели нас как концерт по заказу.

- Неужели? – он оказался рядом быстрее чем я успела возразить. Прижав к себе, он прошептал еще более нахальным голосом:

- Твоя красота осталась бы для меня неизменной, но сейчас ты сияешь Джульетт….  – почему ему всегда удавалось так меня пленять? Я вообще кто? Эдриан, прав, какой я к черту «Бог Смерти»? Вероятно расставание с ним будет более болезненным, чем я себе представляла….

Самой адекватной реакцией была Дитриха, он похвалил Хелли, радостно поцеловал меня в щеку и заткнул рот Эдриану, который уже хотел отпустить ряд колкостей в адрес Хелли и меня. После обеда я увидела, что Дитрих спускается в гостиную с тем самым футляром, с которым он был в поезде в нашу первую встречу. Ролло вернулся из бассейна и чуть не сбил меня с ног, пытаясь выразить хоть как-то свою радость. Интересно, неужели он и правду чувствует это? Я вызываю радость?

- На чем играет Дитрих? Фрай говорил, что ты и Хелли играете на скрипке, Ролло я уже слышала….  – Эдриан который выпустил ноутбук, сидел на диване, а Хелли наслаждалась возможностью полежать у него на руках. Фрай с Ролло одинаково по-турецки сидела на полу, а я, завернувшись в плед ,села подальше от Фрая, в кресло.

- Сейчас ты все увидишь сама…. – тон Эдриана по отношению ко мне теперь был теплым, почти заботливым. Не таким заботливым как голос Фрая, когда мы наедине. В тоне Эдриана помимо этой немой нежности, читалась дворянская сдержанность и рассудительность свойственная одному Эдриану. Это мне нравилось. Фрай сумел выстроить отношения в своем «кругу доверия», идеально – больше чем друзья, но меньше чем любящие. И я увидела это. Ролло считал Фрая не просто другом, он относился к нему как к старшему брату. Тоже можно было сказать об отношениях Дитриха и Фрая с Эдрианом. Каждый из них в чем-то доминировал, но не подавлял друг друга, а наоборот помогал. И кончено же, удивительным было отношение Хелли к ним всем, она вроде бы, воспринимала их, как братьев, и они ее воспитывали как младшую сестренку. Но иногда она вела себя так, будто, она имеет на них некое большее право. В лучшем случае ее поведение принималось без слов, в худшем принималось за шутку. Этакая большая дружная семья.

Дитриха просто окутывал аромат красоты и покоя. Наверное, Дитриха можно было назвать совершенным произведением искусства, если бы люди вообще могли  быть искусством. В его внешности и в его лице не было недостатков. Но на его идеальную внешность, накладывался идеальный характер и идеальные мировоззренческие принципы. Не исключением была и его музыка, она была идеальным стимулом воображения. Ничего подобного мне не доводилось слышать, потому, как Дитрих достал из футляра длинную, тонкую, из белого дерева  флейту. Звуки сливались в мелодию очень плавно. Невероятно волшебные, мое воображение будто в сказке, а звуки из флейты Дитриха- это будто волшебная пыль, которая и создает волшебный мир моего воображения. Таким был Дитрих Фантенблоу – дворянин, флейтист, будущий финансист, красавец, и просто человек с высокоморальными принципами, с мягким и заботливым характером. Принц из сказки, которой никогда не существовало. Принц, печаль которого, наверное, смогла увидеть только я, будучи специалистом по чтению эмоций – Дитриха поражало поведение его настоящего старшего брата…. Тирана и негласного властителя Империи – Алексиса Фантенблоу, о жестокости которого сейчас уже бессмысленно слагать легенды. Алексис без жалости устраняет всех, кто становится у него на пути.

Вечер прошел на ура – после усыпляющей, волшебной игры Дитриха, мы смотрели кино до поздней ночи. После чего, Фрай проводил меня практически до кровати. Его взволнованное и раскрашенное радостью любви лицо, стало лучшим подарком на ночь. Мне не снились кошмары, я даже не видела сон про мотылька и его второй холст. Ну и ладно, однажды увидев один сон, я уже никогда не забуду его. Так что не стоит волноваться. Может мне, и правду удалось заснуть в абсолютно черной пустоте, не было ни одной картинки, ни одного сна. Мне потребовалось намного больше времени, чтобы осознать одну простую вещь…. Я давно перестала спать по-настоящему. С того момента как начала замечать изменения не подвластные людям, мое тело умирало, сознание менялось. Я и правда, не сплю вообще. Открыв этот факт чисто случайно, я конечно же прибывала в состоянии шока на утро. Думая, что ложусь спать, я всего лишь погружалась в просмотр снов, но не в сам собственный сон. Значит, сам процесс моего сна есть дар? Дар, которым я пользуюсь каждый раз, когда думаю что ложусь спать…. В поисках себя самой я потеряла в темноте дорогу, по которой шла. Мои глаза привыкли к ночной тьме, нет, они были такими изначально. Дороги в темноте ее и вовсе не существовало, как и света в конце этой дороги в принципе.

Открыв глаза с утра пораньше, я решила полежать еще какое-то время. Кости пронизывало острой режущей болью, как будто их распиливали бензопилой. Боль во внутренностях слегка поутихла, отступая на задний план. Я сама внушила себе, что не чувствую боли. Это не совсем правда, такую зверскую боль, которая отзывалась внутри меня, невозможно было не ощущать. Скажем так: реакция от моей боли, мне передается лишь наполовину. Но и этой половины достаточно, чтобы сломить волю обычного человека. Я не обычная, но рисковать не стоит – руки потянулись за микстурой. Понемногу боль отпускала. Зазвонил телефон:

- Мисс Джульетт…. Простите, что беспокою в столь ранний час….

