Павлик и Валя

Те дни навсегда остались для Павлика и Вали незабываемыми, сказочно-прекрасными… Остались тем, что бывает лишь однажды… и запоминается на всю жизнь.

Они приехали в Крым на Морской фестиваль, который не так давно стал проводится на Южном берегу. Народу на побережье собралась уйма — ведь фестиваль был очень популярен. Были здесь и Яся, и Алька, и Артём, и другие друзья ребят. Родители Павлика и Юли — Артём и Тоня Воробьёвы остановились у сестры Артёма Наташи Корабельниковой. А родители Вали в доме бабушки и деда Яси Фирсовой, где Яся с родителями жили до переезда в Москву. Так получилось, что взрослые уехали по срочным делам, а Юлька, Яся и Данька — младший брат Вали, Алиса и Пашка Корабельниковы увязались в поездку с родителями. И Павлик с Валей на пару дней остались в доме одни (Наташа и Игорь велели Вале перебираться ночевать к ним).

Последнее время отношения Вали и Павлика стали меняться. Ребята по-прежнему оставались близкими и неразлучными друзьями, с удовольствием проводили вместе время, но… Что-то изменилось. И дело было не в тех новых чувствах, которые они испытали друг к другу почти год назад на далёкой планете Тейна, разыскивая таинственный огнецвет… Нет, дело было не в них…

В отношениях мальчика и девочки, по-прежнему дружеских, как-то незаметно исчезла доверчивость. Даже скорее не доверчивость, а доверительность, так свойственная детской дружбе. Они по-прежнему испытывали добрые (и даже нежные) чувства друг к другу, но что-то мешало… Какая-то недосказанность…

Валя стала часто замечать, что в отношениях к ней Павлика появилась напряжённость. Как будто он чего-то боялся, стеснялся… Между ними стала появляться дистанция, грозящая перерасти в разобщённость. Что-то угнетало Павлика, охлаждало его прежнюю эмоциональность и непосредственность. Да и сама Валя ощущала какое-то неуловимое чувство, порождающее в ней… нет, не отчуждённость, а какое-то напряжение в отношении мальчика. Приземлённость, как выразилась бы сейчас Юлька. Это неуловимое, но гнетущее чувство мешало прежнему доверию между Павликом и Валей.

«Наверно мы взрослеем», — печально вздохнула Юля, когда Валя поделилась с ней своими чувствами.

Павлику тоже было нелегко. Он чувствовал, что в отношении к нему девочки стала проскакивать незаметная, но ощутимая холодность. Это иногда задевало его, ведь они — Павлик и Валя — привыкли во всём доверять друг другу. А сейчас это доверие медленно, но верно исчезало. Валя вдруг стала отдаляться от него (хотя, может быть, это только казалось впечатлительному и эмоциональному мальчику). И Павлик не мог найти этому объяснения. Он и сам чувствовал какую-то неловкость, занозой вонзившуюся в их искреннюю и нежную дружбу.

Они ещё не знали, что в те ласково-тёплые южные вечера это странное, казавшееся им неестественным, отчуждение благополучно разрешится, и в их дружбу вновь вернётся прежняя искренность.

А началось всё довольно буднично. Валя пошла в душ. Дверь она не заперла потому, что девочке просто в голову не пришла такая глупая с её точки зрения мысль — запереться в ванной. И от дуновения воздуха из расположенного рядом с дверью вентиляционного отверстия дверь приоткрылась.

Валя, хоть и заметила это, но не придала особого значения и, намылив мочалку, принялась с удовольствием мыться нежной ароматной пеной.

«Да ладно, — махнула она рукой. — Не будет же Павлик за мной подглядывать, в самом деле!» Хотя при этом девочка почувствовала некоторую неловкость от возникшей ситуации.

Неожиданно Валя заметила, как в щели приоткрытой двери мелькнула тень.

