Вход через сервисы (после авторизации обновите страницу)

Рубрикатор заявок на публикацию в журналы

Не ценим, что имеем

Не ценим, что имеем

Памяти защитников Родины посвящается

 

Антоныч работал в школе ночнымсторожем. Ночным — это только по документам, на самом деле он находился в школесутками. Его жена умерла, дочка Маша вышла замуж и уехала куда-то за Урал. Чтодома одному делать? Питался Антоныч в школьной столовой. Во время уроков вшколе — тишина, он в это время сидел на стуле в раздевалке и дремал. Осеньюсухонький, но жилистый старичок помогал дворнику подметать листья в школьномдворе, зимой снег чистил, весной цветы на клумбы высаживал, а потом всё летополивал их. А уж если стулья в классах сломались или лампы перегорели, то тут зовиАнтоныча. Завхоза в школе днём с огнём не отыщешь, а сторож всегда на месте, ируки у него — золотые.

 

Учениками Антоныч воспринимался какнеотъемлемая часть школы. Он каждое утро приветливо встречал детей у входа,помогал малышам раздеться и повесить куртки в раздевалке. «Привет, Антоныч!» —фамильярнобросали ему приветствие старшеклассники, а детвора помоложе, конечно,обращалась к нему на Вы. После уроков около Антоныча вертелась стайка учениковмладших классов, он им всё какие-то байки рассказывал. Нельзя сказатьопределённо, как относились к сторожу старшеклассники. Любили ли его? Но онизнали точно, что старик не «продаст». Было дело, додурачились, Сашка Беляевокно разбил. Хоть и случайно, но виноват. Антоныч в тот момент рядом оказался.Услышав звон разбитого стекла, выскочил из кабинета директор, кричал, ругалвсех подряд. А старик не выдал:

— Александр Фёдорович, так сквозняк рамурезко притянул, вот и разбилось стекло. Да я застеклю, не переживайте!

— Ну, ладно! Хорошо, хоть без травмобошлось! — утихомирился директор.

 

Антоныч вообще никогда никого неругал. Даже когда Сашкина компания из столовой шла и на ходу кусочками булочекперебрасывалась. Сторож семенил следом и все кусочки собирал да приговаривал:«Не ценим, что имеем!» Чистоту и порядок он, конечно, любил, но тут дело былодаже не в этом. Ему невыносимо и больно было видеть, что хлеб на полу валяется.Нехорошо это. Антоныч и в столовой недоеденные кусочки хлеба собирал и относилих птицам, собаке, жившей на заднем дворе школы. Старшеклассники считалиАнтоныча не вредным, но чудаковатым стариком. Зато как же он надоел им своейприговоркой «Не ценим, что имеем!»! Он её по любому поводу повторял, когдашкольники портфелями дрались, когда книжки друг в дружку швыряли, когда на полув потасовках валялись. А однажды Антоныч поднялся на второй этаж, и вдруг нанего чей-то ботинок летит. Это беляевская компания футбол на паркете затеяла, атретьеклашка в одном ботинке между ними бегает, пытаясь поймать свою обувь.Этот «мяч» в Антоныча и угодил. Десятиклассники сначала растерялись, а потомгромыхнули хором: «Не ценим, что имеем!», и разразились смехом. «Так и есть!» — тихо сказал Антоныч, отдал ботиноквладельцу и пошёл по делам.

 

В общем-то, десятиклассники былинеплохими ребятами, и заводила Беляев тоже. Но однажды Сашка вдруг исчез, вшколе не появлялся. Оказалось, он сбежал из дому. Месяц парень бродяжничал,ночевал в каких-то подвалах, связался с компанией беспризорников. А когда уСашки кончились деньги, и новые друзья начали подбивать на совершение кражи, онрешил, что такая самостоятельная жизнь ему ни к чему, и вернулся домой, сновастал ходить в школу. «С возвращением, беглец! — встретил в вестибюле СашкуАнтоныч. — И чего тебе не хватает в жизни?» «Не ценим, что имеем!» — ответилБеляев и поспешил на урок. «То-то же! Ну, опомнился, и ладно!» — пробурчалвслед ученику дед.