- Капитан, неужто у вас что-то случилось? Прощу вас, так и быть, только если скажете что труп еще в воде…

- Нет, нет, что вы, мы ничего не трогали, как вы и просили в первый раз…. – бедный он испугался. Испугался того факта, что я знала о трупе в воде. Обо мне ходят разные слухи, сомневаюсь, что до него дошли утверждения, что я владею даром предвиденья. Поэтому его реакция держится на страхе. В его бредовых фантазиях – убийца либо я сама, либо я настолько умна, что просчитываю каждый ход.  Что почти, правда. Меня можно назвать косвенным убийцей, применимо конкретно к этим преступлениям. Ведь я заранее, во сне знаю, кого и как убьют, но тем нее менее не предпринимаю не единой попытки спасти «утопающего». Значит, я могу считаться соучастником преступлений Мотылька.  А насчет второго: наша игра не настоящие шахматы, в которых важно просчитать каждый следующий ход противника…. В нашей игре важнее просчитать собственный ход, чтобы выстроить дорожку правильных ходов, которые приведут к поставленной цели. Однако игра должна быть честной, и при этом нельзя совершить ни одной ошибки, иначе все будет бессмысленно. С этой мыслью, я собралась и сообщила  дворецкому, что сказать Фраю и куда я ушла. Пришло время ответного хода…. Только кто совершает этот ход, я уже запуталась…. Черные и белые фигуры смешались в нашей игре. И кажется, сейчас мы оба с Мотыльком играем фигурами одного цвета – цвета крови.

Капитан Снез был крайне осмотрительным, что прислал за мной машину. Меня привезли к реке, она протекала через весь город. На пересечении двух улиц, был построен каменный мост. Под мостом естественно и нашли труп. Мотылек выбрал удачное место, пространство под мостом было заметно лишь с одной точки обзора на этих двух улицах. Около магазина мистера Утормена. Он продавал рыболовные снасти и прочую ерунду для рыбалки. Мистер Утормен пришел к магазину раньше, и когда открывал витрину, наверняка увидел что-то в реке под мостом. Река была ограждена маленькими барьером из железных прутьев. Вниз под мост была протоптана узкая дорога. Чтобы окончательно размять свои кости, я перепрыгнула через барьер, и приземлилась уже внизу на гальке. Не высоко метра три, но мне думалось, что даже такой обычный прыжок дастся мне тяжелее, из-за болезни. Если медленную смерть вообще можно назвать болезнью. Но, нет, прыжок дался мне крайне легко, в воздухе я была как рыба в воде. Стоит увеличить ежедневную физическую нагрузку. Капитан разговаривал с помощником, патологоанатом стоял в сторонке, дожидаясь распоряжения начать работать. Весь его облик говорил две вещи – он, как и все люди его профессии, не приемлет общество людей, и сейчас ему хотелось убедиться в том, что ему действительно достанется интересный экземпляр.

- Доброе утро капитан! У меня отличное настроение, ничего не находите странным?! – ошеломляя их свои поведением, я сразу же перешла к действию, чтобы еще раз посмотреть насколько капитан недалек в плане своего развития.

- О мисс Хайт вы уже здесь… Отрадно, о чем это вы?! – непонимающе он устремился ко мне.

- Взгляните на труп внимательно, вас ничего не удивляет, а? Вы все-таки достаточно некомпетентны, да?! Все просто…. Вы не замечаете тенденции: второе убийство подряд, Мотылек проявляет великодушие – он даже не пытается скрыть личности убитых. Этого его характерный подчерк как серийного убийцы. Но это убийство отличается от предыдущего. Прошлые пять жертв были скрыты от глаз общественности, вам позвонили анонимно и сообщили о трупах. А здесь Мотылек расположил труп так, чтобы его непременно увидел бы кто-нибудь из прохожих, рано или поздно…. Оденьте перчатки и достаньте из карманов пиджака убиенного гальку и камни….

- Камни?

- Да, да камни, чтобы труп не перемещало слабое течение реки. Иначе труп бы перенесло влево и прибило бы в область, которая практически не доступна для глаз людей и неизвестно, сколько бы он здесь пролежал. Даю вам последний шанс реабилитироваться капитан, почему маньяк хотел, чтобы труп непременно увидели свидетели? – я видела свое отражение в испуганных глазах капитана. Я говорила ему об убийствах с такой легкостью и улыбкой на лице, что он просто был выбит из колеи. Его привычные устои о тех, кто «творит добро», а именно такими он считал дворян и Академию, рушились. Ведь вместо того, кто защищает людей, он видит перед собой лишь безумного посредника зла.

- Простите мисс Хайт….

- Почему вы все время просите прощения? Вы искренне, судя, по-вашему лицу считаете себя виноватым, хотя на самом деле, думаете, что я отвратительна, да? Вы не понимаете капитан, как такой ум как мой, может работать против людей? – нагловато, я приблизилась к нему, похлопывая по плечу. – Я вам расскажу, почему, только вам, а то это секрет…. – еще более развязно, я позволила себе, положить руку ему на плечо. Была ли моя вспыхнувшая ненависть истинной болью, или это прихоть полумертвеца?

- Я была странным ребенком, знаете, в силу своего ума мне было не интересно общаться с обычными людьми…. Так вот в школе, сначала меня считали изгоем, потом они просто перестали обращать на меня внимания. И меня вообщем-то все устраивало…. Пока мне не исполнилось восемнадцать, к тому времени моя семья переехала  в Хадель-Вилль. Хоть я и была, скажем так, оторвана от общества. Мои добрые родители хоть и приемные, люди были великодушные…. Мы переехали, я их очень любила, знаете….  И вот одним прекрасным днем, ничего не подозревая, я уехала на каникулы к бабушке…. Эти днем, моих родителей раскромсал на части маньяк, просто так, ради веселья. Он хотел повеселиться, знаете. Понаблюдать за реакцией тех, кого он считал глупее себя…. Так вот капитан Снез, самое ужасное не в том, что он убил их…. А в том, что случилось после. Вот такие детективы как вы, бездарные, никчемные и тупые, заявили в тот день, восемнадцатилетней девушке, что не могут поймать убийцу ее родителей, в силу органичности своего ума….

- Простите…. Я…. – кажется, он совсем разволновался, чувствуется у него проблема с сосудами, лицо краснеет, и пот выступает на лбу.

- Не просите прощения больше никогда, особенно у меня…. Из-за таких как вы, я стала такой отвратительной, какой сейчас, капитан, вы меня видите. Не просите прощения, вы его не заслуживаете, как и все люди, одна лишь ненависть, вот ваш удел…. А теперь вернемся к нашему делу…. Мотылек понял, что я помогаю вам, и сменил стратегию. Он оставил труп на виду, лишь для того, чтобы посеять хаос…. Один свидетель видевший труп,  перескажет всему городу. Люди начнут бояться, и начнется паника. Такой маленький город как Олекс в мгновение ока погрузится в хаос…. А серийному убийце легче всего убивать людей, которые находятся в панике и не видят ничего, кроме желания спасти свою шкуру. Хаос, ясно вам! Хаос! – все теперь он точно, ничего не сделает, будет выполнять каждое мое поручение.