«Наверно, это Павлик прошёл мимо на кухню или веранду», — решила девочка. Но вдруг что-то кольнуло её… Это Павлик… Мысль о мальчике пронзила Валю. Девочка, замерев с мочалкой в руке, пригляделась… Кто-то действительно стоял в коридоре напротив двери. И смотрел… Новое дуновение из забранного ажурной решёткой отверстия под потолком приоткрыло дверь ещё немного… Это был Павлик. Мальчик, не ожидавший движения двери, отпрянул и бросился в коридор… Но времени было достаточно, чтобы Валя успела разглядеть его. Она испуганно сжалась, пытаясь прикрыться руками и мочалкой, и вглядываясь в щель между дверью и стеной… Но в коридоре уже никого не было.

«Может мне показалось?» — спрашивала себя девочка, не в силах поверить в произошедшее. Но нет, она явно видела Павлика, отпрянувшего от двери… И глядевшего на неё широко распахнутыми глазами.

Валя быстро смыла пену и, кое-как завернувшись в полотенце, выглянула в коридор. Никого. Слышно, как в комнате работает телевизор… Валя захлопнула дверь и защёлкнула задвижку. Но теперь всё удовольствие от тёплых струй душа исчезло…

Девочка не могла прийти в себя от поступка Павлика. Как он мог, ведь она полностью доверяла ему! Как мог совершить такое предательство! Он подглядывал за ней! В душе! Смотрел, рассматривал её тело! В ту минуту Вале очень захотелось выбежать из душа и закатить Пашке звонкую пощёчину!

Наскоро одевшись, Валя выбежала в комнату, пылая праведным гневом и… остановилась… Павлика нигде не было. И это спасло девочку от непоправимого и несправедливого поступка. Ведь у Павлика и в мыслях не было обидеть или оскорбить Валю…

***

Павлик и сам не мог понять, как это произошло… Ведь вся эта неловкая ситуация возникла совершенно случайно. У него и в мыслях не было ничего непристойного — Валя была для него другом, девочкой, к которой Павлик испытывал нежные и искренние чувства.

Павлик смотрел телевизор, когда Валя отправилась мыться. Он и не думал подглядывать за девочкой. Просто захотелось пить, и Павлик пошёл на кухню налить лимонада. Ванная комната выходила в коридор, где сейчас было темно, и мальчик сразу заметил светлую щель приоткрытой двери.

«У Вали дверь открылась, — подумал Павлик. — Ей же холодно будет — на улице ветер, в дверь дует!»

И Павлик просто подошёл, чтобы закрыть дверь. Но случайно повернув голову, скользнул взглядом по щели… И увидел Валю… с наслаждением подставляющую лицо и плечи тёплым струям душа. И Павлик замер у двери, поражённый неожиданно нахлынувшим на него новым, неизвестным ему чувством…

Казалось бы, что нового он мог увидеть в обнажённой девочке? Ведь Валя и Павлик купались и загорали вместе нагишом, как и все дети… Но сейчас Павлик был просто заворожен открывшейся ему картиной. И ничего непристойного в его мыслях не было. Он был восхищён. Никогда до этого он не замечал красоты и совершенства человеческого тела, и был просто заворожён, очарован открывшейся ему картиной. И мальчик смотрел, не в силах оторвать глаз от этой, казавшейся ему неземной, красоты…

В чувство Павлика привела коснувшаяся его плеча дверь… И только тогда мальчик понял весь ужас своего положения… Понял, увидев испуг и растерянность в карих глазах замершей от неожиданности Вали… И бросился прочь…

«Что я натворил! — Павлик готов был под землю провалится от стыда. — Что я наделал!!! Ведь Валя доверяет мне, как себе! А я… Я…» Схватившись за голову, мальчик опустился на стул возле кухонного окна.

«Что же делать? Как я теперь посмотрю ей в глаза? Как?! — Павлик сидел, раскачиваясь на стуле, не в силах поверить в произошедшее. — Я подглядывал за ней в душе… Как… Как последний негодяй…»

Мальчик посмотрел в окно на погружённый в темноту переулок. Ему захотелось выбежать на улицу и выть… Выть!!! Выть на Луну от отчаянья и безысходности!!!

«Что я наделал!»