 

Каждый год Антоныч брал отпуск в мае икуда-то уезжал, но отпуск не догуливал и возвращался в школу числу кпятнадцатому. Старшеклассники были удивлены, увидев сторожа на посту в началемая. «Антоныч, что это ты не в загуле в этом году?» — хихикали мальчишки. «Даприхворнул малость!» — виновато улыбался сторож. «А мелкашку в руках удержишь?Приходи в тир, постреляешь, у нас сегодня военрук проводит соревнования!» Вшкольном подвале был оборудован стрелковый тир. Антоныч, и правда, пришёл,когда парни уже закончили стрельбы. «Иван Егорыч, пульки ещё остались? Дайвспомнить молодость!» — попросил военрука сторож. Он взял винтовку, снял очки иначал стрелять. Восьмёрка! Девятка! Десятка! Ещё два попадания в яблочко! «Во,даёт Антоныч! Класс!» — только и смогли сказать мальчишки.

 

Восьмого мая с утра Антоныч стоял, какобычно, в вестибюле у входа. За младшими школьниками подошла к двери компанияСашки Беляева. «Ну, чего стал, как вкопанный? Тормоз!» — зашипел на какого-томальчишку Сашка и тут же затормозил сам. На него наткнулись шедшие следом одноклассники.А ведь было от чего остолбенеть! В вестибюле стоял Антоныч. Но не тот Антоныч,каким они привыкли его видеть изо дня в день, а Антоныч в военной форме старогопокроя, вся грудь в орденах и медалях! Вокруг сторожа толпились школьники итрогали руками награды. Старшеклассники растолкали «малявок» и подошли кАнтонычу. «Вот это да! А этот за что? А этот где получили?» — засыпали онистарика вопросами. Немного оробев, они обращались к нему «на вы». «Этот — зафорсирование Днепра, этот — под Сталинградом, ещё до ранения, эту медаль — подВаршавой…» — еле успевал отвечать на вопросы капитан запаса. «А куда вы каждыйгод отдыхать ездите?» — спросил кто-то из присутствующих. «Навещаю своихдрузей-фронтовиков, мало их уже осталось!» — тяжело вздохнул Антоныч. Мальчишкизаметили, что, отвечая на вопросы, сторож каждого из них называл по имени.«Откуда Вы знаете, как нас зовут?» — поинтересовался Сашка Беляев. «Так я ж вразведке служил! Привык на ус мотать всё, даже мимоходом сказанное!» — как быоправдываясь, пояснил Антоныч. Прозвенел звонок, дети разбежались по классам.На большой переменке Сашка с друзьями сбегали в цветочный магазинчик за цветами.После уроков в актовом зале должен был состояться концерт для приглашённыхветеранов, и десятиклассники решили вручить там букет Антонычу. Но сторожа тамне было. «Мария Николаевна, а где наш Антоныч?» — спросили мальчишки уклассного руководителя. «Скорая его увезла. Сердечный приступ!»

 

Больше об Антоныче никто не вспоминал.На носу были выпускные экзамены, а потом — выпускной бал, не до него было. Послевыпускного все отправились гулять по ночному городу. Ночь выдалась теплой,как-будто специально для них. Счастливые выпускники на перебой рассказывалиистории из их школьной жизни, припомнили и приговорку Антоныча. «Так он же вбольнице! Давайте его навестим? Мария Николаевна говорила, что он вкардиологии, в пятой палате!» Когда рассвело, ребята всем классом направились ккардиоцентру. По пути наломали букеты фиолетовой сирени. «Куда это вы, ни свет,ни заря?» — остановила их на входе в больницу дежурная медсестра. «В пятую. КАнтонычу!» — весело шумели юноши при галстуках и девушки в красивых платьях.«Нет вашего Антоныча! — Прозвучало, как гром среди ясного неба. — Умер. Вчера ипохоронили!» Казалось, все звуки на земле вдруг затихли. Ребята стоялиогорошенные страшной новостью. Придя в себя, они позвонили Марии Николаевне.«Вы знали? И ничего нам не сказали?» «Мы с директором решили не омрачать вашпраздник!» Узнав, где похоронили Антоныча, было решено тут же поехать накладбище. Там отыскали его могилу, у которой стояли Маша — дочь Антоныча, и егозять Николай. Ребята медленно и тихо подошли, молча стали рядом, потом укрылимогилу букетами ароматной сирени. «Не ценим, что имеем!» — произнёс СашаБеляев. Николай рванул к парню: «Ты меня учить жить будешь, щенок? А ну,повтори!» «Это Антоныч так всегда говорил, это его слова!» — встала на защитуСаши одноклассница. «Не Антоныч, а Иван Антонович Сенцов! — поправил подругуСаша, прочитав надпись на кресте. — Боевой офицер, капитан разведки, защитникнашей Родины! Простите нас, Иван Антонович! Не ценим, что имеем!» «Не ценим,что имеем!» — повторили шёпотом выпускники.

RSS
22:53
Немного оробев, они обращались к нему на Вы.… «А куда Вы каждый год отдыхать ездите?»