- И…. И как же нам остановить панику? – он спросил это, когда я уже снова опускалась на корточки, чтобы получше разглядеть картину. С надеждой в голосе…. Нет уж, я что, все за него должна делать?!

- Капитан Снез…. Мотылек серийный убийца, «творец хаоса»…. Вы служитель закона, то есть «творец порядка». Вот и творите порядок…. Это ваша работа. Теперь я задаю вопросы, помните мои золотые правила?! – издевательски напомнила я. – Как, по-вашему, от чего скончался наш клиент, имя которого мы пока в силу вашей медлительности не узнаем…? Хотя в принципе, мне знать его имя, как и фамилию, как и род деятельности, вообще не нужно…. Так как дело мы имеем с серийным убийцей, и Мотылек своих жертв выбирает произвольно, никакой взаимосвязи здесь нет. Но ради соблюдения приличий, не можем же мы звать его, например, труп номер семь, да?

- Узнаю мисс Хайт, непременно, я уже поручил это помощнику. Если взять в расчет следы на его шее, и покраснения на коже, он был задушен…. – нет, Мотылек не так прост.… Оставить такую явную улику, это ложный след. Но капитан видимо надеялся, что все-таки в кои-то веки блеснул эрудицией, и меня это обрадует.

- Ответ не верный…! – я аккуратно, палочкой, подцепила край рубашки убиенного, чтобы стали видны сине-желтые синяки на запястьях. Расстегнув пуговицы, на груди, капитан обнаружил синяки и кровопотеки по всему телу. – Без вскрытия, определить его причину смерти будет нелегко. Но, одно могу сказать с достоверностью, эти кровопотеки похожи на ожоги…. И не на простые ожоги, капитан не делайте, такое идиотское выражение лица…. Похоже, будто через его тело пропускали электрические разряды, но я могу ошибаться в силу многообразия вариантов….  Так ладно вылавливаете его, отчет по вскрытию мне переслать, и еще капитан готовьтесь к худшему…. – нужно было указать на тот факт, что это не последнее убийство, я же не могла сказать, что точно знаю, что будет еще три убийства.

Сев в машину, прислонилась лицом к холодному стеклу. Закрыв глаза, мы вновь остались один на один – я и черная пустота. Может быть, мне только кажется, что я совсем одна? Это бесконечное чувство одиночества гнетет меня. Но я никогда не осознавала почему? Вроде рядом был Фрай, человек, который любит меня, и не оставит одну. Для меня он построил и открыл целый новый мир, мир окружавший его. Тогда почему я чувствую себя одинокой. И это чувство одиночества другое. Будто бы это не я испытываю одиночество, а кто–то еще, а я просто попала под ветер этих эмоций.

«- Боишься меня? – будто бы ответила пустота на призыв моих мыслей.

- Почему я должна бояться тебя? – глупо разговаривать с пустотой внутри себя.

- Согласна, глупо и скучно, именно так сейчас, я ощущаю себя внутри тебя… Ты должна бояться меня, потому, что я другая Джульетт…. И когда пробужусь я, ты умрешь….  – черная пустота сильнее, чем мой страх. Не боюсь и вообще пошевелиться не могу, и почувствовать ничего не могу!

- Ты это другая Джульетт? Джульетт медиум, да?

- Да… Истинная Джульетт одна из самых сильнейших медиумов рожденных в мире Ночи. Мне пришлось переродиться в мире людей человеком, чтобы пройти долгий путь…. Приобрести вновь сильное тело, обрести свою мощь и невероятный дар, а еще, конечно же, обрести потерянную часть души и исполнить свое предназначение…. Твоя великолепная интуиция, и способность видеть осколки будущего во снах есть часть моей силы дара….

- Рожденная из ничего, рожденная для смерти, вот смысл моей личности, вот смысл меня?

- Нет, твое предназначение не только в этом, и твоя жизнь не бессмысленна. Ты сосуд моей личности, ты накопление огромного количества опыта, который понадобится мне, на его основе я смогу стать личностью, совершенно отличной от тебя, но при этом я смогу избежать твоих ошибок. Твоя жизнь не бессмысленна, ведь ты могла чувствовать, испытывать и ненависть, и любовь, привязанность и разочарование. Ты сама очень  умная личность, ты всего этого достигла сама. Ты успеешь выполнить все свои желания, но если даже ты не успеешь достигнуть, то чего желаешь, в качестве подарка я помогу тебе…. И исполню то, чего ты так жаждала, на протяжении всего это времени. Отмирая постепенно, твоя личность, возможно, успеет увидеть конец истории Мотылька.

- Ты более сильная и красивая, наверное…. Все знаешь и практически все можешь, значит, в это отведенное для меня время, я постараюсь прожить его так, чтобы стать еще более благородной почвой для твоего пробуждения…. – печально, как, печально…. Я это не я, и я никогда не была я.

- Хочешь узнать, почему медиумов люди иначе называют Богами Смерти? Ответ очень простой…. Мы способны лишь уничтожать, или изменять материю. Создавать из мельчайших первоэлементов материи мы ничего не можем. Эта тайна жизни и ее зарождения не подвластна даже нам. Мы не можем создать жизнь, мы можем лишь отобрать ее или полностью изменить…. Мы Ложные Боги, но так сильны в своих возможностях, что вынуждены ими быть.

- Тот человек из моего сна… Ты испытываешь к нему больше чем любовь, эти чувства выплескиваются из тебя и перемешиваются внутри чувств моей личности. Значит я, Джульетт человек, и правда могу любить только Фрая?

- Все вы люди желаете любви и избавления от одиночества…. Но знаешь.… В этом пожалуй, мы похожи, да, пока ты еще человек ты можешь любить только его. Ты это ты, и твои чувства не относятся ко мне.

- Я встречу его, человека из сна, и ты пробудишься, а я умру?

- Носитель договора, он один способен пробудить меня…. Не будь такой пессимистичной, я же уже сказала тебе, твоя личность умрет постепенно, и я дам тебе возможность исполнить собственные желания….