Дверь в ванной хлопнула, и Павлик услышал быстрые шаги босых ног. Валя пробежала в комнату. Надежда мальчика на то, что она не разглядела его в темноте коридора, а просто испугалась открывшейся двери, рухнула. И Павлик, не в силах вынести позора и стыда, кинулся прочь, в темноту улицы. Остановился он только в саду. И, обняв ствол старой яблони, беззвучно заплакал, как маленький ребёнок. И так и стоял, уткнувшись лбом в шершавый ствол, пока не почувствовал, как на плечо легла такая знакомая тонкая ладошка…

***

Валя устало опустилась на диван. Гнев улёгся, и в душе наступило опустошение.

«Как он мог? — вновь задавала девочка себе вопрос. — Почему он смотрел на меня? Зачем? Разве он ни разу не видел меня совсем раздетой? На речке, на даче? Да в душе, наконец!» — Валя вспомнила, как год назад на Тейне, в первый день пребывания на базе, они, после вылазки в окрестности станции, извозившись в липкой смолистой глине, пошли в душ все сразу, вчетвером: Павлик, Юля, Яся и Валя. Потому, что буро-жёлтая глина, богатая кальцием, ела кожу… Да и Юлька рассказывала, что они с Павликом никогда не стеснялись друг друга. Им просто не приходила в голову мысль, что брату и сестре нужно что-то скрывать… Что же заставило Павлика смотреть на неё? Смотреть как…

«А как? — неожиданно задала себе вопрос Валя. — Как он на меня смотрел?»

И Валя вновь вспомнила произошедшее несколько минут назад. Павлик смотрел на неё, но… Но в его взгляде не было ничего такого, чего девочка могла бы стыдиться. Взгляд Павлика был удивлённым, даже изумлённым, очарованным, восхищённым, выражавшим массу других эмоций… И у девочки не было причины стыдиться хоть одной из них. Павлик был восхищён, очарован ей и только лишь… Очарован настолько, что просто выпал из реальности.

И Валю внезапно охватил жгучий стыд. Но не оттого, что Павлик увидел её без одежды. А от собственного далеко не благовидного поступка, совершённого ей позавчера, в первый день приезда. Вале было очень стыдно признаться в этом, но она тоже подглядывала за Павликом. Мальчик принимал душ на втором этаже, в мансарде. А там в кабинке было окно, выходившее в сад. Павлик забыл (а может тоже просто не подумал) занавесить его и не видел Валю, стоявшую в темноте сада…

– Значит тебе можно, а Пашке нельзя? — спросила сама себя девочка, чувствуя, как горят щёки и уши.

– Но я же девочка! — возразила себе Валя.

– А он мальчик… И что? Ты этим оправдываешь себя? Пашка-то хоть раскаивается, наверное, а ты?

– А что я?

– Полюбовалась на голенького мальчишку и спокойно пошла домой ужинать, — Валя готова была провалится от стыда! Ну зачем она только это вспомнила!

– А я раскаивалась — мне было очень стыдно! Я обещала, что больше так не буду!

– Обещала себе. А Пашке не призналась. Смелости не хватило!

Валя вздохнула и вдруг вскочила, спохватившись: а где же Павлик?! Она уже полчаса сидит здесь, а его нигде нет! Валя подбежала к окну и, выглянув в сад, увидела фигуру мальчика, уткнувшегося головой в старую яблоню. Плечи Павлика часто вздрагивали. И Вале вдруг стало нестерпимо жаль друга. Ведь что он, в сущности, сделал? Просто случайно увидел её… Валя вздохнула: да, то доверие, с которым они относились друг к другу, вдруг ушло…

Валя подошла к мальчику и положила ему руку на плечо:

– Павлик, пойдём домой. Я ведь не сержусь на тебя. Честно.

– Валь… Я не хотел, честно. Это случайно получилось…

– Пойдём домой, а завтра поговорим. Пойдём, пожалуйста, — и Валя, взяв Павлика за руку, повела его на веранду.

Остаток вечера прошёл скомкано. И Павлик, и Валя чувствовали неловкость от недавнего происшествия.

За ужином Павлик сидел, опустив голову и избегая взгляда девочки. Несмотря на все уверения Вали в том, что она не сердится на него (мало ли что бывает), он чувствовал свою вину в произошедшем. Ведь он не должен был поступать так. Он подглядывал за девочкой… Павлик понимал, что теперь их и так усложнившимся отношениям пришёл конец. Уже не будет той лёгкости, доверчивости, искренней детской дружбы, связывавшей Павлика и Валю до сегодняшнего злополучного вечера. Валя уверяет, что не сердится на него… Ей просто жаль старого друга. Но она никогда не простит его. За такое не прощают… И Павлик решил: завтра он найдёт повод и уедет домой. Он не может больше, не смеет оставаться рядом с Валей.