Да откуда пошла эта мода-то?!
Валентина, ну не обращаются на «Вы» в устных диалогах и разговорах. Обращаются просто на «вы», с прописной, а не с заглавной буквы.
Джуга, спасибо за подсказку. Сейчас исправлю. МОда, действительно, поменялась за 50 лет. Нас в школе учили: при вежливой форме обращения «на вы» местоимения пишутся всегда с большой буквы — Вы, Ваш, Вам, с Вами, а документ ли это, письмо ли, или произведение — всё равно, а уж в прямой речи — так уж и подавно писали с большой и не иначе. А вот сейчас, оказывается, так писать можно только в официальных документах и не всем, а особо уважаемым. Придётся подчиниться правилам. Как-то не уследила я за модой.
23:39
Нас в школе учили: при вежливой форме обращения «на вы» местоимения пишутся всегда с большой буквы — Вы, Ваш, Вам, с Вами


Простите, но такому никогда(!) не учили. Ни полсотни лет назад, ни десять, ни сейчас.
Обращение на «Вы» (с заглавной) используется только в переписке.
Можно различить при письменном обращении как обращаются к человеку — на «вы» или на «Вы», обратить на это внимание и сделать какие-то там выводы. Но как при разговоре это сделать? Ну произнесите «вы» вслух. И произнесите «Вы» вслух. Вы разницу видите? Я — нет. И не только я ))
Да что ж вы так кипятитесь? Я же исправила. Что ж вам опять не так? Ну учили нас так, и что с того? У нас и кофе исключительно мужского рода был, а сейчас иначе. Пишу сегодня, потому и правила должна соблюдать сегодняшние. Всё правильно. И даже не спорю. И говорю я правду. Не надо намекать, что я — обманщица. Ладно? А за помощь — спасибо!
00:26
Да что ж вы так кипятитесь?


Упс…
Простите, с чего вы взяли, что я кипячусь?
Впрочем, это уже неважно. Пишите как хотите и что хотите.
14:58
Здравствуйте, уважаемая Валентина! Спасибо за присланный очерк и внимание к журналу «Искорка». Вот уж действительно: «Что имеем не жалеем, потерявши плачем». Спасибо за добрый рассказ о прекрасном человеке, герое. И идея Вашего очерка очень верная, гуманная — людей надо ценить, и за внешней простотой, скромностью, всегда скрываются высокие душевные свойства. Всё правильно. Но, как литературное произведение, Ваша история требует доработки.
Кстати, я согласен с незнакомым мне редактором Джугой. В прямой речи не пишут «вы» с заглавной буквы, только в письменном личном обращении, и так было всегда, раньше тоже.
Всего Вам самого доброго!
Здравствуйте, Юрий! Спасибо за комментарий. Вы подскажете, что нужно доработать? Я, конечно, доработаю. А с Джугой я тоже согласна и сразу же, после первого замечания исправила Вы на вы.
20:53
Ваш текст просто-напросто «сырой». Дорабатывать его, на мой взгляд, это дело автора. Знаете, как Гоголь писал: «Может быть другому, более талантливому автору и не надо так много работать, но у меня, если я сам, своею рукою не перепишу семь, восемь, а то и более раз, ничего не получается». Цитату привёл на память, так что примерно так говорил Гоголь. В общем, не надо быть талантливее Гоголя — автором, которому не надо много работать.
Всего Вам самого доброго!
Ага, понятно. Спасибо Вам, Юрий! Я думала, что-то конкретное Вам не понравилось. Рассказ написан несколько лет назад и, действительно, правился мной неоднократно. Но если на Ваш взгляд он всё ещё сырой, то, видимо, просто не подходит для журнала. Ну уж точно, я не считаю себя талантливее Гоголя. И в мыслях такого не было. Работаю много, и всегда благодарна за комментарии, которые помогают сделать произведение лучше. Всего Вам доброго!
10:10
Конечно же, неготовые материалы не подходят для журнала. Но я хотел сказать другое, именно то, что сказал; редактура это всего лишь правка уже законченного материала, работать с текстом автору приходится самому, иногда больше, иногда меньше — это уж как пойдёт. А Гоголя привёл как пример предельно самокритичного отношения к своему творчеству и огромной работы над текстом. Об этом же пишут все, у кого стоит учиться. Толстой, к примеру, переписывал свои главы и по тридцать раз. Но его читают и сейчас и будут читать всегда. А тех, кто был «талантливее Гоголя» и которым «не приходилось работать так много, как ему», уже давно забыли.
Всего Вам самого доброго!
Я полностью с Вами согласна, Юрий!
Загрузка...