Я, все еще я – открыла глаза, и попросила, чтобы полицейский, что подвозил меня, остановился. Мне захотелось, прогуляться, подышать утренним воздухом. Второе убийство Мотылька было простым, способ убийства был подан мне на блюдечке. Но загадкой этого убийства было утверждение – является ли способность убивать людей электрическими разрядами одним из даров медиумов, как и в предыдущем его великолепном расчленении? Что ж, после всего услышанного мной в черной пустоте собственной души, которая оказалась еще и другой, спящей внутри меня личностью…. Мне остается лишь воспользоваться советом и не боятся использовать отведенное время на полную катушку. Почему-то желание увидеться с Фраем пересилило желание насладиться красотой тишины и природы Олекса. Теперь, после разговора с той, другой Джульетт, мне стало легче отделять свои желания от прорывавшихся и доносившихся до меня словно ветер, ее желаний. Боги Смерти значит, а я-то мнила себя Богом Смерти? Нет, быть такими как медиумы, это обречь себя на вечное бремя…. Я же могла быть с Фраем, я могла быть с ним…. Я все еще человек, пускай человек, совершивший немало ужасного, но я остаюсь собой до того момента, пока не произойдет судьбоносная встреча.

Хотелось плакать. Странное забытое чувство, почти не ощутимое для такой как я. Мои желания исполнятся....  Я шла с обрыва по шоссе, ветер с моря развивал волосы, но был уже не холодный. Сосны в лесу на противоположной стороне дороги, будто солдаты у дворца…. Стояли неподвижно, охраняя вход в лес. Джульетт человек и Джульетт медиум, обе жили внутри моей головы. Страх сковывал, мои движения стали замедленными. Я не боялась смерти, и даже отчасти желала ее, чтобы стать сильнее. Но Джульетт медиум пугающе сильна. Медиумы внушали людям страх свои существованием.

- Фрай! – он шел ко мне на встречу, от виллы. Срываясь на бег, я припала к нему.

- Тихо, тихо, может не стоило оставлять тебя одну? Что случилось, Джульетт ты вот-вот расплачешься? – крепко обняв меня, своими холодными пальцами он успокаивающее поглаживал мою шею и плечи. Прошло, этот мнимый страх, ушел. В объятьях любимого существа, уходит всякий страх. Именно поэтому люди стремятся быть с кем-то связанными.

- Спасибо Фрай, что пошел меня встречать. Я думала, ты расстроишься, когда поймешь, что я ушла с утра без предупреждения….  – мало, мало времени осталось…. Мысли в моей голове путались, нет, это не те слова. Даже если Фрай окажется мотыльком, здесь и сейчас он не мотылек. Он просто любимый Фрай, нужно найти слова…. Почему я не могу сказать ему то, чего хочу?

- Джулли детка, ты пугаешь меня. Я ведь могу и не выпустить тебя с территории виллы в следующий раз…. – отклонив меня, он приподнял мой подбородок, нежно продолжая рукой гладить мою шею.

- Сегодня…. И только сейчас…. Фрай, останься со мной – слегка подтянувшись на мысочки, моя рука дотронулась до его груди. Прикоснувшись к его губам, и разомкнув его губы языком, я сама поцеловала его. Со всей страстью и любовью, я хотела, чтобы он услышал мои чувства, через этот поцелуй я попыталась сказать то, чего не могла произнести вслух. Моя рука ощущала бешеный ритм его сердца, он был взволнован моим поведением и рад. Его аметистовые глаза светились нежностью и счастьем. Что еще я могу сделать, чтобы он был счастлив?

- Ты становишься слишком милой, не уверен, что смогу и дальше держать себя в руках…. Пошли в дом, у нас запланирована широкая программа на сегодня.

До обеда мы, разбившись на пары, играли в теннис. Первой парой по жребию, были я и Дитрих, Ролло играл с Фраем, Хелли достался Эдриан. Дитрих выиграл у меня с разгромным счетом. Я никогда не играла до этого в теннис. Правила, конечно, запомнить было легко, но вот играть. У меня другой уровень физической подготовки, я не обладаю достаточной ловкостью, и у меня поставлена сила удара. Поэтому моя игра становилась похожа на соревнование – убей мяч или убей Дитриха мячом. Во втором сражении Фрай, также проиграл Ролло, и я с радостью насладилась возможностью поседеть с ним, пока шла третья битва. И Хелли и Эдриан оказались профессиональными игроками в теннис, поэтому игра была зрелищной, если не считать общения между ними:

- Сукин сын! Ты думаешь, ты у нас во всем идеальный, а я тебя сейчас сделаю! И будешь моим рабом на весь оставшейся день! – импульсивная Хелли, любила и ненавидела Эдриана в равной степени. Любила как старшего брата, как заботливого человека, который скрывался за маской холодной рассудительности. И ненавидела за то, что он красовался тем, что, наверное, умел все и не любил проигрывать.

- Сначала…. Будь добра выиграть…! Баронесса Хелена! – Эдриан выдохнул, отбивая очередную, мощную подачу Хелли. Он знал, что самая язвительная колкость в адрес Хелли, которая выводила ее из себя, это статус ее положения, и полное имя.

Эта битва не закончилась бы никогда, если бы Фрай не объявил ничью, всем уже хотелось на обед. После обеда, до самого вечера, мы слушали игру Эдриана на скрипке. Сравнивая музыку Эдриана с музыкой Фрая, я бы назвала Эдриана более техничным. Он был мастером техники – в игре не чувствовалось не единого ошибочного, лишнего или не слаженного звука. Как и он сам, музыка его была сдержанной, холодной, рассудительной, но вместе с тем, умиротворенной. Будто бы музыка его скрипки нашла источник чистой красоты и черпала из него вдохновение. Я ушла наверх пораньше, чтобы прочитать отчет по второму убийству. Как и ожидалось, все мои первоначальные мысли подтверждались. Странное убийство, которое не вписывается в общий контекст его преступлений. Но наша игра построена на пяти разных убийствах и смысл – найти изюминку. Успокоившись на этот счет, я выпила одну таблетку снотворного. Даже с хорошим снотворным я проснусь минут через двадцать, так что не страшно.