В душе Вали царило тоже смятение, что и у мальчика. И ей было даже в чём-то тяжелее. Ведь о проступке Павлика девочке стало известно. А вот Павлик о её — Вали — поступке не знает. И, несмотря на всю свою честность, Валя понимала: ей никогда не хватит смелости признаться в этом. И поэтому ей никогда не доказать мальчику, мучившемуся своей виной, что её отношение к нему не изменилось. Что она готова простить ему это неловкое и нелепое происшествие… В котором, отчасти, была виновата и сама.

– Павлик… — Валя судорожно сглотнула, пытаясь начать разговор. Она посмотрела на друга. Павлик всё также сидел, опустив голову, и не смея взглянуть на неё. — Павлик, я хочу поговорить с тобой… — Валя не знала, как ей начать, не могла подобрать правильных слов.

– Я пойду спать… Спокойной ночи… — тихо проговорил Павлик, всё же робко взглянув на девочку. И надо же было в тот момент Вале отвернуться! И Павлик, увидев, что она смотрит в сторону, расценил это по-своему, посчитав, что Валя просто не хочет видеть такого негодяя, как он. А девочка всего-то посмотрела на закипающий чайник. Но, повернувшись обратно, она увидела лишь спину Павлика, удаляющегося в свою комнату.

– Павлик! — хотела было крикнуть ему вслед Валя, но поняла, что сейчас это не имеет смысла. Павлику просто нужно пережить сегодняшнее происшествие, подумать… И тогда он поймёт, что Валя по-прежнему его друг…

«Ну, посмотрел на меня. Ну и что?! Пусть бы хоть весь вечер на меня смотрел! Нам нечего скрывать друг от друга!» — запальчиво подумала девочка.

«Он поймёт…» — прошептала про себя Валя. Сидеть одной на кухне не хотелось, и девочка тоже отправилась в комнату, намереваясь лечь.

«Павлик сейчас всё обдумает и всё поймёт… А утром я поговорю с ним. Скажу ему всё, что нужно… И всё снова станет, как раньше», — успокаивала себя девочка.

Сон не шёл, и мысли Вали вновь и вновь возвращались к сегодняшнему вечеру. Павлик смотрел на неё… Смотрел восхищённо, не так, как порой мужчины смотрят на женщин. Он смотрел на неё… Так, как смотрят в музее на прекрасные творения античных мастеров. Он впервые осознал, что Валя не просто девочка, подружка. Она ДЕВОЧКА, будущая женщина, прекрасное и нежное творение природы, которым можно любоваться и восхищаться…

И от этой мысли Валя внезапно почувствовала смущение. Не стыд, а именно смущение.

«Неужели я и правда такая красивая, что Павлик был просто заворожён мною? — подумала Валя, ощущая, как горят щёки. — Или я просто кажусь ему красивой, потому что… Потому, что Павлик неравнодушен ко мне? А ведь, в сущности, какая разница. Ведь всё равно получается, что для него я — самая прекрасная девочка на Земле. Вот поэтому он так мучается. Он корит себя за то, что посмел осквернить своим, пускай и случайным проступком, чистоту того образа, который он видит во мне».

«Но что такого плохого в том, что он увидел меня без одежды? — вновь размышляла девочка. — Ведь это прекрасно. Человеческое тело — это совершенное творение природы, так всегда говорит мама». И Валя вновь представила, как Павлик подходит к двери и, случайно обернувшись, видит её под тёплыми струями. И в этот момент девочка вдруг поймала себя на мысли (поначалу очень смутившей Валю), что такое внимание Павлика её не стесняет, а наоборот, приятно ей. И она понимает чувства друга. Ведь ей (Валя вновь почувствовала, как горят от стыда уши) тоже иногда очень хочется увидеть Павлика раздетым. Очень…

«Если Павлик действительно был так очарован, увидев меня… Так пускай смотрит в открытую, а не подглядывает, мучаясь потом от чувства вины!»

Эти, показавшиеся Вале очень нескромными, мысли (хотя они были также невинны, как невинно само детство) вызвали в душе девочки новое щемяще-сладкое чувство, будоражащее и притягательное.

Валя вдруг почувствовала, что ей стало ужасно жарко и душно… Она откинула прочь одеяло, с удовольствием ощущая, как струящаяся из открытого окна ночная прохлада нежно обволакивает её тело, постепенно наполнявшееся сладкой истомой.

«Как хорошо, что у нас сейчас не принято носить никакой ночной одежды, как в старину», — подумала Валя, неожиданно поймав себя на озорной мысли, вызвавшей у девочки улыбку и едва не заставившую её рассмеяться. Она вдруг представила, как в комнату входит Павлик и застаёт её в таком виде… Ужас! Валя даже испугалась смелости своей фантазии, мигом натянув одеяло до самого подбородка.

«Нет, Павлик никогда не войдёт ко мне без стука», — подумала про себя девочка. Конечно, когда они были младше, Павлик мог запросто забежать к ней. Но сейчас, когда они подросли, в нём появилась деликатность. И именно поэтому, зная характер своего друга, Валя была убеждена в случайности проступка Павлика.

Она прислушалась. Из комнаты мальчика доносилось посапывание.

«Спит, — улыбнувшись, подумала девочка. — Пускай поспит, у него был очень трудный день. А завтра… Завтра всё будет хорошо». И с этими мыслями Валя уснула.

***

Утром, зайдя в ванную и раздевшись, Валя подошла к зеркалу. Посмотрела на свою ещё детскую, едва только начавшую формироваться фигурку, которая обещала в будущем превратить её в красивую, прекрасно и гармонично сложенную женщину.

«А ведь я действительно красивая, — улыбнувшись, подумала про себя Валя. — Неудивительно, что Павлик был так очарован мной!»

И девочка внезапно почувствовала, как её лицо, уши заливает жар. Она поймала себя на мысли, что ей очень хочется, чтобы сейчас сюда вошёл Павлик и увидел её… раздетой… Она подошла к двери, чтобы закрыть защёлку, но вдруг остановилась. Посмотрев на дверь, Валя не стала запирать её…

Сегодня утром что-то очень беспокоило девочку. Что-то пошло не так. Проснувшись под утро, она услышала, что Павлик не спит. Он ворочался, вздыхал… И у Вали тревожно ёкнуло внутри. Но потом она вновь уснула, и тревога как-то забылась.

И сейчас что-то заставило её спешить. Быстро накинув халат, девочка выбежала из ванной. И вовремя. Потому, что в этот момент Павлик, уже одевшись и обувшись, намеревался выйти из дома.

– Пашка, ты куда!? — с тревогой крикнула Валя. И эта тревога прозвучала так искренне, что Павлик остановился, с удивлением глядя на девочку.

– Я… Понимаешь, я… — попытался объяснить Павлик.

– Пашка, ты что? Ты с ума сошёл?! Куда ты собрался? — на глазах Вали выступил слёзы. — Павлик…

– Валь, я… Я не могу… Понимаешь… Не могу… — глядя в пол, пробормотал мальчик.

– Что ты не можешь, Пашка? Ну, увидел меня голышом в душе. Ну и что?

– Валь, но ты же… — Павлик не понимал, что происходит с девочкой.

– Что я? Я-то ничего, а вот что ты задумал, глупый… — Валя схватила его за руку и потянула в комнату. — Павлик, мне нужно поговорить с тобой. Обязательно. Пойдём в комнату, — девочка сказала это так строго, что Павлик вынужден был подчиниться.

– Павлик, мне нужно тебе сказать…

– Валя, я… Я, честно, больше не буду… Это случайно… Я просто хотел закрыть дверь… Думал, что тебе будет холодно, дует…

– Павлик, дай я скажу! Если я не скажу сейчас, я больше не смогу решиться!

– Я слушаю…

Валя открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Как начать? Как объяснить?

– Валя, ты успокойся. Я просто хотел уехать домой. Я думал, что ты обижена… За то, что я…

– Павлик, я правда тебе так нравлюсь, да? — Валя смущённо потупилась.