Картину третьего преступления, во сне я увидела совсем расплывчато, я только поняла, что будет убита женщина. Но почему-то угол обзора моего сна все время концентрировался на часах. Большие напольные часы. Значит на кону игры в этот раз у нас загадка со временем?

Яркая картина коридора вновь возникла перед моими глазами. Я была в этом коридоре, я сама шла теперь по нему, не где-то свысока наблюдая за идущей девушкой. Я была ей. Ровном счетом никаких изменений в уже привычном кошмаре не было. Эти изменения витали внутри, и почувствовать их было сначала сложно, пока я не увидела голубую дверь. У двери стояла девушка. Девушка, только внешне чем-то напоминающая человека, но намного красивее. Ее кожа светилась внутренним блеском, а все тело разукрашено переливающимися, словно живыми татуировками. Татуировки двигались, и меняли свой цвет. Короткие, черные волосы  идеально оттеняли ее лицо. Оно лишь отдалено было похоже на мое. Злая, сухая полуулыбка, к краям глаз подходят завитки татуировок, спускаются по щекам и смыкаются где-то на шее. Зрачки ее глаз узкие как у кошки, насыщенного черного цвета, а радужная оболочка вокруг них, красная. Алые глаза, будто алые бриллианты. Медиумы – это Боги. Эта девушка и была Богом, тень самой Смерти…. Очень гибкое тело, мускулистое. А пальцы, до чего же изящны были ее пальцы, каждый палец изрисован татуировками, а ногти немного удлиненные и крайне острые, как у хищника. Инверсия – вот что это было, во сне произошла наша инверсия. Раньше она шла по коридору и только у двери, я встревала в ее действия – и оказывалась в слепящем свете. Теперь все изменилось – я бежала к двери по коридору, а кровавую ручку повернула она. Это место…. Сон – это определенный уровень в нашем сознании. Уровень, где моя и ее личность пересекается, место, которое хранит наши общие воспоминания. Вот почему этот сон так важен, он реален для нас, так как это место нашего будущего слияния. Медиум медлила открыть дверь, незримые связи, связывавшие ее с мальчиком за той дверью, были чудесны. Их чувства сильные, насыщенные, яркие, преданные. Больше чем любовь, больше чем преданность, медиум преклонялся перед тем ребенком. Но вместе с преклонением они были словно обоюдно влюблены  друг в друга. На каждом вздохе ребенка билось ее звериное сердце. Одна душа, единые чувства, и единый разум – вот что такое медиум и хозяин договора. Вперед, еще два шага – аура ее чувств, была направлена только в одну сторону, она могла испытывать весь фонтан эмоций и чувств только к одному человеку. Запах лунных цветов – пряный и воздушный, заполнил меня. Аромат другого мира, мира вечно цветущего и мира где гармония природы поддерживается силой темных соблазнительно красивых существ. Джульетт медиум – из ее тела исходила сила, могущественная ненависть. Сила циркулировала во всем ее теле. Я видела, что ее прекрасное обличие человека скрывает еще более таинственную форму – форму животного медиума. И эта форма совсем другая, в мире людей нет ничего более таинственного, необъяснимого и столь притягательного.

- Джульетт ты будешь всегда со мной? – голос мальчика шел из-за двери. И опять волна ее чувств достигла меня – преданность, любовь, и страсть его голос вызывал в ней просто бурю эмоций.

- Конечно…. Ра…. – действие снотворного кончалось, меня выбрасывало из сна, и я не могла его досмотреть и услышать имя «носителя договора». Медиум, она страдает, страдает из-за вынужденной спячки внутри меня и разлуки с ним. Мне был не ясен лишь непонятно откуда взявшийся голод после «Пробуждения» и запах человеческой крови. Последним ароматом, который запомнился мне, был запах лунных цветов…. Испарившись за минуты, он будто перетек в металлический привкус крови…. Теперь я понимаю – медиумы животные и помимо любви и горести разлуки, они также испытывают острый голод….

Жгучая боль растеклась по всему телу, внутри клокотал ненавистный всепожирающий огонь смерти и разложения. Хорошо хоть ничего не занемело, это позволило мне в считанные минуты добраться до микстуры и остановить приступ. Почему дверь Фрая так далеко? Слезы, так долго сдерживаемые мною…. Мне хотелось расплакаться, только когда он обнимет меня…. И прежде чем я распахнула его дверь, слезы уже сами потекли. Так долго копившиеся во мне любовь и скрытое чувство страха, все это вылилось в слезы. Все же я пока еще обыкновенный человек. Комната Фрая была похожа на мою – кровать, большие окна, гардеробная – творение Хелли. Ни картин, и ни- каких лишних вещей, Фрая раздражали ненужные вещи. Он вдохновлялся простотой. Он сидел на полу у распахнутого окна. Возможно, в комнате даже было холодно. Таким потерянным, и уставшим я давно его не видела. Сидя на полу, Фрай смотрел в черную пустоту за окном. Вокруг него полукругом разбросаны ноты, он писал музыку…. Фрай знал…. Не Эдриан ему сказал, он просто знал, инстинктивно догадывался сам, что мы не сможем быть вместе, и это сводило его с ума. Я думала, что совсем не люблю его, и что я всего лишь принимаю любовь за доброту…. Но оказывается, мои чувства смешивались с чувствами, спящего во мне медиума, и может я по-настоящему его люблю? Теперь уже невозможно выяснить или понять…. Но это и не важно, сейчас мне хотелось побыть с ним, заглушить его печаль и перепрыгнуть растущую бездну между нами, хотя бы на эту ночь…. А дальше чувства Джульетт медиума, которая до безумия предана любви к своему хозяину, возобладают надо мной, и я больше не захочу совершить, то чего хотела сейчас.

- Иди ко мне? – в темноте блеск его аметистовых глаз был едва различим. Фрай, который сомневается, и Фрай который в раздумьях смотрит на меня, одинок…. Пока я еще человек, хочу насладиться закатом этих счастливых моментов, когда мы еще можем быть вместе.

- Хочу остаться с тобой….  – рыдая, в дверях, говорила я, мой голос упал, я тоже сомневалась. Но я решаюсь, потому что хочу этих чувств, пока еще могу хотеть. Ведь медиумы ничего не желают, кроме исполнения желаний хозяина.

- Здесь холодно….  – он даже не пытался меня успокоить. В своем нормальном состоянии Фрай, попытался бы меня утешить. Это был край – край наших отношений. Острый край – Фрай узнал, что я скоро умру. Я же узнала, что на самом деле меня ждет превращение в существо тьмы. Для нас обоих зияющая дыра в душах заныла от боли  - Фрай впал в необъяснимый ступор, я же рыдала как ребенок. Ужас происходящего в самоиронии нас самих. Наша же гордость, осложнит эту боль и усилит в тысячу раз…. На утро каждый из нас проснется, будто ничего не случилось. Фрай станет привычным, улыбчивым, заботливым и все также будет отпускать саркастические шутки в мой адрес…. Я же снова стану Джульетт – идеальным сотрудником Академии – никогда не плачет, и ничего не чувствует. Так пускай эта ночь останется приятным воспоминанием, чтобы смягчить боль, разлитую в наших сердцах…. И я шагнула в его холодные объятья….

 

Медиумы способны общаться между собой посредством невидимых связей в сознании. В мире людей от этой способности остались лишь крохи – медиумы могут ощущать присутствие  друг друга на расстоянии. Боги и Богини мира Ночи – самые сильные медиумы. Но их власть над другими не нарушает свободы остальных медиумов. Потому что каждый медиум сам по себе Бог. То, есть, не связан ни чем и не подчиняется никому, медиумы были рождены из самой ночи, у них не было создателя. Их родила вечная Ночь из частичек величественной тьмы. Богиня мира Ночи считается всевластной лишь для того, чтобы поддерживать уникальность мира Ночи, как естественного слияния красоты и вечности. Участь Богини быть всегда связанной обязательством сохранять мир Ночи и питать его своими чувствами и красотой. Считается что Богиня мира Ночи, также связана с источником всезнания.

 

13.

Я всегда хотела стать сильнее, хотела отличаться от людей, я хотела быть выше всех. Смотреть свысока и вершить собственное правосудие. Все эти вещи не давали мне возможности чувствовать себя нормальной рядом с Фраем. Но, как только я смирилась с тем, что стану действительно совсем не похожей на людей, мои ценности изменились. Возможность насладиться последними радостями моей и без того не счастливой жизни, превысила все и месть и жажду причинять людям боль…. Я была готова умереть, осталось лишь выиграть битву с мотыльком, и узнать правду какой бы она ни была. Кто были мои настоящие родители? Почему убили моих приемных родителей? И кто же лишил меня, пускай и не долгой, счастливой жизни человека?

За завтраком Хелли и Ролло развернули бойкую битву за вкусные сандвичи с ветчиной. Эдриан читал газету невозмутимо и спокойно. Дитрих же, я и Фрай обсуждали, что будем делать вечером. Сошлись на пикнике на веранде и запуске фейерверков. Так как Фрай был в приподнятом настроении, улыбчив и вообще, похоже, довольным жизнью, я решила, что самое подходящее время спросить:

- Фрай, я хотела бы увидится с Луцием….  – Эдриан мгновенным движением опустил газету. Я постаралась сказать это между прочим, как вполне обычную просьбу. Ни прошения, ни требования я пока не вкладывала в эту речь.

- Это исключено…. – в его ответе я не ощутила приказа или утверждения. Он будто прослеживал мою тактику и вел себя также, спокойно и обыденно.

- Но не ты ли утверждал, что Луций может что-то знать о моей настоящей семье?

- Я не утверждал, а предположил, не коверкай мою речь. Да возможно Луций сможет извлечь для тебя какую-то информацию из своей бесконечно гениальной головы…. Но даже если эта информация существует, Эдриан сам встретится с Луцием, и передаст его слова тебе…. – уж после вчерашнего, как он может быть так жесток ко мне?!

- Почему я не могу встретиться с Луцием? Он и я свободные люди, так почему мы не имеем права просто поговорить? Кто ты такой чтобы запрещать мне?! – вот теперь я уже разозлилась, глаза Фрая блеснули. Вместо ответного гнева, на него находило еще большее спокойствие и твердость. Мне никогда не удавалось поколебать его невозмутимость.

- Луций признан в Империи не только гением, но еще, лучшие врачи признали его невменяемым. Семья де Гор, до сих пор финансирующая его исследования, в целях безопасности никого не пускает к нему, разрешение дала твоя любимая Академия. Так, что лишь Эдриан, так как он является наследником компании, может общаться с Луцием….

- Ты хочешь заверить меня, что Архимаг настолько невменяем, что не может говорить со мной, это ложь! Фрай не строй из себя короля вселенной, я хочу, увидится с ним!

- Он не тот, кем ты его считаешь! – Фрай повысил голос, в его спокойном поведении появилась суровость и строгость. Фрай подчинял людей своим влиянием, ему не нужно было применять силу. Он умел показать свое превосходство, даже не прикасаясь к тому, кто пытался с ним спорить.

- То есть ты и не отрицаешь что он медиум! Может тебе и все равно Фрай, но принять тот факт, что я «спящий» медиум, тебе все-таки придется, мне нужно увидится с Луцием….  

- Ты ведешь себя как дитя, неужели ты не можешь оказать на меня психологическое давление? Вас в Академии учили всяким приемам, как довести человека до нужной кондиции, разве нет?

- Ты прекрасно знаешь, что ничего подобного делать на тебе или на ком-то из здесь присутствующих я не буду….

- Неужели? Джульетт, я разрешу тебе встретится с Луцием, но не сейчас, хотя бы когда он будет более менее в адекватном состоянии, если это возможно. Учти, я делаю это только ради того, чтобы ты могла узнать о себе все, что хотела. Я лишь хотел оградить тебя от ненужной и болезненной информации, которую этот клоун может считать «важной»…. – он скрывал что-то, выражение лица, и то, как сухо он опустил брови, говорило о скрытности в речевом обороте.

- «Важной», позволь мне самой решить что важно, а что нет. Я уже не девочка, о которой тебе приходилось печься в детстве. Меня больше не нужно ограждать ото всего….