– !?

– Ведь ты просто увидел красивую девочку. Ты раньше просто не замечал, а сейчас вдруг увидел… И был так очарован этим, что не мог оторваться… Ведь так? — Валя посмотрела на друга.

– Да… — с трудом проговорил Павлик, густо покраснев. — Я сам не знаю, как это получилось…

– Значит, я была права и не ошиблась, — улыбнувшись, ответила Валя.

– Ты, правда, так думаешь? — с надеждой посмотрел на неё Павлик.

– Правда. Я ещё вчера хотела тебе сказать, но ты был так расстроен…

– Извини.

– Павлик, помнишь на Тейне? Когда мы извалялись в глине?

– Конечно помню. Мы чуть не залили весь домик, потому что взялись беситься в душе! — рассмеялся Павлик, вспомнив их тогдашние проделки.

– Тебя ведь совсем не смутило, что мы, три девочки и мальчик, пошли мыться вместе?

– Нет. Я как-то и не подумал тогда…

– А сейчас… Разве что-то изменилось?

– Мы выросли.

– Если и подросли, то совсем чуть-чуть. Это было меньше десяти месяцев назад, совсем недавно, — улыбнулась Валя приятным воспоминаниям.

– Вообще-то да, — согласился Павлик. — Но к чему ты клонишь?

– Паш, ты только пойми меня правильно. Я вчера испугалась не тебя. Я просто подумала, что за дверью кто-то чужой. А когда увидела тебя, ты уже убежал… Я… Мне… — лицо Вали стало пунцовым.

– Говори, Валя, — успокоил её Павлик.

– Меня совсем не смутило, что ты смотрел. Наоборот…

– То есть как это — наоборот?

– Мне, наоборот, было даже приятно, что ты смотришь на меня! — быстро выпалила Валя, опасаясь, что ей не хватит смелости признаться Павлику в этом.

– Тебе…

– Мне было приятно, что ты смотришь на меня, — уже спокойно повторила Валя, чувствуя, какой огромный камень упал с её души.

– И ты совсем не обижена? — Павлик не мог поверить в услышанное.

Валя отрицательно помотала головой.

– А теперь умывайся, и пошли готовить завтрак, — девочка направилась к кухне.

Пока успокоенный Павлик плескался в душе, Валя занялась завтраком. Но, в отличии от него, девочка не чувствовала полного облегчения. Ведь признаться в самом главном она так и не осмелилась. Просто боялась своим признанием разрушить ещё такое хрупкое примирение.

Валя вздохнула. Признаться всё равно придётся. Честным надо быть до конца. И ещё одна мысль волновала Валю, вызывая вновь то сладкое, щемящее чувство, испытанное ею вчера. Мысль родилась у неё после воспоминаний об их забавном приключении на Тейнской базе. Валя решила, что это позволит им вернуть ту доверчивость и открытость, которые ещё недавно наполняли их дружбу. Но вот как сказать об этом Павлику?

Павлик заметил странное волнение девочки. Валя всё время порывалась о чём-то сказать, но каждый раз, смутившись, замолкала или переводила разговор на другую тему.

Так было весь день. Хотя Валя и Павлик помирились, но всё же ещё оставалась между ними какая-то недосказанность, мешавшая вернуться прежней доверчивой и чистой дружбе.

Вечером Валя, уже переодевшись в свой банный халатик, подсела к мальчику.

– Валь, ты сегодня какая-то взволнованная. Всё у тебя из рук валится… Что случилось?

Валя улыбнулась — Павлик вновь стал прежним добродушным, робким и деликатным мальчиком, которого она знала столько лет. Но тут же улыбка исчезла с её лица. Ведь через минуту всё может быть разрушено. Навсегда и бесповоротно…

– Павлик, мне нужно с тобой поговорить…

– Опять? — Павлик встревожился. — Что ещё случилось? Я за тобой не подглядывал, честно.

– Не ты, а я… — Валя отвернулась.

– Не понял… В каком смысле?

– Ты меня, наверное, будешь презирать теперь…

– За что?

– Паш… — Валя судорожно сглотнула. — Я ведь тоже подглядывала за тобой, — девочка резко подняла голову, взглянув на Павлика. И мальчик даже испугался, увидев в глазах девочки страх, перемешанный с горем.

– И что? — растерянно спросил Павлик. — Когда?

– В первый вечер… Там окошко, на мансарде… А я стояла в саду…

– Только и всего?! — Павлик вдруг улыбнулся и обнял девочку за плечи. — Я-то думал… Какая же ты всё-таки ещё маленькая и глупая, Валюшка.

А Валя даже и не заметила ироничной колкости в словах Павлика. В её душе вдруг возникло такое ликование… Что всё позади… И это теперь больше не тяготит её… И Павлик её понял… Да и она теперь прекрасно понимала чувства, испытанные им вчера.

– Павлик, ты не обижаешься? Правда?

– Это ты из-за этого сегодня такая смурная? Ой, да не бери в голову! Подумаешь, подглядывала… Сама сегодня напомнила про Тейну.

– Спасибо, Павлик. Только я… Я не только из-за этого волнуюсь…

– А из-за чего? — улыбнулся мальчик.

– Мочалка порвалась… Ты мне поможешь? — внезапно покраснела Валя.

– Валь, я тебя не пойму… Спинку тебе потереть, что ли? — с дружеской иронией спросил мальчик.

– Ага… — щёки Вали стали пунцовыми. — Я поэтому и про Тейну вспомнила.

– Мы там вообще друг другу мыться помогали — глина эта липучая оказалась до ужаса! Нет, ты — серьёзно? — Павлик удивлённо посмотрел на Валю.

– Серьёзно, — ответила Валя. — Я тебя позову, когда будет нужно, ладно?

– Ладно… — растерянно пробормотал мальчик. — Зови…

Валя ушла, и вскоре Павлик услышал приглушенный дверью шум воды.

«Она серьёзно, что ли? — недоумевал Павлик. — Если она решила посмеяться надо мной, это с её стороны будет просто подло».

Хотя ещё недавно они не очень-то стеснялись друг друга, и на такую просьбу Вали Павлик отреагировал бы совершенно спокойно и невозмутимо.

Валя встала под тёплые струи. И почувствовала нарастающее волнение. Она вспомнила, как утром хотела, чтобы Павлик вошёл и увидел её. А сейчас…

Валю охватило какое-то странное оцепенение, сковавшее тело. Но отступать было поздно. Павлик подумает, что она просто издевается над ним.

«Сама же решила: пусть смотрит в открытую, а не подглядывает. А теперь в кусты?»

Валя ещё некоторое время стояла под струящейся водой, собираясь… И, наконец решившись, позвала:

– Павлик, — голос прозвучал почти шёпотом. — Павлик, подойди пожалуйста!

В коридоре была тишина.

«Наверно, не поверил, что я так доверяю ему», — с неожиданной обидой подумала девочка.

– Пашка!

Павлик, услышав Валю, подошёл к двери, чувствуя, как бешено колотится сердце. А вдруг она просто решила подшутить над ним? Сейчас он войдёт, а Валька уже в своём голубом халатике причёсывается перед зеркалом: «Извини, Павлик, но я сама справилась».

– Пашка! — вновь послышалось из-за двери. И, Павлик, чувствуя, как полыхают внезапно раскрасневшиеся щёки, открыл дверь…

Валя и не думала шутить. Она стояла спиной к мальчику и протягивала ему мочалку. И Павлик принялся осторожно намыливать её спину, стараясь не смотреть на наготу девочки. Потому что чувствовал, как напряжена Валя…

– Валь… Я на тебя не смотрю, честно, — Павлик не лукавил — он действительно закрыл глаза, чтобы не смущать девочку…

– Пашка! Ты что и впрямь зажмурился!? — услышал он вдруг удивлённый возглас Вали. Он открыл глаза и увидел ироничный и немного насмешливый взгляд девочки, чувствуя, как она расслабилась успокаиваясь. А Валя облегчённо вздохнула. Павлик действительно остался всё тем же прежним Павликом, для которого она, Валя…

Павлик вернул Вале мочалку и уже собрался уходить, когда девочка вдруг повернулась к нему лицом и, краснея, тихо спросила:

– Павлик… А я правда красивая? Да?