Нужно было немедленно уйти из под его осуждающего взгляда. Пускай готовят пикник, а я пока погуляю в одиночестве…. Хочется привести голову в порядок. Неужели я все еще верю в причину и следствие, и это после всего, что я о себе узнала. Фактически на меня не действуют обычные человеческие догматы поведения… Особенная, уникальная, но кто?  Я, нынешняя и живая это шаблон, для меня будущей. Как такое вообще можно осмыслить? Почему, будучи готовой умереть, еще совсем недавно я не сожалела. А сейчас в меня прокрались сожаления? Я не хочу расставаться с Фраем…. И злюсь еще сильнее, когда он не понимает меня. Мое поведение напоминает раненное животное, я мечусь из одного края в другой. Мои чувства непонятны даже мне самой, как он может утверждать, что знает, чего я хочу? Дом начал приготовления к большой вечеринке на веранде. Сегодня выдалась хорошая погода. Небо чистое, тучи разогнаны морским ветром, еще холодным, но уже по-весеннему живым. Высоко в небе солнце, слегка разогретыми лучами, ласкало прибой. Надев поверх рубашки Фрая, в которой я так и ходила со вчерашней ночи, свой длинный белый свитер, я направилась на пляж. Слегка отдалившись от веранды, на которой вовсю шла подготовка, устроилась на песочке.  Мои босые ноги не чувствовали холода, только ощущение шершавости песка.

Вернуться назад? Хотелось ли мне вернуться назад, сожалела я на самом деле о потерянном времени? Могла ли прожить обычную человеческую жизнь рядом с Фраем, не поддавшись желанию мести? Как бы сложилась наша жизнь не поступи я в Академию? Я бы не стала мучиться чувством вины, от совершенных преступлений, и не стала бы считать себя обузой для него. Любовь, его безграничная любовь, смогла бы помочь мне утешить боль. Вполне возможно, я бы никогда и не пробудилась как медиум, так и не встретив носителя договора. И мы могли бы навсегда остаться вместе…. Но я сама уничтожила этот сценарий, поддалась скрытому во мне желанию мести, стала использовать свой дар на полную катушку. Потом количество моих жертв уничтожило мою способность боятся расплаты, породило во мне жажду крови и убийства. И затем я дошла до последней стадии разложения человечности – я механически стала убивать. Без эмоций, без жалости, без чувств, и тем самым дала возможность силе спящей внутри меня расти. Я сама выпустила другую Джульетт, и я сама желала быть ею. И вина за все произошедшее теперь лежит только на мне. Раньше, я думала, что виноват убийца, отнявший жизнь моих родителей.  Не отними он, что-то важное, никогда бы мне не пришлось встать на этот путь во тьму…. А сейчас, осознавая, что если бы я хотела выбраться на свет, смогла бы. Ведь мои родители вряд ли хотели такой участи для меня…. Их души успокоились бы, найди я в себе силы жить дальше. У меня не получилось даже рассмотреть такой вариант. Решение, принятое в одночасье под гнетом ненависти и жажды мести, загубило все. Теперь жалеть уже поздно, и остается лишь наслаждаться последними мгновениями счастья, которое я обрела слишком поздно….

 Фрай был так жесток со мной  утром, потому что я была жестока с ним вчера. Да я пришла к нему и провела с ним вместе ночь. И он не мог не ощущать, что это было словно прощание, пытаясь подавить его боль, я лишьсделала ему еще больнее. Последнее время ошибки для меня не редкость….

- Ты сидишь в одиночестве? Все чаще меня посещает мысль, что тебе вовсе не хочется быть рядом с кем-то? – Эдриан, конечно же, пришел он. Похоже, он единственный кто был в силах разрешить любую задачу. Сев рядом, он обнял меня за плечи, а я положила ему голову на плечо.

- Ты ведь ему ничего не говорил?

- Джульетт, Фрай сам все понял. Твое поведение говорит само за себя…. – мне стало холоднее от столь разрушительных слов.

- Я теряю его Эдриан,  чем ближе я к разгадке, чем ближе к новой себе…. Тем дальше от Фрая…. 

- Ты не потерять его боишься, ты боишься, что он возненавидит тебя….  – Эдриан конечно был прав, его ум умел находить из совокупности фактов истину.

- Отчаянье Эдриан, он в отчаянии, что не может мне помочь, я провела с ним всю ночь. И чувствовала в каждом вздохе отчаянье…. А мне ли не знать…. Что отчаянье может породить только ненависть…. Не хочу закончить свою жизнь, и ощущать ненависть от единственного любимого человека…. – уткнувшись в его плечо, я не боялась ощущать себя слабой, пришло время, наконец, быть слабой, беспомощной. Пускай хоть в конце жизни я буду чувствовать себя девушкой, которой нужна помощь. Эдриан не был холодным, нет, он просто был раним, поэтому ограждался от всех стеной своего положения. На самом деле он добр, также добр, как и Фрай, видит и понимает более чем обычные люди. Эдриану нет дела до людей, иначе он бы никогда не стал заниматься наукой.

- Глупая, он хочет счастья тебе, и все ради этого отдаст. Но если нельзя ничего сделать, он примет все как есть. Как принял твой уход однажды, так  примет и то, что ты можешь умереть, или переродиться в нечто совершенно отличное от тебя нынешней. Это же Фрай, забыла! Он любит тебя…. И будет любить любой. Будь рядом с ним до той поры пока это возможно…. Большего он не в силах от тебя требовать….

Если бы Эдриан когда-нибудь полюбил бы, то этой девушке посчастливилось бы быть с самым классным парнем во всей Империи. Эдриан никогда не давал слабину, от того казался мужественным. Но стоило только ему оказаться рядом с тем, кто может проявить к нему заботу и доверие, Эдриан таял. Становился ранимым, заботливым, и добрым, слишком добрым, этим они был похожи с Фраем.

- Эдриан де Гор ты знаток женского сердца? Твоей невесте несказанно повезет…. Я хотела у тебя кое-что спросить….

- Может, в таком случае, бросишь Фрая и выйдешь замуж за меня? – пошутил он, я засмеялась вместе с ним, после чего отрешенно подумала, что не успею ни за того, ни за другого.

- Создадим шведские семьи. Я с вами, а Хелли с Дитрихом и Ролло…. – настроение у меня заметно прибавилось. Эдриан поддержал  меня и внушил веру в завтрашний день. А теперь и эти шутки….

- Я не против, сегодня же обсудим это…. Скажу Фраю, что идея была твоя…. Ладно, ладно, шутка! Что ты хотела узнать? – в интонации Эдриана появилось волнение, как и у Фрая. И это настораживало, будто оба они скрывали секрет, известный только им двоим.

- О Ролло. Его семья, чем они занимаются? Он рассказал вам, как мы встретились…?

- Ты спасла его от недружелюбных землячков…. Тебе интересно узнать, почему он сам не дал им отпор, хоть и мог? – вздохнув как отрешенный, Эдриан стал говорить тише. – Ролло, барон де Костаньер. Его семья занимает достаточно высокое положение в Архионе. Блестящие политики и военные выходили из этой семьи. При Императорском дворе Эренгер они сыскали гордость и славу. Но в нынешнее время эпоха царствования принадлежит Алексису Фантенблоу. Ролло с детства вбивали догматы совести и преданности служения Империи и ее народу. Готовили его к государственной и военной службе. Когда же отец Ролло скончался, из-за внезапной и тяжелой болезни, то главой рода стала баронесса де Костаньер. Молодая, красивая и очень амбициозная женщина…. Алексис Фантенблоу стал оказывать на приближенные ко двору семьи соответствующее давление, чтобы снискать себе сторонников своего режима. Баронесса только тогда поняла, как все изменилось, и что теперь семья, которая верна Императору это редкость.  Теперь они партнеры нашей компании, баронесса строит университеты и научные центры по всему миру. А Ролло оставил военную службу, и пошел учиться. Ролло поклялся больше никогда не использовать свои военные навыки против людей, даже если это будет угрожать его жизни.

- Именно это я увидела в тот день. За свою жизнь он не боялся, больше всего переживал, что причинит боль людям…. Люди такие глупцы, из последних сил они готовы защищать свои идеалы, даже ценой своей жизни. Это неестественно и противоречит инстинкту самосохранения…. Эдриан, ведь ты тоже родился необычным, отличным от людей? Ты тоже считаешь, что все люди одинаково глупы?

- Да, я так считаю, но люди не перестают удивлять меня этим. Они борются даже тогда, когда у них нет сил. И люди действительно образуют собой систему знаний, которую я не знаю. Если на этом свете Джульетт есть что-то, чего я еще не знаю, моя жизнь не бессмысленна….

- Эдриан ты считаешь себя самым умным, а как же Луций? Он твой учитель верно?

- До него, Джульетт, мне далеко, он видит реальность совсем по-другому…. Я благодарен ему за то, что он выучил меня, но сейчас ему нелегко. В мире, где каждый из нас должен выбрать только одну сторону, его разрывает сомнение, ты поймешь почему…. Если Фраю хватит сил отпустить тебя к нему…. – проведя по своим волосам, Эдриан притворно рассмеялся. – Я заговорился…. Пойдем, нас уже ждут.

Почему Эдриан так вел себя? Они с Фраем скрывали что-то, не хотели, чтобы я узнала. Выбрать сторону да? Значит, в мире намечается как минимум война, а как максимум его разрушение? Чего так жаждет Алексис Фантенблоу и чего добивается тот, кто может все? Дворянский мир ждут потрясения похлеще, чем убийство предыдущего Императора и его жены. Алексис не остановится просто так, если он медиум, то им движет лишь ненависть и жажда причинить людям страдания…. Стоило мне вернуться, как Фрай немедленно заключил меня в объятия. Заставив меня еще раз разрыдаться, он попросил прощения. Даже будучи убийцей, я могла плакать. Удивительно.

Солнце пригрело воздух, мы веселились весь день. Вспоминая прошлое, мы сидели на летней веранде. Ролло страдал от наигранной любви к Хелли, все остальные знали, что она шутит, и поэтому смеялись над обоими. Дитрих фонтанируя эпитетами, рассказывал о своих путешествиях в юности. Фрай и Эдриан ограничивались забавными и казусными историями о своем преподавании в университете. Мистер Лин по просьбе Хелли принес ее скрипку. Музыка Хелли походила на ветер. Задорный, богатый эмоциями, веселый, радостный весенний ветер. Такой была ее игра – радостной, интенсивной, блещущей разными цветами радости и любви. Изнутри Хелли словно выливался фейерверк. Она сама была этим фейерверком. Ее радость раздражала, тяготила, но привлекала к себе своим теплом и наивностью.

Раскрывая за эти дни все карты своей жизни, я решила быть честной с самой собой. Так мне думалось, я смогу отличить свои чувства, от чувств «пробуждающейся Джульетт». Позволит ли мне это разложение вещей по полочкам, определить, чего я еще хочу? Главное же это поможет мне понять почему? Правда жила внутри моих воспоминаний. Я хотела быть сильной. Жажда власти и силы, превосходства над всеми людьми – вот первое что породила во мне ненависть.  Поддавшись страсти, и обретя силу, я вступила на путь тьмы своими ногами. Разве не так? Правда только теперь, в самом конце, я осознаю, что знаю истину…. Вся истина давно мне известна, я лишь отрицаю ее существование, не желая смотреть в ее искаженное лицо. Искаженное, зараженное, страшное лицо. Лицо, которое отражало меня саму в зеркале. Убийства, ненависть, жажда возвышения над людьми, желание мести и снова убийства. Возжелав быть сильной, я обрекла себя на такую жизнь? Обычная человеческая жизнь виделась мне, как необыкновенно скучная и вело текущая река. Мне до страшной боли во всем теле, хотелось что-то сделать, вырваться из этой тоски. И вот ура, решение, которое пришло само собой, в одиннадцать лет я стала видеть кошмары о будущем. О чудо, какая отличительная черта верно? Что она дала мне? Боль, отстранение от общества и еще большую ненависть к людям. Ничего более…. Затем подарок судьбы…. Убийство моих родителей, я вырвалась из клетки сомнений и тесноты, человеческой данности, потеряв при этом одну из бесценных вещей…. Взамен – ложная свобода, и еще большая ненависть…. Затем, обучение в Академии и служба в агентстве специальным детективом. Последняя и самая разрушительная стадия моей деградации. Я убила себя сама. Джульетт медиум могла бы и не пробудиться никогда, но я хотела этого. Я убила себя прежнюю, чтобы дать волю ей, безжалостной и всесильной. Тогда бы мое ненасытное, эгоистичное желание чего-то необычного, наконец, было удовлетворено? Осталось совсем не долго, чтобы узнать ответ на этот вопрос.