Мальчик обернулся к ней, и Валя вновь увидела тот же взгляд: очарованный, восхищённый… А Павлик, замерев, смотрел на доверчиво стоявшую перед ним обнажённую девочку, на её ещё по-детски округлую фигурку и не мог оторвать взгляда. Валя в этой наивной, чистой наготе казалась ему такой хрупкой, нежной, беззащитной, такой… Он лишь смотрел, боясь дотронутся до неё, боясь разрушить эту хрупкость и чистоту неосторожным прикосновением.

– Ты очень красивая, правда, — прошептал мальчик, — очень… Валь, я пойду, а то тебе, наверное, холодно?

– Спасибо, Павлик.

И когда Павлик вышел, Валя вновь с удовольствием подставила лицо тёплым струям, стараясь унять волнующее ликование, охватившее её. В их дружбу вновь вернулось то неуловимое, что ещё вчера казалось им безвозвратно ушедшим…

А Павлик, присев на диван в гостиной, также пытался унять это ликующее волнение…

Из оцепенения его вывел голос Вали.

– Паш, душ свободен.

– Ага, я сейчас, — Павлик пошёл к своей комнате.

– Павлик… — неожиданно окликнула его девочка.

– Что?

– Да так, — потупилась Валя.

– А всё-таки? — Павлик понял, что девочка хочет что-то попросить, но не может решиться.

– Паш, а тебе… Помочь не надо? — смущённо пробормотала Валя.

Павлик вдруг чуть не рассмеялся. Ну как он не догадался! Валя же сама призналась, что тоже подглядывала за ним!

– Ну, можешь помочь, конечно, — Павлик почувствовал, как вновь краснеют щёки. — А то и правда, нечестно получается — я тебя видел, а ты меня нет…

И дети неожиданно рассмеялись. Потому что поняли: в этот вечер в их манеру общения, в их дружбу, в их отношения незаметно вернулась та детская лёгкость и непосредственность, открытость, дружеское озорство, которых им так не хватало последние пару месяцев…

– Ты позовёшь?

– Ага.

И Павлик, неожиданно для себя, оказался в том же положении, что и несколько минут назад Валя. Мальчик вдруг понял, что его жутко смущает мысль, что сейчас сюда войдёт Валя — девочка — и увидит его… Но, как и Вале, деваться ему было уже некуда.

Павлик долго не мог решится, вроде бы всё — он готов. Но в самый последний момент голос предательски исчезал.

– Валь, подойди пожалуйста! — наконец сумел выдавить из себя Павлик. И почувствовал, как краснеет…

– Павлик, ты меня звал? — Валя осторожно просунула голову в приоткрывшуюся дверь и смущенно улыбнулась, увидев мальчишку.

– Да… — и Павлик вдруг ощутил, как его вновь охватывает волнение, потому что, войдя, Валя взялась за поясок халата…

Девочка аккуратно повесила халат на крючок и, встретив удивлённый Пашкин взгляд, виновато пояснила:

– Я боюсь намочить. Потом сушить придётся. Я тебя не очень смущаю?

– Я тебя только недавно именно такой и видел, так что уже не смутишь, — улыбнулся в ответ мальчик, чувствуя, как исчезает напряжение, сменяясь полным доверием к девочке.

«Наверно, и она ощущала тоже самое», — подумал Павлик…

– Павлик, а ты, между прочим, тоже очень симпатичный мальчик, — неожиданно сказала ему Валя, вернув мочалку и направляясь к двери.

– Спасибо… — растерянно ответил на комплимент Павлик.

Уже надев халат и взявшись за ручку двери, Валя обернулась к нему:

– А ты не хочешь потом кино посмотреть?

– Хочу.

– Тогда я тебя жду в гостиной, — Валя толкнула дверь…

Весь оставшийся вечер пролетел для ребят легко и незаметно. Они долго смотрели телевизор, потом гуляли на веранде, любуясь погружённым в ночную темноту садом… Потому что та заноза, препятствие в их дружбе, так мучившая их последние пару месяцев, неожиданно исчезла… Растворилась без следа в этом тёплом южном вечере…

14:00
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!